Измена. Ты толстуха! - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 4

– Катя, ты вдохновляла. Раньше. Когда была другой.

Другой. Той, которой я больше никогда не буду. Молодой, стройной, беззаботной. Той, которая верила в сказки и думала, что любовь побеждает всё.

– А теперь не вдохновляю, – констатировала я.

– Теперь ты… – он замялся, подбирая слова. – Теперь ты напоминаешь мне о том, что время идёт. О том, что мы стареем. О том, что жизнь не такая яркая, как хотелось бы.

Я напоминаю ему о старости. О серости жизни. О том, что сказка закончилась, и началась проза. И он не хочет принимать эту прозу. Хочет продлить сказку с кем-то другим.

– Понятно, – прошептала я.

– Но это можно исправить! – он подошёл ко мне и взял за руки. – Кристина поможет тебе стать прежней. И тогда всё будет как раньше.

Как раньше. Но можно ли вернуть то, что уже разбито? Можно ли склеить вазу так, чтобы не было видно трещин? Можно ли полюбить снова то, что когда-то разлюбил?

– А если не получится? – спросила я, глядя ему в глаза.

– Получится, – он сжал мои руки. – Обязательно получится. Ты же сильная.

Сильная. Если бы он знал, как мало во мне осталось силы. Как каждый день я собираю себя по кусочкам, как мозаику, и к вечеру снова рассыпаюсь.

Но я кивнула. Потому что у меня не было выбора. Потому что альтернатива – потерять всё – пугала больше, чем любые испытания.

– Хорошо, – сказала я. – Попробую.

И в этом слове была вся моя капитуляция. Вся моя готовность измениться ради того, чтобы муж снова меня полюбил. Измениться, чтобы не потерять семью, детей, последние остатки того, что когда-то называлось счастьем.

Я не знала тогда, что некоторые изменения приходят не тогда, когда мы их ждём, а тогда, когда мы к ним готовы.

И что иногда, чтобы найти себя, нужно сначала окончательно потеряться.

Глава 3

От лица Кати

Три недели занятий с Кристиной превратили мою жизнь в марафон через ад. Каждое утро в шесть она появлялась у двери – свежая, как утренняя роса, лучезарная, как солнце, идеальная, как картинка из глянцевого журнала. А я вылезала из постели разбитой, опухшей, с мешками под глазами и волосами, торчащими в разные стороны.

"Красота требует жертв", – говорила она, заставляя меня бегать до тех пор, пока лёгкие не горели огнём, а ноги не превращались в ватные. "Твой муж стоит того, чтобы ради него страдать".

Страдать. Боже, как же я страдала! Каждая мышца моего тела кричала от боли, каждый вдох давался с трудом, каждый шаг на весы оборачивался новым разочарованием. Минус два килограмма за три недели. Два жалких килограмма из ста двадцати.

– Катенька, ты расстраиваешься из-за ерунды! – говорила Кристина, когда видела слёзы в моих глазах после очередного взвешивания. – Вес – это не главное. Главное – то, как ты выглядишь!

Но я не выглядела лучше. Я выглядела уставшей, измождённой, как бегунья, которая не может добежать до финиша. А она рядом со мной цвела и пахла – свежестью, молодостью, надеждой.

И Михаил это видел. О, как он это видел!

Его глаза следили за каждым её движением, когда она показывала мне упражнения. Он находил тысячу причин пройти мимо, когда мы занимались в гостиной. "Забыл телефон", "нужно попить воды", "хочу посмотреть, как дела у жены". Жены. Он смотрел не на жену. Он пожирал глазами её – стройные ноги в обтягивающих леггинсах, плоский живот, идеальную грудь.

А я стояла рядом – потная, красная, задыхающаяся – как антипод всего, что может привлекать мужчину.

– Миша так гордится твоими успехами! – говорила Кристина, но я не была дурой. Я видела, как они переглядываются, когда думают, что я не смотрю. Видела, как их руки "случайно" соприкасаются, когда она показывает ему мои результаты. Видела, как он улыбается ей – той улыбкой, которая когда-то принадлежала только мне.

***

Сегодня день рождения Данилы. Девять лет. Я готовилась к этому празднику неделю – заказывала торт, покупала подарки, приглашала гостей. Хотела, чтобы всё было идеально. Чтобы мой сын запомнил этот день как самый счастливый.

