Измена. Выбор предателя (СИ) - Черничная Даша - Страница 4

Спускаю брюки и сжимаю член у основания.

— Поцелуя хотела? — выгибаю бровь. — Ну так целуй.

Я не целую женщин. Никогда. Даже жену. Сложно объяснить, просто не вставляет это.

Марианна сглатывает и покорно открывает рот. Берет глубоко, давится, слезы текут по щекам, но мне плевать.

Вообще я не жесток, нет. Но воспоминания о том, как Ася брыкалась в моих руках, разозлили хищника внутри меня. Мне хочется ее наказать, но она же, блять, святое, она неприкосновенная. Ее — нельзя. А эту можно.

И эта давится, хрипит, слезы стекают по ее лицу и смешиваются с тушью, оставляя черные дорожки. Красная помада пошло размазана. Будто выстрел, меня пронзает видение, что на коленях передо мной не Марианна, а другая.

Ася.

Черные волосы растрепаны, макияж, поплывший от возбуждения, пухлые губы обхватывают большую головку и неистово сосут. Она поднимает на меня глаза и словно насмехается надо мной. Что, Исмаилов, теперь на жену дрочить будешь?

Да-да, блять, буду…

Но никогда не воплощу свои фантазии в реальность.

Губы моей жены должны целовать детей, ей ни к чему прикасаться к члену.

Спускаю Марианне в рот и зажимаю губы рукой, заставляя проглотить все, до последней капли.

Она откидывается на диване и шумно дышит.

— Я в чем-то провинилась? — смотрит на меня странно, скорее испуганно.

— Нет, — мотаю головой и застегиваю ширинку. — Просто плохой день. Я поеду. Тут тебе подарок.

Оставляю пакет из ювелирного и еду домой, не дожидаясь, пока Марианна откроет его.

Дома слушаю отчет охранника, поднимаюсь в спальню.

Ася спит, свернувшись клубочком, а я плетусь в ванную. Вымываю себя до скрипа и возвращаюсь в спальню.

Ложусь рядом с женой.

Она спит в большой растянутой футболке. Еще бы, я вчера разодрал ее ночную рубашку.

Закидываю руки за голову и смотрю в потолок, пытаясь настроиться на сон. Но вместо этого кровь бурлит от возбуждения, которое не прошло. Марианна не помогла.

Теперь еще хуже.

И, как назло, Ася поворачивается ко мне спиной и выпячивает попку.

А она у нее охренеть какая… когда шлепал ее, думал, яйца взорвутся нахрен. Я бы хотел раздвинуть ей ноги и войти…

Блять, нет! Нельзя. Она не для этого.

Хотя, твою мать, хочется.

Ложусь ей за спину и повторяю ее позу, но не касаюсь. Прикрываю глаза и дышу. Сука, какого черта она так пахнет? Ведь не было этого раньше? Феромонами она, что-ли, пользоваться начала?

Сорвавшись, пристраиваюсь сзади. Одну руку кладу на полную, охуительную грудь, сминая аккуратно, хотя хочется вжаться безжалостно. Вторую запускаю руку в трусики, растираю клитор. Ася возится, сонная, такая горячая.

Я чувствую бешеный, ненормальный запах жены и влагу, в которую погружаются пальцы.

Мне, блять, никогда не было так херово и охренительно одновременно. Грудину рвет от эмоций, от остроты ощущений, которые не испытывал никогда, и неконтролируемо, необдуманно опускаю свои губы на сочные губы Аси и целую.

Не знаю почему — с ней захотелось этого. Впервые.

Она замирает, пробуждаясь а я, раз представился случай, пользую ее рот вовсю. Размазывая слюну, играюсь с языком, неожиданно осознавая, как это охренительно сексуально.

Ася дергается, вырывается. Бьет меня по плечам и шипит проклятия.

Но я чувствую, что она размазана, поэтому имитирую секс, врезаясь бедрами в ее бедра, целую неистово, чувствуя, как Ася подбирается все ближе к оргазму, и именно в этот момент сдвигаю ее трусики и толкаюсь внутрь сразу на всю длину.

Ася вскрикивает, до боли сжимает мои предплечия, пытаясь вырваться.

— М-м-м, малышка, — бормочу, — так ты только сильнее заводишь меня.

— Ты мерзкий, Исмаилов! — шипит девочка, а сама неистово течет. — После нее… ко мне…

Вколачиваюсь в нее грубо, потому что самообладание подводит, я слетаю с катушек и несусь куда-то вниз, к чертям, разбиваясь об острые скалы сводящего с ума возбуждения.

