Скиталец: Возрождение (СИ) - Лифановский Дмитрий - Страница 11

­– Ярл Рагнар, — Бежецкий протянул мне твердую как сталь руку, — не скажу, что рад тебя видеть, но ради дочери я постараюсь свыкнуться с мыслью о таком родственнике.

— Отец Рогнеды всегда будет самым желанным гостем в нашем доме, — я открыто улыбнулся князю, отвечая на рукопожатие. Мы немного померялись силой. Я отступил первым. Продолжение дальнейшего противоборства выглядело бы смешным и нелепым. Бежецкий дрогнул лицом, во взгляде мелькнула одобрительная искорка. Да неужели! Стоявший рядом Олег издал сдавленный смешок.

— На церемонии бракосочетания я буду еще и посаженным отцом княжны Натальи и патрикии Анастасии, — напыщенно продолжил Ярослав Всеволодович, — князь Юрий и патрикий Ираклий Евпатор передаюттебе самые теплые приветы и извинения. Дела службы и рода требуют их присутствия там, где они сейчас есть, — а папашка-то у Рогнеды — Цицерон. Вон как завернул. «Теплые приветы»! «Там, где они есть»! В каждом слове чувствуется легкость и полет армейской мысли. — Вот подтверждающие мои полномочия грамоты от князя Юрия и патрикия Ираклия.

— Благодарю, — я взял протянутые мне бумаги и, не глядя, передал Радомире. Не то чтобы я не доверял будущему тестю, но эти документы имеют юридическую силу. Без них кто угодно впоследствии сможет оспорить легитимность заключенного без согласия глав родов брак.

Князь коротко кивнул и сделал шаг в сторону, встав рядом с Олегом.

Следом с трапа сошла Дарина — старшая жена Лобанова. Ослепительно красивая женщина лет сорока, буквально подавляющая своей зрелой уверенной красотой и аурой власти. Закутанная в меха и шелка держалась она с королевским достоинством. Княгиня не была матерью Натальи по крови — Наташа родилась от младшей жены князя Юрия. Но отношения у них были очень добрые и близкие. Княжна буквально боготворила старшую мать, преклоняясь перед ее мудростью и волей.

Дарина обожгла меня пристальным, изучающим взглядом. Она смотрела на меня не как на воина или политика, а как на… потенциального мужа ее, пусть и не родной, но любимой дочери. Будь я действительно восемнадцатилетним юнцом — смешался бы и поник под этим просвечивающим насквозь взглядом. Не смутившись, я встретил взгляд княгини вежливой, слегка ироничной улыбкой. В ответ получил сверкнувшую в глубине холодных изумрудных глаз смешливую искорку. А на самом ли деле князь Юрий является главой «Ока Одина»? По первому впечатлению Дарина Диармайтовна подходила на эту роль гораздо лучше.

— Ярл, — ее красивый, с едва заметным акцентом, голос был низким, глубоким и завораживающим. — Ты произвел впечатление на Великого Князя. И на моего мужа. Посмотрим, сумеешь ли ты произвести его на меня, — уголки ее губ дрогнули, едва-едва обозначив вежливую улыбку. — Говорят, ты не любишь пустых слов и прославился своей необузданной кровожадностью. Мы — женщины любим сильных, необузданных мужчин, — от ее голоса по спине пробежали мурашки, а стоявшие рядом Олег и Ярослав Всеволодович поежились.

— Дарина! — повысил голос князь Бежецкий, но княгиня мазнула по нему взглядом, и Ярослав Всеволодович замолчал, осуждающе покачав головой.

— Ничего не могу обещать, княгиня, — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Других впечатлений не гарантирую. Я не скоморох, — я добавил в голос стали и слегка придавил княгиню ментально. Я не собирался играть в любезности. Она здесь в гостях и то, что она сейчас делает, можно считать проявлением враждебности.

— А Наташа была права. Ты интересный, — она снова улыбнулась уголками губ. — Я рада, что девочка не ошиблась в тебе, — и она прошествовала за спину Олега и князя Ярослава, потупив взгляд, как положено воспитанной женщине. Но даже так она казалась главной в этой троице. Да, тяжело будет с ней поладить. Но если удастся — лучше союзника не придумать.

