Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора. Рита Скитер - Горпиненко Ю. С. - Страница 10

"Она не виновата," – повторил Абер­форт, уже тише. "Она очень грустит из-за этого. Обо всем."

Альбус ничего не ответил. Он не мог отделаться от мысли, что именно она ви­новата во всей этой ситуации. За то, что заставила их переехать. За то, что поса­дила их отца в тюрьму. За то, что разруши­ла их жизни. За то, что подвергла семью опасности. За то, что она причинила вред этим маглам, пусть и ненамеренно.

"Хорошо. Иди и помоги ей собрать вещи. Я буду в своей комнате."

Аберфорт ничего не ответил, пока Альбус шел из комнаты в свою. Он с грохотом захлопнул дверь и опустился на пол, уронив голову на руки. В этот момент он винил всех. Он винил Ариа­ну за то, что она все это затеяла, своего отца за то, что он все усугубил. Он винил Аберфорта за то, что тот защищал их, и свою мать за то, что она была слишком слаба, чтобы хоть чем-то им помочь. Он винил себя за то, что не заставил Ариану вернуться в дом, и винил маглов за то, что они причинили ей такую боль, какую причинили.

Выпустив на свободу все свои сдер­живаемые эмоции, Альбус разрыдался. Он ненавидел свою жизнь. Он ненави­дел этот скандал. Он ненавидел, что все смотрят на него с подозрением, когда он идет в магазин за молоком. Альбус не­навидел свою семью и себя. Возможно, переехав, он сможет начать все с чисто­го листа. Да, с чистого листа. Звучит не­плохо.

Встав, Альбус вытащил из шкафа свой сундук и начал бессистемно бро­сать туда одежду, по лицу всё ещё текли слёзы. Опустошив целый ящик, он оста­новился и посмотрел на беспорядок. Это был не он. Альбус был аккуратен, упоря­дочен. Он никогда бы не стал запихивать одежду в сундук с таким хаосом. Что он делал?

Почти в оцепенении Альбус доста­вал каждый предмет одежды, склады­вал его и укладывал на кровать. Когда получилось несколько аккуратных ря­дов, он перенес их обратно в сундук,  расположив в наиболее стратегически выгодном порядке, чтобы вместить как можно больше одежды. Это был Альбус. Организованный, правильный, а глав­ное – контролирующий ситуацию. Альбус контролировал ситуацию. Он вспомнил о клятве, которую дал в ночь преступле­ния своего отца.

"Я контролирую ситуацию," – пробор­мотал Альбус про себя. Он повторял сно­ва и снова: "Я контролирую себя."

Альбус принялся за следующий ящик, аккуратно складывая все вещи. Закончив с одеждой, Альбус перешел к другим вещам. Он упаковывал и упа­ковывал безделушки, пока не добрал­ся до чего-то удивительно знакомого и в то же время странного. Это была пара запонок, больших, аляповатых, с выгравированным фамильным гербом. Персиваль подарил их Альбусу, сказав, что они передавались старшему сыну на протяжении пяти поколений. Носить их и представлять семью должно было быть честью. Альбус повертел их в ру­ках. Он не чувствовал себя польщен­ным.

Переведя взгляд с запонок на сундук и обратно, Альбус нахмурился. Он мог бы их взять. Они были маленькими и почти не занимали места. Он мог бы подарить их Аберфорту, несмотря на нарушение тра­диций. Но Альбусу почему-то не хотелось этого делать. Он чувствовал, что его пре­дал отец, которому он доверял так много. Слишком многое. Зачем он забрал его в ту ночь и нанес ему шрам на всю жизнь? Чтобы доказать, что он должен защищать семью. Если для Дамблдоров семья озна­чала именно это, то Альбуса это не устра­ивало. Он небрежно выбросил запонки в мусорное ведро и, не задумываясь, отвер­нулся.

Теперь он контролировал ситуацию.

Годрикова впадина

Англия

Альбус смотрел в окно на остальную часть маленькой деревушки Годрикова впадина. Он увидел свою соседку Батиль­ду Бэгшот, пропалывающую огород, и про­ходящую по тротуару пару, держащуюся за руки. Он улыбнулся. Альбус не соби­рался скучать по этому месту. Это была его тюрьма, и теперь, в Хогвартсе, он на­конец-то будет освобожден.

