Ω - Ходков Николай - Страница 6

Рита заглянула через минуту:

– Всё в порядке?

– Да, – сказал Роман. – Принесите воды, пожалуйста.

VIII.

Рита принесла стакан – обычный гранёный, из тех, что стояли у кулера в коридоре. Вода была прозрачной.

Роман взял. Сделал глоток.

И замер.

Соль.

Не «кажется». Не «привкус». Соль – чёткая, морская, та самая, которую он помнил с тампона в носовых ходах Зубова. Он помнил её точно: он пробовал на язык, и помнил. Профессиональная память – она работает на детали. Это была та же самая соль.

Он выплюнул в раковину. Посмотрел на стакан. Вода прозрачная, без запаха. Он наполнил снова – из того же кулера, при Рите. Отпил.

Обычная вода. Пресная. Кулерная, с лёгким привкусом пластика.

Он стоял у раковины. Секунд десять, может, пятнадцать.

Потом вернулся за стол.

Открыл обе папки – Зубова и Ефимову. Положил рядом. Взял чистый лист.

Зубов – НИИСИ РАН.

Ефимова – МГУ, мехмат.

Марцев – МГУ, ВМК.

Одна группа. Неофициальная. Теоретическая задача. Природа вероятности.

Он написал слово из записки Зубова. Одно, которое осталось тогда. Которое не уходило.

Верит.

Посмотрел на него.

Рядом написал фразу Марцева:

Тело согласилось с ней.

Он сидел долго. Кактус Виталия Семёновича стоял на подоконнике. Снег за окном стал гуще. В коридоре Лёша сказал кому-то по телефону: «Да приедет он, приедет, не нервничай».

Роман взял лист с двумя фразами. Сложил вчетверо. Убрал в карман – не в ящик стола, а в карман. Так, чтобы был рядом.

Натянул пальто. Выключил свет.

Из кабинета он вышел в 18:47. В метро не думал ни о чём – только смотрел в чёрное стекло вагона, где отражалось его лицо: немного усталое, ровное, обычное.

Ужин. Марьино. Пельмени, наверное.

Но три вещи остались.

Обугленные бронхи без огня.

Морская вода в стакане из кулера – на секунду.

И то, как Марцев застёгивал пальто на все пуговицы.

Как будто боялся, что что-то войдёт внутрь.

ГЛАВА 3

КОСТИ

I.

Неделя прошла тихо.

Роман вскрыл четырнадцать тел за шесть рабочих дней. Инфаркт, инфаркт, ДТП, отравление суррогатным алкоголем, инфаркт, удушение петлёй (суицид), ДТП, огнестрельное ранение – бытовой конфликт, гипотермия – бездомный в парке, инфаркт, падение с высоты – рабочий на стройке, инфаркт, инсульт, ещё один инфаркт.

Четырнадцать протоколов. Четырнадцать тел, которые умерли по правилам. Понятно, логично, воспроизводимо. Роман писал заключения, как всегда, – точно, сухо, без лишних слов. Лёша таскал каталки, жевал бублики, шутил про «клиентов». Рита в приёмной красила ногти розовым лаком и принимала звонки из следственных отделов.

Всё как обычно.

Кроме одного.

Роман заметил это в среду. Утром, в душе. Он мылся, как всегда, – быстро, не глядя на себя. Но мочалка прошлась по левому боку, и он дёрнулся. Больно. Не сильно – как от ушиба. Он посмотрел.

Синяк.

Жёлто-фиолетовый, размером с ладонь. На рёбрах, слева, между пятым и седьмым. Без причины. Он не ударялся. Не падал. Не задевал угол стола. Он бы запомнил – у него была профессиональная привычка фиксировать повреждения, даже собственные.

Он потрогал. Болезненно при пальпации. Отёка нет. Крепитации нет – значит, перелома нет. Просто гематома. Просто синяк.

Он оделся и поехал на работу. В метро стоял, держась за поручень, и чувствовал, как при каждом повороте вагона левый бок ноет – тупо, неглубоко.

Просто синяк, – подумал он.

К вечеру перестал думать.

II.

В пятницу привезли третье тело.

На этот раз Роман прочитал направление дважды, прежде чем встать из-за стола.

