Холодный, расчётливый и нелюбимый (СИ) - Клепикова Мария - Страница 27

— Кончилось. Моя дорогая, Вы и так больше всех съели — лопнете! — вполне справедливо для него заметил Ингвар.

— Нет, не лопну, — это же надо быть таким меркантильным — отказать супруге в такой мелочи, как лакомство! — Сделайте ещё.

— Хватит.

— Жадина!

— Фрау Ингвар фон Стейнвегг!

— Жмотяра! Запрятали у себя в подполе и по ночам сами поедаете втихаря! — не унималась я и от обвинительных речей в сторону супруга перешла на мольбы: — Ну, Херр Ингвар фон Стейнвегг, ну сделайте мороженку. Что Вам, жалко что ли для своей дражайшей супруги?

Я постаралась сделать максимально милую такую мордашку, но по всей видимости переборщила, так как все присутствующие буквально покатились со смеху. Но это я поняла позже, а пока обиженно на них смотрела, не понимая причины столь бурной реакции. Первым пришёл в себя Херр Рафаэль:

— Поздравляю, Херр Ингвар, кажется, в вашем полку снова прибудет!

— Было бы странно, если бы ваши недельные кувыркания не принесли плоды! — вставила Шарлотта, вытирая слезу.

Все снова дружно захохотали.

— Будете собирать футбольную команду или разбавите мужской коллектив девочкой? — сидящая рядом Фрау Гризель погладила мой плоский животик.

Непередаваемая палитра эмоций вылилась на моём лице, когда наконец-то дошёл смысл их слов. «Ну, Херр Ингвар фон Стейнвегг! Извращуга-осеменитель ко всем кондитерским изделиям!»

Сам виновник моего нынешнего состояния довольно подпёр подбородок ладонью, расплываясь в улыбке, как мартовский кот. И ведь ни капли раскаяния! Но я стойко держала оборону обиженной женщины, и ему таки пришлось пойти на уступки, дабы супруга сменила гнев на милость, и сотворить новую солидную порцию холодного лакомства исключительно для меня.

Так и хотелось всем по-детски показать язык, но я благоразумно сделала это про себя, ничуть не выдав внешне.

Довольно таки часто мы всей семьёй куда-нибудь выезжали отдыхать. Я сидела в летнем кафе под большим полосатым зонтиком с сыновьями. Двое моих белобрысых мальчишек цедили через трубочку прохладный молочный коктейль, развалившись на удобных креслах. Братья были похожи между собой как две капли воды с одним лишь различием: старший Стефан — полная копия отца, а младший Эллиот унаследовал синеву моих материнских очей.

Погода стояла замечательная и благоприятствовала хорошему отдыху. Шальной ветерок сорвал с моей головы широкополую шляпку, и Стефан, со свойственной подросткам угловатостью в движениях, подал мне головной убор. Как мило! Я улыбнулась, вновь покрывая длинные волосы, убранные в элегантную причёску. Время от времени я оглядывалась по сторонам в надежде увидеть задерживающегося супруга.

Незаметно как, но во мне родилось необыкновенно щемящее чувство и заставило ещё раз осмотреться. Взор задержался на мужчине, скрывающим свои глаза от яркого солнца за тёмными очками. Он с кем-то беседовал, но я могла с уверенностью поклясться, что его взгляд был направлен исключительно на меня. Вскоре спутник незнакомца ушёл, оставив того в полном одиночестве.

Всего лишь обычное поведение среди отдыхающих, и я вроде бы переключилась на сыновей, однако почему-то всё чаще стала поглядывать на таинственного незнакомца. Мокрые волосы были зачёсаны назад, открывая прямой лоб с тонким шрамом; модная трёхдневная щетина необычайно шла ему. Мой взгляд невольно скользнул ниже по крепкому торсу, виднеющемуся из-под расстёгнутой рубахи. Мужчина явно следил за собой и был в хорошей форме, но не это привлекло моё внимание: на груди отчётливо различалась часть до боли знакомой татуировки, которую имели все мужчины моего Ордена Глендстория, а на шее висела цепочка с подвеской в форме меча.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мне стало как-то нехорошо. Дабы прогнать дивное видение, я зажмурилась и снова взглянула: ошибки нет — это точно была подвеска моего Гвентина. Я узнаю её из тысячи, но как она могла оказаться на этом мужчине? Словно в ответ на мой немой вопрос, незнакомец поднял очки на короткие волосы.

Ох, наверное, здешнее солнце напекло бедную головушку — на меня смотрел Гвентин фон Фуллингтон!

