Карма (ЛП) - Найт К. А. - Страница 21

— У меня нет права просить от тебя больше, чем ты уже сделал. Ты рискнул всем, чтобы помочь мне, но я прошу.

— Ты знаешь, я не лезу в то, что творят эти ублюдки, — огрызается он. Когда я впервые встретила его, он напугал меня так сильно, что я сорвалась, прежде чем поняла, что его злость прикрывает ужас. — Я слишком стар, и знаю слишком много их секретов, но то, что они сделали с тобой… — его лицо бледнеет, когда он вспоминает. — Я не хочу, чтобы они сделали это снова. Сделай то, что должна была тогда. Уезжай далеко-далеко и забудь.

— Не могу. Я не могу забыть вкус своей крови. Не могу забыть всё, что они у меня забрали и что со мной сделали. У меня больше ничего нет, Ауто, только моя семья и жажда мести, — мой голос холоден, но внутри вспыхивают воспоминания о тех ужасах, которые я пережила и так отчаянно пыталась забыть, пока снова не услышала его имя.

Он тяжело вздыхает и допивает пиво, глядя на игру. Мои плечи опускаются.

— Всё равно спасибо⁠…

— Досье наверху, у меня на столе, — я сижу с каменным лицом, пока до меня доходит смысл его слов. — Те, кто заказал номера… бумаги наверху, — он многозначительно смотрит на меня. — Я не могу сказать тебе и не могу отдать, но, если бы ты вдруг взяла их… ну, что старик может поделать? — моя улыбка медленная, но яркая. — Не радуйся так, малая. Я ничего не могу сделать, но бандитам в гараже придётся. Кодекс, знаешь. Тебе придётся пройти через них.

— Это я могу, — вставая, я собираюсь повернуться, но его рука ловит мою, жирная и грубая, но знакомая.

— Не убивай их, малая. Они просто делают свою работу, — умоляет он.

— Конечно, старик, — я направляюсь к двери кабинета, и она, как обычно, заедает. Мне приходится врезаться в неё плечом, чтобы она открылась, и затем я сразу поворачиваю направо и поднимаюсь наверх, понимая, что времени у меня мало. Ступени скрипят под моим весом, и старые воспоминания о том, как я тащила по ним усталые ноги после уборки гаража, заставляют меня тоскливо улыбнуться.

Тогда я была такой юной, ни мышц, ни навыков, а Ауто не делал мне поблажек ни при каких обстоятельствах. Со временем я поняла, что это был его способ показать, что я ему нравлюсь. Он давил на меня сильнее, чем кто-либо когда-либо. Большинство сломалось бы, но меня сломали задолго до этого. Разрушать было уже нечего, и когда ты на самом дне, путь только один – вверх.

Я пахала до усрачки ради своей свободы, с грязными, сломанными ногтями и ноющими мышцами, а потом пахала ещё, мать его, больше, чтобы стать той, кто я есть.

Никто не отнимет это у меня снова.

Никто.

Наверху лестницы деревянная дверь уже открыта. Я захожу в маленькое офисное помещение слева, а не в жилые комнаты справа. Меня накрывает запах табака и виски, успокаивая нервы и заставляя чувствовать себя дома, пусть и на то короткое время, что оно им было.

Печально, но правда, и ещё печальнее то, что это был самый безопасный дом, который у меня когда-либо был, до Тейлор.

Древний компьютер выключен, и я даже не пытаюсь его включить. Ауто – человек старой школы, всё от руки и в памяти. Шторы прикрыты наполовину, лампа на столе горит, а его стул отодвинут, будто он разваливался в нём. Я быстро пролистываю его записи, разбирая куриные каракули так, как большинство, наверное, не смогло бы, пока не нахожу нужный заказ. Когда я просматриваю бумаги, у меня проваливается желудок, стоит увидеть платёжные данные.

Я была права.

Главарь, тот, кто заказывает, должен платить. Это оставляет бумажный след, чтобы защитить Ауто, и прямо там – единственное имя, которое я больше всего не хотела увидеть снова: Бутчер.

Мои пальцы сминают края листа, пока я закрываю глаза. Это он. Это правда он, и это значит, что прятаться больше нельзя, да я и не пряталась. Я ждала этого момента.

Сглотнув, я открываю глаза, когда слышу лязг внизу.

— Давай, Карма. Не усложняй больше, чем нужно! — кричит кто-то. — Правила есть правила.

Выдохнув, я аккуратно складываю лист и убираю его в карман, а затем топаю вниз по лестнице и выхожу из кабинета, чтобы увидеть рабочих, ждущих меня. У некоторых в руках трубы; у других – гаечные ключи или тряпки. Никто не выглядит довольным.