Не знала тогда, что он запомнит его как день, когда его семья окончательно развалилась.

Гости начали приходить в три часа. Родители одноклассников Данилы, мои подруги, коллеги Михаила. Дом наполнился голосами, смехом, детскими криками. Я металась по кухне, как белка в колесе, стараясь всех накормить, всем угодить, всех развеселить.

Кристина пришла в четыре. Конечно, пришла. "Не могу пропустить день рождения Данилочки!", – сказала она по телефону. И появилась в платье, которое стоило больше, чем моя зарплата за месяц. Небесно-голубом, подчёркивающем каждый изгиб её фигуры, каждую линию её совершенного тела.

– Катенька, как дела? – она обняла меня перед всеми гостями, и я почувствовала, как мой чёрный, бесформенный наряд становится ещё более убогим рядом с её совершенством.

– Нормально, – прошептала я, но нормально не было ничего.

Она принесла Дане подарок – дорогой конструктор, о котором он мечтал полгода. Тот самый, который мы с Михаилом видели, но он сказал, что купит потом. Данила завизжал от восторга и бросился её обнимать.

– Спасибо, тётя Кристина! Ты самая лучшая!

Самая лучшая. Не мама, которая до утра пекла торт своими руками, потому что заказной был слишком дорогой. А она. Красивая, успешная, щедрая она.

– Кристина, какая ты молодец! – восхитилась моя подруга Лена. – Где ты такую красоту нашла?

– Да это ерунда, – улыбнулась Кристина, но в её глазах плескалось удовольствие от похвалы. – Главное, чтобы ребёнок был счастлив.

Ребёнок был счастлив. А его мать чувствовала себя лишней на празднике собственного сына.

Михаил крутился вокруг Кристины, как спутник вокруг планеты. Приносил ей напитки, подавал стул, рассказывал анекдоты, над которыми она заливисто смеялась. Того Михаила, обаятельного и остроумного, я не видела уже несколько лет. Оказывается, он никуда не делся. Просто не считал меня достойной этой версии себя.

– А это кто такая красавица? – спросил коллега Михаила, указывая на Кристину.

– Это наш семейный тренер, – ответил Михаил, и в его голосе была гордость. Гордость за неё. – Помогает Катерине приводить себя в порядок.

Приводить себя в порядок. Как сломанную машину. Как запущенный сад. Как всё, что требует ремонта и исправления.

– Везёт же некоторым! – рассмеялся коллега. – С таким тренером и я бы занимался каждый день!

Все засмеялись. А я стояла рядом – толстая, некрасивая, неуместная – и чувствовала, как щёки горят от стыда.

– Катя так старается! – Кристина погладила меня по руке покровительственным жестом. – Уже два кило сбросила! Правда, Миша?

– Да, молодец, – кивнул муж, но в его голосе не было энтузиазма. Два килограмма из ста двадцати – что это? Капля в море. Попытка, обречённая на провал.

– А сколько ещё нужно сбросить? – поинтересовалась чья-то жена.

Тишина. Все смотрели на меня, ожидая ответа. Я чувствовала себя экспонатом в музее – "Посмотрите на женщину, которая не смогла сохранить фигуру".

– Килограммов сорок, наверное, – сказал Михаил вместо меня.

Сорок килограммов. Он озвучил это при всех. При наших друзьях, при коллегах, при родителях одноклассников. Озвучил мой приговор.

Мурашки пробежали по коже, как стая голодных волков. В горле пересохло так, что слова застревали, не долетая до губ. Кости ныли от унижения, которое проникало в самую суть, в самое ядро моего существования.

– Это реально, – поддержала Кристина. – Главное – не сдаваться. Правда, Катенька?

Катенька. Она называла меня так, как называют маленькую девочку, которая ещё не выросла, не созрела, не стала настоящей женщиной.

– Правда, – прошептала я.

Вечер катился к своему логическому концу, но я чувствовала, что катастрофа только начинается. Михаил и Кристина исчезли в коридоре под предлогом "посмотреть фотографии с прошлого дня рождения Данилы". Исчезли на полчаса. Полчаса, которые растянулись в вечность.