Кто убийца? - Грин Анна - Страница 1

Анна Кэтрин Грин

Кто убийца?

I

Загадочный случай

Почти год уже я занимался в адвокатской конторе «Билей и Раймонд». Однажды утром, как раз в то время, когда мистер Билей находился в отъезде, в контору стремительно вошел молодой человек с таким встревоженным видом, что я невольно встал с места и пошел ему навстречу.

– В чем дело? – спросил я. – Что случилось?

– Я хотел бы видеть мистера Билея, мне надо переговорить с ним.

– К сожалению, это невозможно, – ответил я, – сегодня утром совершенно неожиданно его вызвали в Вашингтон, и он вернется не раньше завтрашнего дня. Но если вы ничего не имеете против того, чтобы сообщить мне, в чем дело…

– Вам? – спросил он недоверчивым тоном и смерил меня с головы до ног холодным, пристальным взглядом; но, по-видимому, наружность моя успокоила его, так как он продолжал: – Собственно говоря, нет никакой причины, почему бы не рассказать вам всего, тем более что я вовсе и не собирался делать тайны из цели своего посещения. Я пришел сообщить, что мистер Левенворт умер.

– Левенворт? – воскликнул я и отступил на шаг назад.

Левенворт был старинный клиент нашей фирмы и, кроме того, считался ближайшим другом мистера Билея.

– Да, и не только умер, но убит кем-то; выстрел попал ему в голову в то время, как он сидел за письменным столом.

– Убит? Выстрелом в голову? – повторял я, не веря своим ушам.

Веселый, жизнерадостный старик, который был у нас всего неделю назад в конторе, шутил со мною, дразнил меня и приглашал к себе, чтобы посмотреть невест, убит!

Недоверчиво поглядывая на своего собеседника, я невольно спросил:

– Каким образом? Когда?

– Сегодня ночью, так мы, по крайней мере, думаем; обнаружено же преступление только сегодня утром. Я – домашний секретарь мистера Левенворта и живу у него в доме. Это ужасный удар, прибавил он, особенно для молодых девушек, его племянниц.

– Да, это действительно ужасно. Мистер Билей будет очень поражен.

– Они совершенно одни, – продолжал он тихим, деловым тоном, составлявшим, как я потом заметил, его особенность, – я говорю о барышнях Левенворт, племянницах покойного. Так как сегодня же должно начаться следствие по этому делу, то, конечно, было бы весьма желательно, чтобы при этом присутствовал какой-нибудь опытный в подобных делах человек; поэтому они просили меня заехать к мистеру Билею, как лучшему другу покойного дяди, и сообщить о том, что случилось, рассчитывая, что он поспешит явиться к ним. К сожалению, оказывается, что он как раз уехал, и я, право, не знаю, что мне теперь делать.

– Хоть я и не знаю этих дам, – ответил я, – но если мое присутствие может принести им какую-нибудь пользу, то, конечно, из уважения к их дяде…

Секретарь при этих словах взглянул на меня так, что я не докончил фразы. Он нахмурился и, по-видимому, не особенно был доволен подобного рода комбинацией, но в конце концов нерешительно заявил:

– Делать нечего… Я не знаю, может быть, так и лучше; во всяком случае, женщин нельзя оставить одних, без всякой поддержки…

– Хорошо, – перебил я его, – я приеду.

Я сел за стол, быстро набросал телеграмму мистеру Билею и, сделав нужные распоряжения по конторе, вышел вместе с секретарем на улицу.

– Расскажите мне теперь подробно все, что вы знаете об этом ужасном случае, – сказал я ему.

– Все, что я знаю, можно рассказать в нескольких словах. Когда я вчера вечером простился со своим патроном, он, как и всегда, сидел за письменным столом. Сегодня утром я нашел его на том же месте и почти в том же положении, только голова его была прострелена насквозь. Рана небольшая в ее отверстие вошел бы разве только кончик мизинца, – стреляли, очевидно, из револьвера.

– И вы застали его уже без всяких признаков жизни?

– Да, он был мертв.

– Ужасно! – воскликнул я.

