Кто убийца? - Грин Анна - Страница 10

Однако желание знать, что будет, пересилило во мне все остальное, и я, как и все, остался на месте.

Коронер, на которого привлекательная наружность Мэри произвела, по-видимому, глубокое впечатление, к несомненной невыгоде Элеоноры, был, кажется, единственным человеком в зале, который не выказывал никакого волнения; он обратился к новой свидетельнице с видимым, правда, уважением, но тоном, в котором все же звучал оттенок строгости:

– Вы с самого детства находились в семье мистера Левенворта?

– С десятилетнего возраста, – последовал ответ.

Я в первый раз слышал ее голос, и меня поразило, что он в одно и то же время и напоминал голос ее кузины, и вместе с тем звучал совершенно на него не похоже.

– С вами всегда обращались здесь, как с дочерью?

– Ни один отец в мире не мог бы лучше обращаться со своей дочерью, чем дядя со мной.

– Мисс Мэри – ваша кузина, если не ошибаюсь. Когда она вошла в семью вашего дяди?

– Почти в то же время, как и я. Наши родители погибли одновременно в одной и той же катастрофе, и если бы дядя не сжалился над нами, мы были бы брошены на произвол судьбы. Но он, – губы ее заметно задрожали, – по своей сердечной доброте взял нас к себе и дал нам то, чего у нас не было – родной дом, и он же заменил нам отца.

– Вы говорите, что он был отцом как для вас, так и для вашей кузины, и удочерил вас обеих. Хотите ли вы этим сказать, что он не только дал вам все, пока вы жили у него, но и обещал в будущем обеспечить вас одинаково?

– Нет, он с самого начала дал мне понять, что все состояние перейдет к моей кузине.

– Ваша кузина была для него такой же родственницей, как и вы. Он никогда не объяснял причины подобного пристрастного отношения?

– Нет, он объяснял это тем, что она была его любимица.

Все ответы ее были так просты и естественны, что общее мнение, столь неблагоприятное к ней вначале, мало-помалу стало изменяться в ее пользу. Коронер между тем продолжал:

– Если ваш дядя относился к вам так, как вы говорите, вы должны были очень любить его?

– Конечно, – ответила она, и решительное выражение ее лица показывало, что это не одни слова.

– Значит, смерть его была для вас тяжелым ударом?

– Да.

– Настолько тяжелым, что, увидев его мертвым, вы упали в обморок?

Элеонора молча кивнула головой.

– А между тем вы как будто были уже к этому готовы?

– Готова? К этому?

– Да, прислуга говорила, что вы очень волновались, когда он утром не вышел к завтраку.

– Прислуга?

Голос ее дрогнул, она не могла продолжать.

– Когда вы вышли из библиотеки, вы, говорят, были очень бледны.

Стала ли она, наконец, понимать, в чем дело, сообразила ли, какого рода подозрение зародилось в голове у коронера? Такой взволнованной я не видел ее даже там, наверху, в голубой комнате. Она с заметным усилием овладела собой и ответила:

– В этом нет ничего особенного: дядя был такой аккуратный человек, что всякое нарушение с его стороны привычек могло уже вызвать некоторое беспокойство.

– Значит, вы беспокоились?

– До известной степени – да.

– На чьей обязанности лежало наблюдение за порядком в комнатах вашего дяди?

– На моей.

– Значит, вы должны знать маленький ночной столик, стоящий у его постели?

– Конечно.

– Когда вы подходили к нему в последний раз?

– Вчера.

Она заметно задрожала при этих словах.

– В котором часу?

– Насколько я помню, около обеда.

– Находился ли револьвер на своем обычном месте?

– Кажется, да, впрочем, я не обратила на это внимания.

– Вы, значит, отпирали ящик. Вы не помните, заперли вы его потом?

– Да, заперла.

– А ключ вынули?

– Нет.

– Мисс Левенворт, револьвер, как вы, вероятно, уже заметили, лежит перед вами на столе: не потрудитесь ли вы осмотреть его хорошенько?

Коронер взял оружие и подал его ей.

