Леонид. Время испытаний (СИ) - Коллингвуд Виктор - Страница 38

Объясняя, я указал на края воронки, заваленные толстым слоем почвы.

— Вся чудовищная энергия взрыва ушла по пути наименьшего сопротивления — вертикально вверх. Бомба сработала как подземный экскаватор, выбросив в небо тонны земли, но практически не дав горизонтальной ударной волны. Силу, которая должна была снести этот дом, просто сожрал и погасил грунт!

Мы стояли посреди пустого города, и молчание было красноречивее любых слов. «Армада», которой так гордились на парадах, на деле оказалась слепой, глухой и беззубой.

— Ну что же, товарищи, — жестко, чеканя каждое слово, произнес я. — Итог учений таков. ВВС критически, жизненно необходимы надежные радиостанции на каждый борт. Нам нужны принципиально новые системы авианавигации, радиосвязь, бомбовые прицелы. И главное — немедленно дать задание промышленности на разработку умных чувствительных взрывателей мгновенного действия. Фугас должен взрываться от легкого касания крыши или мостовой, сметая всё вокруг, а не хоронить себя под землей.

Я в последний раз оглянулся на целое стекло купеческого дома.

— У нас слишком мало времени, чтобы учиться на собственных ошибках, когда начнется настоящая война. Будем исправлять всё прямо сейчас. Пойдемте, будем говорить предметно!

Глава 12

Дождавшись аэрофотоснимков Корчевого, мы собрались в том же штабном блиндаже. Командарм Алкснис сидел во главе стола, расстегнув ворот гимнастерки. Его лицо, обычно непреклонное и волевое, сейчас казалось серой маской усталости.

— Наземной ПВО в Корчеве не было, — негромко произнес я, подходя к столу и опираясь на него костяшками пальцев. — Ни зениток, ни прожекторов. Тепличные условия! Идеальный полигон. И что же мы имеем на выходе, Яков Иванович?

Я вытащил из стопки верхний авиаснимок.

— Корчевой бомбила Армия Особого Назначения. Наши летающие дредноуты, стратегическая элита. Две бригады. Итог: навигация не просто плохая, она преступная! Стоило появиться легкой дымке над Волгой и разорванной облачности, как ваши хваленые штурманы ослепли. Армады ТБ-3 банально заблудились над собственной территорией! Четыре десятка тяжелых машин вообще не вышли в квадрат бомбометания. Они блуждали над лесами, пока не обсохли баки, и теперь раскиданы по запасным аэродромам, где их даже заправить нечем.

Один из штабных комбригов попытался вставить слово:

— Товарищ Инспектор, при потере визуального ориентирования ведущего…

— А почему они потеряли ведущего⁈ — рявкнул я, бросая бумагу на стол. — Потому что мы воюем, как в каменном веке! Вот отчеты: радиосвязи на бортах либо нет физически, либо она не работает из-за жутких помех. Ваши командиры эскадрилий управляют сотнями самолетов, покачивая крылышками! Эволюции самолета ведущего — это, конечно, красиво. На параде. Но как только строй влетает в облако, ведомые слепнут. Управление рассыпается мгновенно, перенацелить группу в воздухе невозможно. Мы создали глухонемую авиацию!

Алкснис тяжело вздохнул, не пытаясь спорить. Он понимал правоту каждого моего слова.

— Дальше — больше, — я вытащил папку с желтой полосой. — Истребительное прикрытие. Полки взлетали с соседних аэродромов, чтобы встретить бомбардировщики на маршруте и взять их в «коробочку». Но они их не нашли! Истребители болтались в пустом небе, сжигая горючее, потому что бомбардировщики сместились с курса на тридцать километров, а связаться по радио никто ни с кем не мог. В реальном бою, Яков Иванович, эти заблудившиеся, одинокие тихоходы ТБ-3 были бы безнаказанно расстреляны немецкими истребителями в первые же полчаса. Из них бы сделали решето.

Подняв глаза, я бросил взгляд вдоль стола, глядя в глаза поникшим командирам.

— Но самый страшный враг оказался не в воздухе, а на земле. Снабжение. Аэродромное обслуживание захлебнулось в первые же часы! Горючее таскают ведрами, бомбы подвешивают вручную, надрывая спины. Заправщики вязнут в снегу. Подготовка полка к повторному вылету занимает целую вечность! А попытка управлять рулежкой сотен машин без нормальной связи уже привела к десятку аварий: столкновения на полосе, поломанные шасси, зарубленные винтами плоскости. И это без единого выстрела противника!

