После развода. Право на счастье - Главная Вера - Страница 8

– Найдись, – прошептал я. – Просто найдись. Я не причиню зла, если отдашь то, что принадлежит мне.

Время тянулось, как густая патока. Час. Два. Три.

Москва жила своей жизнью, равнодушная к моей драме. Миллионы людей спешили домой, ужинали, смеялись, ссорились. И где-то среди них затерялась одна маленькая фигурка с драгоценным грузом внутри.

Телефон молчал. Антон нервно курил одну сигарету за другой, стоя у капота машины. Мы припарковались в центре, превратив автомобиль в мобильный штаб.

Наконец, звонок.

Антон схватил трубку, слушал минуту, его лицо мрачнело с каждой секундой. Потом он медленно опустил руку и посмотрел на меня. В его глазах я прочитал приговор.

– Ну? – спросил я, чувствуя, как внутри снова поднимается волна ярости.

– Пусто, шеф. Телефон чист. Она сбросила настройки до заводских перед уходом. Последняя активность была сегодня утром, звонила мужу. Юлий Волковых в Москве – три тысячи человек. Мы начали обзвон, но это займет дни.

– Дни? – переспросил я тихо. Слишком тихо.

– Мы проверили камеры на выезде из города, вокзалы, аэропорты. По лицу – совпадений нет. Она могла надеть парик, очки, или просто уехать на попутке, где нет камер. Горская исчезла. Растворилась.

Исчезла.

Мой сын исчез.

Вместе с какой-то бабой, которая сейчас в состоянии аффекта может сделать что угодно. Напиться. Броситься под поезд. Пойти в первую попавшуюся подворотню к бабке-знахарке, чтобы избавиться от «последствия» неудачного брака.

Кровь ударила в голову так, что перед глазами поплыли красные круги. Я выбил ногой дверь машины и вышел на улицу. Холодный ночной воздух не остудил меня.

– Ты начальник охраны, Антон, – произнес я, глядя на огни ночного города. – Я плачу тебе больше, чем зарабатывает министр обороны. У тебя лучшие люди, лучшая техника, связи в ФСБ и МВД.

Антон молчал, опустив голову. Он знал, что сейчас будет.

– И ты говоришь мне, что баба… Обычная, заплаканная баба без денег и связей… Ушла от тебя? Оставила в дураках всю твою свору профессионалов?

– Роман Александрович, мы найдем. Нужно время…

– У меня нет времени! – заорал я так, что прохожие на другой стороне улицы шарахнулись в стороны. – Там мой ребенок! Каждая секунда – это риск! А если у нее выкидыш от стресса? А если она упадет? Вы понимаете, что вы профукали?

Я подошел к Антону вплотную. Он был здоровым мужиком, бывшим спецназовцем, прошедшим горячие точки, но сейчас он пятился от меня.

– Ты уволен, – выплюнул ему в лицо. – Сдай оружие, пропуск и проваливай. Чтобы я духу твоего не видел.

– Шеф, но…

– Вон! – рявкнул я. – Пока сам тебя не пристрелил.

Антон молча положил пистолет на капот, достал удостоверение и швырнул его рядом. Развернулся и пошел прочь, растворяясь в темноте переулка.

Остальные бойцы замерли, боясь даже дышать. Они понимали: хозяин в бешенстве. И никто не застрахован.

Я остался стоять у машины, опираясь руками на капот. Металл холодил ладони. Дыхание вырывалось паром.

Тупик. Полный, беспросветный тупик.

Но я Горин. Я не умею сдаваться. Если надо, переверну этот город вверх дном. Куплю каждого мента, каждого таксиста, каждую собаку в подворотне. Я найду эту Юлю Волкову, даже если мне придется лично обойти все три тысячи адресов.

Лиза Горская думает, что спряталась. Думает, что свободна.

Наивная.

Она не знает, кто идет по ее следу. Не подозревает пока, что теперь ее жизнь ей не принадлежит. Она носит в себе сердце империи Горина. И я вырежу это сердце, если понадобится, но верну свое.

Я достал телефон и набрал номер начальника частного сыскного агентства, человека, который находил людей, провалившихся сквозь землю.

– Слушаю, Роман, – раздался хриплый голос на том конце.

– Мне нужно найти человека, – сказал я, глядя на луну, висящую над крышами, как бледный, равнодушный глаз. – Цена не имеет значения. Хоть миллиард. Найди ее. Живой.

