После развода. Право на счастье - Главная Вера - Страница 9

МФЦ. Очередь. Равнодушное лицо сотрудницы.

– Распишитесь здесь. И здесь. Поздравляю с новым документом.

Бордовая книжечка легла в мою ладонь. Я открыла ее. Елизавета Андреевна Изотова. Фотография та же – испуганная, бледная, но фамилия другая. Словно я сбросила старую, больную кожу.

Мы встретились с Юлей в маленькой кофейне на окраине, далеко от центра и офисов. Она выглядела уставшей, под глазами залегли темные круги, но держалась подруга бодро.

– Ну, показывай, Изотова, – она слабо улыбнулась, отхлебывая латте.

Я протянула паспорт. Юля кивнула, одобряя.

– Слушай, – она понизила голос, наклоняясь ко мне через стол. – Я переехала. Вчера вещи перевезла.

У меня внутри все оборвалось. Вилка звякнула о блюдце.

– Из-за меня? Юль, они снова приходили?

– Приходили, – она поморщилась, словно у нее заболел зуб. – Те же самые. Звонили, стучали. Я не открыла, свет не включала. Сидела как мышь. Потом слышала, как они с консьержкой говорили. Удостоверениями какими-то махали. Лиз, это серьезные люди. Это не просто бандиты с большой дороги. У них выправка военная. Вадим твой что, банк ограбил? Откуда у него деньги на такую охрану?

– Я не знаю, – прошептала, сжимая салфетку так, что она превратилась в бумажный комок. – Может, он в долги влез? Может, занял у кого-то, чтобы бизнес спасти, а теперь они трясут его, а он валит на меня? Говорит, что украла его заначку?

– Вполне возможно. Этот слизняк на все способен. Короче, я плюнула и съехала. Давно хотела, ты же знаешь. Тот район – дыра, до работы полтора часа. А тут подвернулась студия, три станции от офиса. Хозяин – душка, цена смешная. Так что не парься, ты мне даже услугу оказала. Волшебный пендель, так сказать.

Юлька пыталась шутить, но я видела страх в ее глазах. Она боялась. Из-за меня. Моя единственная подруга рисковала жизнью, покрывая мои проблемы.

– Прости меня, – слезы снова подступили к горлу, горячие и едкие. – Я все исправлю и исчезну, обещаю. Как только устроюсь, я…

– Заткнись, – Юля накрыла мою руку своей ладонью. – Мы прорвемся. Ты тест делала?

Вопрос прозвучал неожиданно резко, возвращая меня в реальность.

– Делала, – кивнула я. И мир вокруг на секунду замер.

В то утро, в деревенском доме, я сидела на краю старой ванны, глядя на дешевый пластиковый тест, купленный в аптеке на вокзале. Минуты тянулись, как резина. А потом проявились они. Две четкие, яркие, бескомпромиссные полоски.

Я тогда не заплакала. Я просто положила руку на живот и впервые за все это время почувствовала не пустоту, а тепло. Там, внутри, кто-то был. Крошечный, невидимый, но уже мой. Мой якорь. Мой смысл.

– И? – Юля смотрела на меня во все глаза.

– Беременна, – выдохнула я. – Срок маленький, но… Он там.

Юля откинулась на спинку дивана, шумно выдыхая.

– Охренеть… Значит, получилось. Ребенок Вадима. Ты понимаешь, что он теперь тебя вообще в покое не оставит, если узнает? Он же захочет либо отобрать, либо использовать как рычаг для шантажа твоего отца.

– Он не узнает, – в моем голосе зазвенела сталь. – Никто не узнает. У меня теперь другая фамилия. Я уеду в другой город, если придется, и рожу этого ребенка для себя. Вадим для него умер.

Глава 11

После встречи с Юлей я, набравшись смелости, позвонила отцу. Купила в переходе левую симку и самый дешевый телефон. Стояла на улице и слушала длинные гудки. Франция. Другой мир.

– Да? – голос отца звучал сухо, деловито. На фоне слышался шум прибоя и детский смех. Его новые дочки.

– Пап, это Лиза.

Пауза. Долгая, тягучая.

– Лиза? Что-то случилось? Ты звонишь с незнакомого номера.

– Случилось, – я набрала в грудь побольше воздуха. – Я развожусь с Вадимом. Он мне изменил.

Я ждала чего угодно. Упреков. «Я же говорил». Лекции о том, как надо удерживать мужа. Но отец только хмыкнул.