В избе повисла тишина, прерываемая лишь треском статики в телефонных трубках.

— У нас огромный количественный парк, товарищи, — уже спокойнее, но с металлом в голосе резюмировал я. — Больше, чем у кого-либо в Европе. Но сегодня Корчева показала нам правду. Технологически и тактически мы строим парадную армаду. Бумажный щит. Базовые основы современной войны — радиофикация каждого борта, приборы слепого полета, штурманская подготовка и наземная логистика — у нас на зачаточном уровне.

Наступила минута молчания. Комбриги подавленно молчали, глядя на разложенную поверх стола аэрофотосхему Корчевы. На ней красным карандашом были отмечены места падения бомб, и картина эта напоминала решето, из которого высыпалась вся крупа.

Закончив разнос, я тяжело опустился на скрипучий табурет, массируя виски. Нужно было отбросить эмоции и перейти к сухой математике. Надо было перейти от критики к решению проблем наших ВВС. А их, как выяснилось, был воз и малая тележка.

— Давайте смотреть правде в глаза, товарищи, — нарушив гнетущую тишину, заговорил я. — Две бригады тяжелых бомбардировщиков должны были стереть в порошок вообще всё, но две трети бомб упало далеко за пределами населенного пункта. Вы вспахали пустые поля и оглушили рыбу в Волге.

Комбриг Пумпур пытался что-то возразить, но я не дал ему перебить себя.

— Те бомбы, что всё-таки попали в город, оказались неэффективны. Но об этом мы поговорим позже. Главная беда, корень проблемы — это ваша чудовищно слабая штурманская выучка и потеря ориентации экипажами. Как нам быть дальше? Летать по компасу, секундомеру и ориентируясь на изгибы рек — это уровень гражданской войны!

В памяти тут же всплыли технические отчеты радиоинженеров, и я вспомнил про радиополукомпас. Система известная, в САСШ ее применяют даже в гражданской авиации.

— Очевидно, что нам надо срочно наладить полноценную систему радионавигации. Чтобы штурман не пялился в облака, высматривая перекресток дорог, а шел по прибору.

Алкснис, до этого хмуро куривший у окна, покачал головой. В его голосе не было вызова — только горькое знание реалий своей армии.

— Это на бумаге все гладко, Леонид Ильич, — вздохнул командарм. — Вы хотите посадить крестьянского парня в кабину и заставить его лететь по лучу радиоприборов. Наши строевые летчики просто не квалифицированы для такого тонкого дела. Более того, они не умеют и банально не доверяют такого рода сложному оборудованию. Для них этот ваш радиополукомпас — шайтан-коробка. Они привыкли верить своим глазам, а не дергающейся стрелке. Начнут перепроверять прибор визуально, запутаются и угробят машины.

Слова Алксниса били в самую точку. Переучить тысячи упрямых пилотов, привыкших летать «по кустам и железкам», за один год было физически невозможно.

Но решение, вполне рабочее и даже изящное в своей простоте, уже формировалось в моей голове.

— Хорошо. Не доверяют — не надо. Мы не будем ставить сложную аппаратуру на каждую машину, — я подошел к столу и быстро набросал на клочке бумаги схему. — Возможно, что сначала этим оборудованием надо оснастить только специально выделенные «лидирующие» самолеты.

Офицеры непонимающе переглянулись.

— Мы отберем самых грамотных, самых технически подкованных штурманов и посадим их в машины-лидеры, — продолжил я, увлекаясь идеей. — На земле будет работать мощная радиостанция. Этот узконаправленный радиолуч должен вести лидирующие самолеты точно на цель, сквозь любую облачность и ночь.

Я посмотрел на комбрига Вихрова: — А вся остальная ваша армада, Яков, просто летит в плотном строю за своим лидером. Им не надо ничего вычислять и пялиться в прицелы. Ведущий поймал луч, вышел на город, открыл створки и сбросил осветительные авиабомбы. Остальные видят цель и наносят удар. А для полностью слепого удара, из-за облаков — ведущий просто дает радиосигнал остальным. И по этому сигналу все остальные просто синхронно сбрасывают свой груз! В наших реалиях это станет действительно эффективным методом навигации.