Я сбросил вызов и сел в машину. Охота только началась. И теперь это будет долгая, изматывающая погоня. Но я умею ждать. Умею терпеть. И я всегда получаю то, что хочу.

Глава 10

Лиза Горская

Почта в нашей глуши пахла сургучом, сырой штукатуркой и безысходностью. Этот запах, кислый и пыльный, забивался в ноздри, оседал на языке привкусом старой бумаги и чужих, давно забытых писем.

Я сидела за допотопным компьютером, который гудел, как взлетающий боинг, и гипнотизировала полоску загрузки на мониторе. Интернет здесь работал издевательски медленно, выдавая информацию по чайной ложке в час, словно проверял на прочность мои и без того истерзанные нервы.

Ползи. Ну же, ползи!

Телефон в кармане джинсов завибрировал, заставив меня подпрыгнуть на жестком стуле. Сердце тут же ухнуло куда-то в район желудка, сжавшись в ледяной комок.

Каждый звонок теперь казался сиреной воздушной тревоги. Я вытащила трубку, пряча ее в ладонях, и увидела на экране имя Юли. Только она знала мой номер.

– Да? – выдохнула я, озираясь по сторонам, хотя в отделении, кроме меня и дремлющей за стеклом операционистки, никого не было.

– Лизка, это жесть, – голос подруги звенел от напряжения, срываясь на истеричный шепот. – Ты даже не представляешь, что творится. Вадим твой совсем с катушек слетел. Он, похоже, нанял каких-то отморозков.

Холод пробежал по спине, словно кто-то провел ледяным пальцем вдоль позвоночника. Отморозков? Вадим? Мой бывший муж, который боялся собственной тени и падал в обморок от вида крови?

– О чем ты?

– Ко мне приходили. Вчера вечером. Я задержалась на работе. Слава богу, отчеты доделывала. Прихожу домой, а соседка, баба Маша, вся трясется. Говорит, двое амбалов дверь чуть не вынесли. В костюмах, морды кирпичом, глаза пустые, как у акул. Спрашивали Волкову. Спрашивали, где Горская. Лиз, это не коллекторы и не менты. Баба Маша говорит, от них смертью веяло.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Внутри все сжалось. Вадим. Неужели он настолько ненавидит меня? Или настолько боится потерять деньги отца, что готов меня… Что? Убить? Похитить? Вернуть силой?

– Юля, прости… – прошептала, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. – Я не думала… Я не знала, что он зайдет так далеко…

– Да плевать! – перебила она. – Я не из пугливых. Но они искали тебя, Лиз. Рыли землю носом. Соседка сказала, полчаса под дверью дежурили, в глазок заглядывали. Вадим, видимо, решил, что я тебя прячу. Тебе нельзя в город. Слышишь? Сиди в своей деревне и не высовывайся.

Нельзя. Конечно, нельзя. Но и вечно здесь не высижу. Я посмотрела на экран монитора. Страница Госуслуг наконец прогрузилась, мигая курсором в поле ввода.

– Я поняла, Юль. Буду осторожна. Но мне нужно поменять документы. Я не могу носить его фамилию. Она жжет, как клеймо. Я каждый раз, когда паспорт открываю, вижу его рожу.

– Ты сумасшедшая! – выдохнула подруга. – Какой паспорт? Тебе прятаться надо!

– Я подам заявление сейчас. Онлайн. На смену фамилии. Верну девичью. Стану Изотовой. Это быстрее, чем ждать развода. Развод – это месяц, суды, грязь. А имя я могу сменить по собственному желанию хоть завтра. И тогда Вадим будет искать Горскую, которой больше нет.

Юля помолчала, переваривая информацию. Я слышала ее тяжелое дыхание в трубке.

– Ладно. Может, ты и права. Изотова… Звучит хорошо. Но за новым паспортом все равно придется ехать в МФЦ. Лично.

– Я приеду. Через неделю. Когда все будет готово. Мне нужно это сделать, Юль. Я должна стереть его из своей жизни. Полностью.

Нажатие кнопки «Отправить заявление» прозвучало в тишине почты как выстрел. Щелк. И нет больше Лизы Горской. Есть только Лиза Изотова. Беременная, одинокая, затравленная, но свободная.

Через неделю я стояла на ветреном перроне, кутаясь в плащ. Город встретил меня серым небом и враждебным гулом. Я чувствовала себя шпионом в тылу врага. Кепка, надвинутая на глаза, шарф, закрывающий пол-лица. Я шарахалась от каждой темной машины, от каждого мужского силуэта в костюме.