Тринадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 40

– Ты чего тут устроил? – показывая на кувшин, – недовольно прокричал Фролович, увидев Касьяна.

– Не боись. Кувшины разбитые дальше бью. Не мало рыбы? – он ткнул в кукан, что из руки в руку как раз перебросил Стёпка. Надо отвлечь пацана от кувшина.

– Половина. Мало и было. А ты вторую ловушку сплёл?

Вопрос не в бровь, а в глаз. Коська хотел. Он даже начал. Не так, он горловину сплёл. Осталось только саму ловушку сплести. Ну, дня два, если по нескольку часов сидеть. Наверное, отец Лука с его опытом и за день смастерит. Так опыт, он на то и опыт. Не зря за одного битого двух небитых дают.

Стёпка убежал, услышав рожок, которым его отец собирал стадо. А Коська осмотрев свой «шалашик» решил и в самом деле заняться второй ловушкой. Сегодня Стёпка всего шесть рыбин принёс и крупными их можно было назвать с большой натяжкой. А ему только бабке Ульяне девять жарить. Да на яйца что‑то менять нужно.

Арбалеты Касьян после ухода пастушка вытащил и разрядил. И без того целую ночь в заряженном состоянии находились, явно им это на пользу не пошло. Не металлург, но про всякие там усталости металла слышал Константин Иванович.

Татя он заметил издали. Ну, просто сидел на крыльце сеней, плёл вершу, и поглядывал на дорогу, точнее на опушку леса, в который дорога уходила. А человек, не насвистывая себе под нос, шёл уверенным шагом, а от дерева к дерева перебегал. Подозрительно.

Коська используя кучу над шалашиком, как прикрытие, пригибаясь скользнул за постоялый двор, взял лежащие в захоронке арбалет, и пошёл к конюшне… Но потом вернулся. Нет. Он не Ремба. Парень взял второй арбалет и прицепил на пояс ремень с кинжалом, а за пазуху сунул чехольчик с метательными ножами. Вот теперь другое дело. Теперь он может на равных с безоружным на первый взгляд бандитом поговорить за жизнь.

«Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим» – как сказал Иосиф Виссарионович Сталин, в Политическом отчёте ЦК XVI съезду ВКП(б). Этот плакат висел в кабинете Военного дела в школе.

Сейчас непонятный шпион находился на его земле. В прямом смысле этого слова, до самого леса это была земля Ивана Коробова. Продать, или чего там ещё с ней сделать, дядьки не успели… подраться успели, а вот разделить и продать явно не успели, а потому это была земля Касьяна Ивановича Коробова. А за свою землю надо сражаться.

Коська увешанный оружием обогнул конюшню и углубился в лес. Через сто метров он повернул к реке и теперь уже не быстрым шагом шёл, а крадучись, как до того и неизвестный в сером армяке продвигался. Теперь Коська точно должен был у соглядатая в тылу оказаться.

Неизвестный стоял за той самой огромной ольхой и наблюдал за сгоревшим постоялым двором. Там тишина, если в первые дни ещё лошади были, то потом дядьке надоело ими заниматься удалённо, и он пристроил кусок приличный к своей конюшне и перевёл Орлика и его подругу к себе. Тишина теперь почти полная. Каркает противная ворона, словно заведённая, стрекочут над бандитом две сороки, дятел в перерывах рвёт на запчасти трухлявую берёзу, кричат чего‑то бабы на речке в пятидесяти метрах от дороги. Но так‑то тишина.

Коська ещё за конюшней оба арбалета зарядил. Точнее он натянул тетиву, но стрелу пока не положил в прорезь на ложе. Теперь, стараясь попасть в раскатистую трель дятла, парень подходил от дерева к дереву всё ближе к разбойнику. Осталось метров двадцать. Нужно было решать, что делать. Хотя, чего тут решать, нужно всадить стрелу в спину татю, а потом второй добить, ну и если не получится, то ножами метательными ускорить его встречу с Вельзевулом и более мелкими чёртиками, которые и будут ему горячие сковородки под зад подставлять.

Дядька подкрадывающегося к нему мстителя не видел. Стоял жевал соломинку сорванную и сплёвывал в траву. Если бы не четырнадцатый век был, а какой‑нибудь девятнадцатый, то и закурил бы ещё, стоял бы выдыхал дым струйкой в землю и пепел стряхивал в траву. Но времена пасторальные, ещё не завезли эту гадость из проклятой Америки.