Лапин Сергей Дмитриевич. 1975 г. р. Адрес: Нахимовский проспект, 36/1, кв. 7. Место работы: ФГУ ФНЦ НИИСИ РАН, ведущий научный сотрудник отдела математики. Обнаружен 21 марта, около 08:30, консьержкой подъезда. Тело находилось в квартире, в прихожей, на полу, в положении лёжа на спине. Дверь квартиры была открыта. Признаков взлома не обнаружено. Признаков борьбы не обнаружено. Наружных повреждений, по предварительному осмотру, не обнаружено.

Нахимовский проспект, 36.

НИИСИ РАН.

Зубов – старший научный сотрудник НИИСИ РАН

Лапин – ведущий научный сотрудник НИИСИ РАН, отдел математики.

Роман положил направление на стол. Рядом – распечатку по Зубову, которую он не убрал в архив. Рядом – папку Ефимовой, которую забрал из шкафа три дня назад, «на всякий случай».

Три папки.

Три невозможных смерти. Если Лапин – тоже невозможная. Пока он не знал. Пока это было направление с красной пометкой и фраза «наружных повреждений не обнаружено».

Он надел халат.

III.

Лапин был крупным мужчиной. Метр восемьдесят пять, широкоплечий, с крепкими руками – не интеллигентскими, а такими, какие бывают у людей, которые в молодости занимались чем-то физическим: борьба, гиря, турник. На левом плече – старая татуировка: якорь. Выцветший, синий. Флот, видимо. Или юность.

Лицо – спокойное. Глаза закрыты. Рот закрыт. Никакого выражения страдания, страха, удивления. Как будто лёг спать и не проснулся.

Наружный осмотр.

Роман провёл его, как всегда, – сверху вниз. Голова – без повреждений. Шея – чисто. Грудная клетка – без ссадин, без кровоподтёков. Живот – мягкий. Руки – чистые, ногти подстрижены. Ноги -

Он остановился.

Стопы. Пяточные области.

Визуально – ничего. Кожа на пятках обычная, огрубевшая, как у большинства мужчин за сорок. Но при пальпации – под пальцами хрустнуло.

Крепитация.

Он нажал на левую. То же самое. Хруст – мелкий, сухой, как если наступить на тонкий лёд.

Обе пяточные кости были раздроблены.

Снаружи – ни ссадины. Ни отёка. Ни гематомы. Кожа – целая. Но кости под ней – в осколках.

Роман выпрямился. Посмотрел на ноги.

Потом – на голени. Пропальпировал берцовые кости. Правая – норма. Левая – трещина в дистальной трети. Он чувствовал её: линейное смещение под пальцами, без внешних следов.

Он перешёл выше. Бёдра – норма. Таз – при надавливании на крылья подвздошных костей: лёгкая подвижность справа. Не должно быть.

Позвоночник. Он перевернул тело на бок – с помощью Лёши, который подошёл молча. Пропальпировал остистые отростки. В поясничном отделе – один позвонок был вдавлен. Ниже, чем соседние. Компрессионный.

Роман знал эту картину. Он видел её десятки раз.

Множественные переломы пяточных костей. Компрессионный перелом поясничного позвонка. Перелом берцовой кости. Нестабильность тазового кольца.

Это – комплекс повреждений при падении с высоты на выпрямленные ноги. Учебник. Страница двести четырнадцать. Он помнил номер страницы, потому что однажды, на экзамене в ординатуре, не смог вспомнить, какие именно переломы называются «дистантными», и профессор Бахметьев заставил его прочитать эту страницу вслух перед группой.

Пяточные кости, берцовые кости, компрессия позвонков, таз. Сверху вниз – если стоять на ногах. Снизу вверх – если ударная волна от пяток идёт по скелету. Классика. Падение с высоты не менее семи-восьми этажей, на выпрямленные ноги, без амортизации.

Только Лапин не падал.

Его нашли в квартире. На первом этаже. В прихожей. На полу. На спине. С закрытой дверью.

– Лёша, – сказал Роман тихо.

– Тут.

– Помоги перевернуть обратно.

Они перевернули. Роман стоял у стола и смотрел на тело. Крупное, спокойное, с якорем на плече. Тело человека, который не падал – но в чьих костях была записана история падения с девятого этажа.

IV.

Внутренний осмотр подтвердил всё.

Роман вскрывал методично, но медленнее, чем обычно. Он замечал это за собой и не мог ускориться.

Грудная полость: кровоизлияния в связочный аппарат корней лёгких. Парааортальная клетчатка – пропитана кровью. Это называется «признаки общего сотрясения тела» – маркер, который бывает только при высокоэнергетической травме: ДТП, падении с высоты.