Не может быть, это галлюцинация!

Я немедленно похлопала себя по щекам, но видение не исчезало: через несколько столиков действительно сидел мой Гвентин собственной персоной. Возмужавший, с короткой стрижкой, но живой!

— Мама, почему ты не пьёшь? Можно я возьму твой стакан? — шестилетний Эллиот на мгновение отвлёк меня.

— Да-да, конечно, — я машинально дала согласие, возвращая взгляд на Гвентина.

Да как такое возможно? Я же видела фотокарточку его могилы!

Милый мой Гвентин, как же долго я оплакивала твою смерть, как долго жила во снах последней нашей встречей перед разлукой!

Стакан с напитком в руках выдающегося мага покрылся льдом. Он тоже не спускал острый взгляд тёмных очей с меня. Да, я тоже изменилась — теперь я больше не бесприданница хоть и ландграфиня Гженчальская, а знатная дама с высоким положением в обществе носящая имя своего супруга — герцогиня Киорлийская. Об этом говорил мой дорогой наряд и аксесуары; а наличие рядом сыновей свидетельствовали о счастливом материнстве бывшей Фройлен Тайлетты фон Ольденбург.

Удивлён? Удивлён. Я ведь также как и он для меня, считалась в Ордене Глендстория все эти долгие годы без вести пропавшей, благодаря моему похищению. Читала тайком (хотя, думается теперь, что намеренно оставленными на виду) в газетах, что меня искали всем орденом, но для них я как в воду канула.

И вот теперь мы встретились спустя двенадцать лет на нейтральной территории курортного островка. Годы почти не отразились на мне, это точно знала, глядя в своё отражение в зеркале — я была всё также хороша, но всё же издалека в глазах отражалась печаль.

Мы смотрели друг на друга, разговаривая без слов и не в силах подойти друг к другу. Волнительное чувство накрыло нас вне всяких сомнений, жизнь поменяла судьбы когда-то величайших магов, вырвав из объятий возможного счастья.

Сейчас я была замужней дамой, а он? Кем стал Гвентин? Тоже женился? От этого стало очень больно и горько. Но… Ничто и никто не в силах изменить то, что случилось.

Гвентин смотрел, как к столику подошёл похожий на моих мальчишек мужчина. По взгляду было заметно, что он узнал его: ещё бы, правая рука наших вечных соперников — всем известный маршал Эволетта. Мне сразу вспомнились события тех лет, как его армия, армия Эволетта стояла мощной преградой на пути к победе нашей Иосфании.

После приветственного и нежного поцелуя Херр Ингвара фон Стейнвегга у Гвентина наверняка не осталось сомнений, что именно он разлучил нас.

Маршал Эволетта медленно проследил за немигающим моим взглядом, сжимая кулаки до побеления костяшек. Хоть перемирие между нашими государствами и было установлено, но мужчины, казалось, готовы были немедленно броситься в драку, невзирая на грозящий долгий арест. На этом острове праздновали юбилейную дату фестиваля Манго, и потому вокруг сновали стражи правопорядка, обеспечивая безопасность приглашённых высокопоставленных гостей.

Всё происходило как во сне, в котором я была непосредственной участницей, а потому, заметив охватывающее давних соперников ледяное свечение, поспешила обнять супруга, гладя ладонью по мужественному лицу. Я не желала никому из них оказаться в тюрьме — оба по-своему были мне дороги.

К счастью, непредвиденная встреча не получила своего продолжения, которое вполне могло разразиться международным скандалом.

Позвав сыновей, наше семейство покинуло кафе. Один лишь раз я обернулась на бывшего возлюбленного, чтобы больше никогда не увидеться.

Это я точно понимала, как и то, что Херр Ингвар фон Стейнвегг ни за что не разрешит мне покинуть Эволетт, но то, что смогла увидеть сегодня Гвентина, грело душу. Самое главное — мой ледяной маг жив, а остальное не важно.

Эпилог

Уже вернувшись в поместье и закончив все привычные дела, я достала из потайного места пожелтевшую вырезку из журнала: могила Гвентина, Лаус, Натаниэль и Лукреция с неизменной лентой на шее. Но… я присмотрелась. Нервная истерика охватила меня: какая же я была дура, все эти годы оплакивая свою любовь. А ведь если бы тогда обратила внимание, что на фото у Лукреции на шее была простая лента! Но я точно знала, что подруга никогда и ни при каких обстоятельствах не расставалась с камеей, на которой была изображена её мать! Херр Маршал фон Стейнвегг, получается, обманул меня, подделав изображение.