Коська дальше не пошёл, он присел, вернее, встал на колени прикрываясь толстой сосной, положил под руку второй арбалет, тихонько стрелу в свою канавку вставил, а потом так же, стараясь не шуметь, зарядил арбалет, что в руках держал. Но стрелять не стал. Ну, мало ли. Он положил и этот арбалет на землю и вытащил из‑под рубахи чехол с метательными ножами, достал по одному и тоже перед собой полукругом разложил. Вот теперь можно и начинать.

А если это не разбойник из банды Фёдьки‑Зверя? А кто тогда? Просто прохожий, шёл себе по лесу, черте в скольких верстах от ближайшего населённого пункта, увидел сгоревший постоялый двор и решил за ним понаблюдать, а чего ещё путнику делать? Самое правильное занятие для путников за постоялыми дворами наблюдать, особенно если он заброшен.

Коська поднял арбалет и совсем уже было потянул за спусковую скобу, как тут прямо над ним закаркала ворона. И чего, дядька обернулся и парня заметил. И даже попытался загородиться от него стволом ольхи. Нет, не волшебник, стрела быстрее. Вжик, и в левое плечо ворога впивается стрела. Он вскрикнул и всё же скрылся за дерево. Так себе успех. Парень теперь и не знал, что делать. У него в руках арбалет заряженный. Бандит ранен. Все преимущества на его стороне. Вот только второй стороны не видно. Чего бы ей не маршировать в психической атаке.

– Ты кто⁈ Убью! – раздалось из‑за дерева, но сам бандит не показался.

– Я случайно дядечка, мы тут с парнями в войнушку играем! Простите дядечка! Я что попал в вас? – Коська старался всё это пропищать испуганным голосом. Голоском.

– Убью! – подействовало. Разбойник выскочил из‑за дерева, в руке у него был меч, который видимо раньше на поясе висел и полой армяка был прикрыт. Быстрым шагом, второй рукой прикрывая рану на плече он устремился к Коське. Стрелу он уже выдернул. Всё же лук в этом отношении лучше арбалета, там можно стрелу запустить с наконечником, который фиг вырвешь из плеча.

Парень поднял арбалет и не целясь от пояса послал стрелу в убивальщика. Чего тут целиться, если между ними метров семь осталось. Вжик. Стрела воткнулась в живот бандиту и даже силой свой остановила его. Мужик замер, потом выронил меч и двумя руками схватился за толстую коричневую стрелу с рыжими петушиными перьями.

Здоров, гад! Коська лихорадочно поднимал метательные ножи с земли. Тать уже вырвал стрелу и теперь нагибался за оброненным мечом.

Коська бросил первый нож. Неудачно. Тот в дядьку‑то попал. Чего тут с семи метров не попасть, но ударился плашмя в голову бандита. В лоб прямо. Тот ведь нагнулся как раз и разгибался, меч подняв уже. Второй вжикнул удачнее, он тоже попал разбойнику в голову и распорол щёку, в секунду половина лица у татя красная стала. Третий! Третий попал в то же плечо, что и первая стрела и воткнулся. Дядька опять дёрнулся. Прямо как Терминатор в кино от выстрела дробовиком. Но, как и Терминатор, устоял, вырвал нож и с ним во второй руке попёр на Коську. Четвёртый. Коська от испуга и не помнил куда целился, в голову должно быть, так как попал именно в неё. И на этот раз удачно. Лезвие скрылось в разинутом рте бандита. Борода чёрная как смоль и даже в завитушках, как у киношных цыган, дернулась вверх, потом задралась параллельно земли, а потом Терминатор всё же стал падать. Касьян уже пришёл в себя, перестал бояться и бросился с мечом к разбойнику, удар по кадыку рубящий, и ворог, обливаясь кровью, затих.

– Семь.

Обессиленный, выжатый как лимон, Касьян прошел в сторону дерева, за которым прятался разбойник, хотелось лечь в траву и полежать хоть пять минут, отдышаться и дать сердцу, желающему выскочить из груди, успокоиться. Но любопытство победило и разум, и здравый смысл. Что‑то там стояло, прислонённое к дереву. Стояло и не давало покоя. Стояло и звало к себе.