– Наконец-то, – произнес он спокойно, даже с каким-то удовлетворением. – Я ждал, когда у тебя откроются глаза. Этот паразит сосал из тебя деньги шесть лет. Надеюсь, ты выгнала его голым на мороз?

– Я сама ушла, пап. И я… Я сменила фамилию. На Изотову.

– Молодец, – в его голосе промелькнула теплота. Впервые за годы. – Горская тебе не шла. Слушай, я сейчас не могу прилететь, у нас сделка. Но я дам распоряжение юристам. Они порвут его на части. Тебе нужны деньги?

– Нет, – соврала я. – У меня есть. Я справлюсь. Просто хотела, чтобы ты знал.

Я не сказала про ребенка. Язык не повернулся. Отец бы не понял. Он бы сказал сделать аборт, избавиться от «отродья предателя». Или, что еще хуже, попытался бы все контролировать. А я больше не хотела контроля. Ничьего.

Вернувшись в деревню, я поняла, что деньги, «изъятые» из сейфа Вадима, не бесконечны. Мне нужна была работа. И устроиться на нее следовало, пока живот не стал заметен.

Я снова сидела на почте, просматривая вакансии. Без опыта, с большим перерывом в стаже – вариантов не так много. Продавщица? Администратор? Куда возьмут с улицы?

Вечером позвонила Юля.

– Слушай, Лиз, я тут подумала… У нас в компании открылась вакансия. В «Гор-маркете». Позиция мелкая, менеджер по закупкам в отделе текстиля, но платят прилично, и соцпакет полный. Декретные белые, страховка.

– «Гор-маркет»? – я нахмурилась. – Это же огромная сеть. Меня туда не возьмут.

– Возьмут, если я замолвлю словечко перед кадрами. Скажу, что знаю тебя сто лет, что ты надежная. Им сейчас срочно человек нужен, предыдущая работница уволилась одним днем. Ты же экономист по диплому, цифры знаешь.

– Я не уверена, Юль… Это в городе. А если Вадим?

– Офис на другом конце Москвы от его берлоги. И потом, ты теперь Изотова. Новый паспорт, новая внешность – перекрасишься, очки наденешь. Никто тебя не узнает. А владелец наш, хоть и зверь, но платит вовремя. Премии бывают. Ему плевать, кто ты, лишь бы работала. Ну что, рискнешь?

Горин. Фамилия показалась смутно знакомой, мелькала в новостях. Какой-то олигарх с темным прошлым. Но какое мне до него дело? Мне требовалась страховка. И декретные.

– Рискну, – решилась я. – Диктуй адрес, куда слать резюме.

Электронное письмо улетело в пустоту. Я смотрела на экран старого монитора, пока он не погас, отражая мое осунувшееся лицо. В этих глазах больше не было той наивной дурочки, которая выбирала шторы в детскую. Там поселилась волчица. Загнанная, но готовая перегрызть глотку любому, кто приблизится к ее норе.

Ответ пришел через час. Мне предложили подъехать в кадры для оформления.

Сборы были недолгими. Вещей у меня не накопилось. Я закрывала ставни бабушкиного дома, и каждое движение отдавалось болью в груди. Ключ привычно лег в тайник над притолокой.

Прощай, тишина. Прощай, безопасность.

Поезд до Москвы пах несвежим бельем, вареными яйцами и чужими потными ногами. Меня мутило. Вместе с новостью о беременности пришел токсикоз. И он решил устроить показательное выступление именно сегодня.

Я провела половину пути, уткнувшись лбом в холодное, вибрирующее стекло тамбура, пытаясь дышать через раз. Каждый стук колес отбивал в голове набат:

«Назад. Нельзя. Опасно».

Но поезд неумолимо тащил меня в чрево монстра, из которого я с таким трудом вырвалась.

Москва встретила серым, низким небом, готовым вот-вот рухнуть на крыши, и гулом, от которого заложило уши. Я вышла на перрон, натянув козырек кепки на самые брови. Очки в пол-лица, шарф-хомут.

– Лиза! – шипение за спиной заставило меня подпрыгнуть.

Я резко обернулась, сжимая ручку чемодана так, что пластик хрустнул. Рыжая бестия махала мне рукой из-за колонны, озираясь по сторонам, словно мы проворачивали сделку с наркокартелем.

Мы не обнялись. Слишком много посторонних глаз. Она просто схватила мой чемодан и потащила к выходу, к стоянке такси, лавируя в потоке людей.

– Выглядишь паршиво, – бросила она, когда мы плюхнулись на заднее сиденье желтой машины. – Бледная, как моль.