— Забудь о ней, — вот, блять, образа Марианны мне тут не хватало.

Вхожу резко и до упора. Ася вскрикивает, мотает головой на подушках. Вся мокрая, на грани. Я слизываю языком пот между шикарных сисек и выше, ласкаю шею, кусаю ухо.

Неожиданно Ася сильнее хватает меня за волосы и шепчет горячо на ухо:

— Это ты забудь обо мне, — охренеть, сколько похоти в ее голосе. — Потому что это последний раз, когда ты трахаешь свою жену.

И пиздец.

Меня выносит. Срываюсь и долблю ее отбойным молотком, наказывая. Ася всхлипывает, дрожит и распадается подо мной, а я кончаю в нее обильно.

Выхожу.

Из нее вытекает мое семя, и я заталкиваю его обратно со словами:

— Чтобы родила мне, поняла? — кусаю ее за сосок, и Ася вскрикивает. — Родишь, и пиздец тебе, жена.

Родит — выебу ее в все дырки так, чтобы думать забыла об этой хрени. Встаю и, отряхиваясь, со злостью иду в ванную.

— Последний раз, блять, — бормочу себе под нос, а в дверях разворачиваюсь. — И да, жена… если узнаю, что ты с кем-то, даже в мыслях… убью! И тебя, и его.

Глава 5

Ася

Беззвучно вою в подушку, пока Карим преспокойно плещется в ванной.

Надо мной надругались.

Нет, это не изнасилование. По крайней мере, не физическое.

Он был с другой, спал с ней, а потом пришел домой и взял меня, практически сонную и ни черта не соображающую! Ненавижу!

— Ненавижу, — шепчу сквозь всхлипы. — Гори в аду…

Сыплю проклятиями и беру с кресла халат, надеваю его, чтобы хоть немного согреться.

Пальцы не слушаются, пояс халата не хочет завязываться в узел, но я плюю на это, просто запахиваю его. Переступаю через разорванную футболку и иду в другой конец дома, подальше от своего мужа.

То, что было между нами… что это вообще?

Я никогда не испытывала подобной гаммы чувств, не знала, что секс может быть таким, и совершенно не понимаю, что ощущаю сейчас. Столько всего... Чуть ли не впервые в жизни я видела Карима настоящим, как мне показалось.

А еще поцелуй. Карим никогда не целуется. А может, просто не целуется со мной?

Тело плохо слушается, мне тяжело идти, но я упорно шагаю вперед. Я не хочу видеть Карима, говорить с ним. Он трахался с Марианной, а после пришел домой, лег в супружескую кровать и воспользовался моим полусонным состоянием.

Что может быть хуже?

Аллах, я надеюсь, со своей любовницей он предохраняется! Не хватало еще заболеть чем-нибудь от нее.

Захожу в гостевую спальню и закрываю дверь на замок, оставляя ключ в скважине, чтобы Карим не сумел войти.

Скидываю халат, становлюсь под душ. Смываю с себя следы нашего секса, от которых становится еще более тошно. Всхлипываю и натираю себе до красноты. Сквозь шум воды слышу, как кричит Карим и громко стучит в дверь.

Выключаю воду и, не вытираясь, надеваю халат, по стеночке опускаюсь на пол и поджимаю ноги.

Я не хочу выходить.

— Асият! — ревет муж.

Он редко называет меня полным именем. Практически всегда Асей, и раньше мне казалось это чем-то важным, значимым, но теперь мне плевать. Это такие мелочи по сравнению с тем, что происходит между нами.

— Немедленно открой! — раздается грохот. Карим хочет войти, но я впущу его только через свой труп.

Секунда тишины, затем я слышу треск и дергаюсь от этого звука. После этого дверь в ванную распахивается и ударяется о стену. Передо мной на корточки садится Карим, смотрит испытывающе.

Я поднимаю голову и гляжу в черные глаза мужа. В них полно ярости, в какой-то момент мне кажется, что он попросту убьет меня, но выражение его лица меняется.

С него будто разом сходит вся спесь.

— Прости, — неожиданно говорит он. — Я переборщил, знаю. Ты не была готова к этому.

Слова застревают в горле.

О чем он вообще?

— Я был жесток, — он сжимает зубы с такой силой, что ходят желваки. — В следующий буду сдерживаться. Меня накрыло, я плохо контролировал себя.

Это был самый потрясающий и одновременно самый отвратительный секс.