Если он рассчитывал испугать ее подобным требованием, он достиг своей цели: при первом взгляде на револьвер она вздрогнула, и, когда он протянул его ей, она отшатнулась назад, воскликнув: «Нет, нет!»

– Я попрошу вас хорошенько осмотреть револьвер, мисс Элеонора, когда его нашли, все семь пуль оказались налицо.

Выражение испуга исчезло с ее лица, она протянула руку за револьвером.

Коронер, не спуская с нее глаз, произнес:

– Тем не менее, из него недавно стреляли; однако тот, чьей рукой был сделан выстрел, вычистив дуло, позабыл вычистить вместе с тем и барабан, – сказал он, глядя ей прямо в глаза.

Она уже не вздрогнула, хотя выражение полного отчаяния было написано на ее лице, и она, казалось, готова была упасть в обморок. Но она быстро справилась с собой и, решительно выпрямившись, спросила:

– Что же из этого, господин коронер?

Коронер положил револьвер на стол. Все присутствовавшие спрашивали себя, что будет дальше.

Я услышал тяжелый вздох около себя и, обернувшись, увидел мисс Мэри. На лице ее играла краска стыда; она, казалось, только теперь поняла, что, и по мнению других, в поведении ее кузины было что-то подозрительное.

– Вы хотите узнать, что из этого? – перепросил спокойно коронер. – Вот что: ни один случайный убийца не станет чистить револьвера после выстрела, а тем более прятать его назад в столик и запирать.

Она ничего на это не ответила, но я видел, что Грайс многозначительно покачал головой и что-то записал в свою книжечку.

– Кроме того, ни один посторонний человек не был бы в состоянии в этот поздний час проникнуть в спальню покойного, взять револьвер из ящика, перейти всю комнату и коридор и наконец, выстрелить в мистера Левенворта без того, чтобы тот не обернулся перед этим, чтобы посмотреть, кто ходит по комнате; а что он не поворачивал головы, это вполне установлено объяснениями, данными нам врачом.

Слова, в которых звучало ужасное подозрение, были произнесены; все смотрели на Элеонору.

Но подобное обвинение вызвало негодование не у Элеоноры, а у ее кузины; она вскочила с места, как бы собираясь сказать что-то.

Элеонора, однако, обернулась к ней, знаком приказала ей молчать и сказала холодно и решительно:

– Вы не можете с полною уверенностью сказать, что действительно все происходило так, как вы это говорили. Если бы мой дядя почему-либо вчера стрелял сам из револьвера, что, между прочим, вовсе не так невозможно, то вам и тогда пришлось бы вывести те же заключения, как и теперь?

– Мисс Элеонора, – сказал коронер, – пуля извлечена из головы вашего дяди.

– И что же?..

– Она соответствует как раз той системе револьвера, которая находилась у вашего дяди.

После этих слов она поникла головой и ничего не ответила. Казалось, теперь она совсем упала духом.

Когда коронер заметил это, он стал еще строже и холоднее:

– Мисс Элеонора, – сказал он, – я должен задать вам еще несколько вопросов относительно вчерашнего вечера: где вы его провели?

– Одна, в своей комнате.

– Видели ли вы вашу кузину или вашего дядю после обеда?

– Нет, после обеда я никого уже больше не видала за исключением Томаса, – прибавила она после короткой паузы.

– При каких обстоятельствах вы его видели?

Он принес мне визитную карточку одного господина.

– Могу я узнать его имя?

– На карточке значилось имя – Рой Роббинс.

Казалось, в этом не было ничего подозрительного, но сидевшая рядом со мной мисс Мэри вздрогнула так сильно, что я невольно запомнил это.

– Когда вы бываете в своей комнате, у вас дверь всегда бывает открыта?

Мисс Элеонора видимо смутилась, но ответила быстро:

– Нет, обыкновенно я закрываю ее.

– Почему же она была открыта вчера вечером?

– В комнате было слишком жарко.

– Только по этой причине?

– Другой я не знаю.

– Когда вы закрыли ее?

– Когда я легла спать.

– Было это до того, как прислуга ушла наверх, или после?

– После.

– Вы слышали, как мистер Гарвель вышел из библиотеки и пошел к себе в комнату? – Да, слышала.