Альбус запихнул оставшиеся вещи в сундук и захлопнул крышку. Накануне он отправился на Косою аллею за своей палочкой, мантиями, книгами и другими различными предметами. Конечно, он от­правился один, потому что мать не хоте­ла оставлять Ариану одну даже на час. Ему было одиннадцать лет, и он бродил по Косой аллее в одиночестве. Альбус не раз терялся, но, естественно, никто этого не замечал и не беспокоился. Но ему не было горько. Нет, Альбусу точно не было горько от того, что у его матери не было на него времени...

Вздохнув, он спустил чемодан по лестнице на площадку у входной двери. Он похлопал себя по карманам. Альбус достал палочку, немного денег и билет на поезд. Он был готов.

"Все ли в порядке, Альбус? " – спро­сила Кендра, выходя из другой комнаты. Последние месяцы были тяжелыми для нее. Она была бледной, худой и болезнен­но выглядела. Альбусу было жаль ее, но в то же время он обижался на нее за то, что она не взяла себя в руки ради них.

"Да, мама," – жестко ответил он.

Она улыбнулась ему. Альбус слабо улыбнулся в ответ.

"Я пойду..." – сказал он, жестом указы­вая на дверь.

"А как же прощание с братом и се­строй?" – спросила его мама.

"О, точно," – пробормотал Альбус.

"Аберфорт! Ариана!" – позвала Кен­дра. Через несколько секунд появился Аберфорт, таща за руку явно вялую Ариа­ну. "Альбус уезжает в Хогвартс."

"Прощай, Альбус", – искренне сказал Аберфорт. Он потянул Ариану за руку.

"Ариана?"

"Пока," – сказала она.

Альбус кивнул им обоим. "Прощай. До свидания, мама."

Кендра шагнула вперед и заключи­ла его в объятия. Когда она отстранилась, Альбус увидел, что в ее глазах блестят слезы. Он притворился, что это не так. Кивнув напоследок, он вытащил свой че­модан за дверь и направился к карете, которая должна была отвезти его на вок­зал. Оттуда он отправится на поезде да­леко-далеко в новую жизнь.

Профессор Брэнди оглядел перво­курсников. "Когда назовут ваше имя, вы выйдете на помост, где на вашу голову бу­дет надета сортировочная шляпа. Вы все должны вести себя наилучшим образом. Понятно?" Он стоял строго, вскинув под­бородок. У него были редеющие белые во­лосы и очки, но благодаря им он выглядел скорее мудрым и строгим, чем дедушкой. Никто не ответил, но было ясно, что они поняли, о чем идет речь. Брэнди кивнул. "Тогда следуйте за мной."

Альбус вошел вместе с классом в Большой зал и был несказанно удивлен, увидев огромный потолок, сверкающий звездами. Он не смог сдержать улыбку. Он чувствовал себя как дома, что было абсурдно в таком чужом замке.

Они выстроились в ряд перед Боль­шим залом, перед столом, за которым си­дели учителя. На табурете сидела очень аккуратно потертая остроконечная кожа­ная шляпа – Сортировочная шляпа, как он понял. Профессор Брэнди, ковыляя, подо­шел к столу и достал большой свиток. Он резко развернул его, окинув зал студентов критическим взглядом и убедившись, что все затихли.

"Когда я назову ваше имя, выйдите," – повторил он. "Альверия, Иеремия."

Маленький мальчик шагнул вперед и неуверенно сел на табурет. Брэнди водру­зил шляпу ему на голову и отступил назад. После минутного раздумья он провозгла­сил: "Пуффендуй!"

За соответствующим столом разда­лись одобрительные возгласы, и мальчик с нервной улыбкой направился к ним.

"Калдер, Хайди."

"Когтевран!"

Девушка спрыгнула с табурета и практически бегом направилась к своему столу. Ладони Альбуса вспотели. Студен­ты снова зааплодировали, и по залу про­катилась приятная волна разговоров.

"Дож, Элфиас".

Никто не обратил внимания на Элфиаса, когда он подошел к табурету, что, вероятно, было хорошо, так как он был покрыт ужасными следами, оставшими­ся после перенесенной драконьей оспы. Альбусу показалось, что он слегка позе­ленел, когда он проходил мимо, но было ли это из-за драконьей оспы или из-за не­рвозности, он не был уверен.