— Мы не хотим этого делать, — говорит один, мужик постарше. Большинство членов банды либо начинают здесь, либо в итоге оказываются здесь. Все они в долгу перед Ауто и перед своими работодателями. Нарушение кодекса карается. Им нужно это сделать, как бы сильно им ни хотелось иначе.

— Не переживайте, я никого из вас не убью. Просто будет очень больно, — обещаю я, стягивая кожаную куртку и набрасывая её на скамью рядом с дверью. Ауто подарил её мне, и я не хочу, чтобы её испортили. Хрустнув шеей, я делаю шаг вперёд и жду. Несколько из них колеблются, но у них есть работа, и у меня тоже.

Переглянувшись, двое мужчин бросаются на меня. Я ныряю под первого и поднимаю колено второму в пах, хватаю его за голову и швыряю в его дружка. Не бывает чистого боя, когда речь о твоей жизни. Они врезаются в дверь, и я бью снова, так что они проламывают её, а потом разворачиваюсь и вижу, как на меня несётся ещё один.

Я рвусь к нему и в последнюю секунду падаю на колени, скользя по масляному пятну, пока не могу провернуться и подняться у него за спиной. Обхватываю рукой его горло и дёргаю назад, сжимая, пока он не отключается. Уронив его в масло, я прищуриваюсь, когда грязная тряпка шлёпает мне в лицо.

— Грубо, — огрызаюсь я, указывая на того, кто это сделал.

Схватив тряпку, я прыгаю на него, пока он пятится назад. Он поскальзывается и падает, и я падаю вместе с ним, вдавливая ткань ему в рот, пока он дрыгается и орёт, давясь ею, но это слишком медленно, так что я хватаю его за голову и дважды вколачиваю её в бетонный пол, пока он не перестаёт шевелиться. Прежде чем слезть с него, я поворачиваю ему голову, чтобы он не захлебнулся и не умер, а затем оборачиваюсь и вижу, как остальные идут на меня. Я знаю этот гараж как свои пять пальцев, поэтому, ныряя под их дикие удары, я веду их туда, куда мне нужно. Схватив одного за затылок, за его всклоченные каштановые волосы, я вдавливаю его лицом в масляную бочку и держу там, пока он дёргается. Я отбиваюсь ногой от другого, который подходит слишком близко, удерживая первого, пока он не перестаёт двигаться, затем отпускаю и поворачиваюсь к остальным.

Бросив взгляд на Ауто, я вижу, как он вскрывает ещё одно пиво и смотрит игру, даже не глядя на нас, и это заставляет меня ухмыльнуться, когда я пинаю рабочего, бегущего на меня. Он отлетает назад и врезается в ближайшую машину, и я прыгаю к нему, с грохотом захлопывая открытый капот ему по руке. Его лицо перекашивается, когда он орёт, и тут что-то тяжёлое бьёт меня по спине, заставляя меня хрипло выдохнуть и пошатнуться. Развернувшись, я хватаю гаечный ключ, который снова летит в меня, и дёргаю его владельца на себя, прежде чем врезаться лбом ему в лицо. Парень тяжело валится, а когда я оборачиваюсь обратно, мужик, у которого рука всё ещё зажата в машине, вытаскивает нож. Закатив глаза, я поднимаю капот, и он глубже заваливается в машину, уставившись на свою искалеченную руку. Я снова опускаю капот. На этот раз он попадает ему по голове. Я делаю это сильно, но не настолько, чтобы убить, и он оседает на пол, его пальцы размозжены и торчат в разные стороны.

Свист разрезает воздух, и я успеваю повернуться и увернуться от тряпки, брошенной мне в лицо. Подхватив украденный гаечный ключ, я швыряю его. Он вращается в воздухе и влетает мужику в лицо, вырубая его.

Кто-то хватает меня сзади, меня перебрасывают через крышу машины, и я с силой ударяюсь о землю. Бок начинает ныть, но я игнорирую это, когда он перепрыгивает сверху. Переворачиваясь на спину, я обеими ногами пинаю его в яйца, затем распахиваю пассажирскую дверь, пролезаю через середину и выскакиваю с водительской стороны. Когда он лезет следом, я захлопываю дверь ему в лицо. Его крик заполняет салон, когда он отшатывается назад, а я опускаюсь на колени и заползаю под машину, чувствуя, как остальные сходятся ко мне. Вытащив свою задницу из-под неё, я выныриваю с другой стороны и вижу, как они рыщут вокруг автомобиля. Пятясь, я оцениваю их. Их четверо – двое здоровенных ублюдков и двое парней помоложе, но все выглядят злобно.