Немного погодя я спросил:

– Но разве здесь не могло быть самоубийства?

– Нет, револьвер, из которого был сделан выстрел, до сих пор еще не найден.

– Но ведь если мы имеем дело с убийством, то должен же быть какой-нибудь повод для него. Нет ли основания предположить, что убийство совершено с целью грабежа?

– Ни в каком случае. Все оказалось в целости. Вообще этот случай своего рода загадка.

– Загадка?

– Да, и пока неразрешимая.

Я внимательно взглянул на своего спутника. Человек, живший в доме, где только что произошло таинственное убийство, не мог не интересовать меня. Но маловыразительное, простоватое лицо моего собеседника несколько охлаждало мое любопытство; я обратился к нему опять с вопросом:

– Вероятно, племянницы мистера Левенворта очень взволнованы?

– Конечно; будь иначе – это было бы неестественно, – ответил он.

Не знаю, был ли причиною этому мой вопрос, или что иное, но в лице его мелькнуло какое-то неуловимое выражение, по которому я почувствовал, что, говоря с ним, лучше не затрагивать вопроса о барышнях. Я никогда еще их не видел, но слышал, что обе они очень образованны и вращаются в лучшем обществе. Сделанное мною открытие, сам не знаю почему, было мне неприятно. Увидев проезжавший мимо омнибус, я сказал своему спутнику:

– Нам пора садиться, отложим наш разговор до более удобного времени.

Действительно, говорить в омнибусе на тему об убийстве Левенворта при данных условиях не было возможности. Я воспользовался этим, чтобы восстановить в своей памяти по возможности все, что мне было известно о покойном. Мои сведения оказались, впрочем, очень скудными. Я знал только, что это был богатый купец, который недавно ликвидировал все свои дела и жил на покое, что он вдовец, что, будучи бездетным, он взял на воспитание двух своих племянниц, причем к одной из них должно было перейти по завещанию все его состояние. Мистер Билей не раз говорил мне о странностях Левенворта и удивлялся тому, что он делает своей наследницей одну племянницу, а другой не хочет оставить ровно ничего. О прежней его жизни, о том, какое он занимал раньше положение в свете, я знал очень мало, – почти ничего.

Когда мы наконец подъехали к дому Левенворта, мы увидели, что около него собралась уже огромная толпа. Я только и успел заметить, что дом этот был угловой, очень большой и вместительный, как тотчас же я был подхвачен толпой и очутился у ступеней широкой парадной лестницы. С трудом отделался я от каких-то двух предприимчивых малых, ухватившихся за меня, чтобы при моей помощи проникнуть в дом, где было совершено преступление; увидав, что, на мое счастье, секретарь не отстал от меня и стоит рядом со мной, я поспешил поскорее позвонить. Дверь тотчас отворилась, и я увидел на пороге человека, в котором без труда признал одного из местных сыщиков.

– Мистер Грайс? – спросил я.

– Совершенно верно, входите скорее, мистер Раймонд.

И нимало не заботясь о том, что около дома собралась целая толпа, при виде которой он только насмешливо улыбнулся, – он пропустил нас вперед и запер за нами опять дверь.

– Надеюсь, вы не удивляетесь тому, что видите меня здесь? – сказал он, пожимая мне руку и поглядывая искоса на моего спутника.

– Конечно нет, – ответил я; затем я счел своею обязанностью познакомить его с молодым человеком, пришедшим со мной.

– Позвольте представить вам, – начал я, – это мистер… Простите, я не знаю вашего имени проговорил я и, обращаясь к мистеру Грайсу, добавил: Этот господин был секретарем покойного.

– А, это секретарь! Коронер[1] уже спрашивал о нем!

– Значит, он уже здесь?

– Да, и присяжные тоже; все поднялись наверх, чтобы приступить к дознанию. Может быть, и вы хотите принять участие в деле в качестве присяжного?

– Нет, я явился сюда на случай, если моя помощь может понадобиться молодым девушкам, – ответил я. – Дело в том, что мистер Билей в отъезде и я заменяю его.