С трапа повалили молодые дворяне из их свит Бежецкого и Лобановой. Их взгляды были полны презрения и едва сдерживаемой ненависти. В глазах великокняжеской аристократии я был «выскочкой» и «чернью» отобравшим у них невест, на которых они тайно (а может, и явно) претендовали. Мне было плевать. В конце концов, что мне до их голубых кровей?

И тем ярче оказался контраст, когда ко мне шагнули две знакомые фигуры, сияющие радостными лицами:

— Я знал, что ты далеко пойдешь, малец!

— Федор! Или теперь надо называть тебя ярл Рагнар и низко кланяться⁈

— Кто бы говорил, князь! — я распахнул объятия старым знакомым по путешествию через Заброшенные земли Бую и Рыжему. — Рад видеть вас в добром здравии. Я думал вы погибли вместе с остальными «Черными волкам».

Лица мужчин посмурнели:

— Лучше бы так. Мы с побратимом тогда в госпитале валялись, — сипло выдавил Буйносов.

— Мы с княжной справили по «Волкам» хорошую тризну.

— Слышали, — кивнули мужчины, — самого Леонида убил?

— Хороший воин был. Честный.

— Жалко, что так легко сдох, — зло прошипел Рыжий. Не осуждаю. Парни потеряли друзей. А для меня «Орлы» были обычные противники. Такие же воины, как и «Черные волки», только волею судьбы оказавшиеся с другой стороны клинка.

­Неторопливо ступая, громко стуча посохом о металл, на трап вышел Верховный Жрец Великого Княжества, Радомир. Я почувствовал мышцами спины, как позади напряглась моя Радомира.

— Ладно парни, потом поговорим. Как вся официальщина закончится — напьемся. Помянем ребят.

— То дело, — шепнул Буй и дернув Рыжего за рукав слился с толпой дворянчиков.

— Ярл Рагнар, — Радомир подошел ближе и остановился в шаге от меня. В его голосе и взгляде не было прежней холодной неприязни, лишь усталость и тревожное ожидание. Чего? Думаю — скоро узнаю.

— Верховный Жрец, — я уважительно поклонился, спина не переломится, — твое прибытие огромная честь для Пограничья.

Радомир отослал жестом своих провожатых и подошел вплотную к нам

— Здравствуй, Радушка, — тихо произнес он. В холодном взгляде старика мелькнула застарела боль, его плечи поникли, под грузом прожитых лет и совершенных ошибок. И сразу стало видно насколько он стар.

— Радомир… — с тихой грустью в голосе отозвалась княгиня.

Оказывается тут все еще сложнее, чем казалось с первого взгляда. Впрочем, разве бывает иначе? Между двумя стариками пробежала искра. Мощная! Ослепляющая! Обжигающая! Пробежала… и погасла. Когда-то они сделали свой выбор. А сейчас… Сейчас это было лишь эхо былых страстей. Мгновение и рядом со мной опять стоят две величественных глыбы — жрец и жрица, князь и княгиня.

— Мне нужно поговорить с тобой, ярл, — Радомир посмотрел на меня спокойным, ничего не выражающим взглядом. — И чем скорее, тем лучше. Это не терпит отлагательств.

— Хорошо. Позволь, я размещу гостей, и мы поговорим.

— Княгиня, — жрец посмотрел на Радомиру, — княжич, князь, — он перевел взгляд на Олега с Ярославом Всеволодовичем, — я хочу, чтобы вы тоже присутствовали, — его голос не принимал отказа. — Ярл, я понимаю, что у тебя сейчас иные заботы. Но дело действительно не терпит отлагательства.

— Иначе Верховный жрец не проделал бы столь долгий путь, — пожал я плечами, — прошу за мной. Рауд, Стрежень, Кайсар! — крикнул я своим командирам, которые тут же сорвались к нам. — Займитесь гвардейцами и свитой. Разместить, распределить на ночлег, накормить. Будут проблемы, вы знает что делать.

— Сделаем, ярл! — весело за всех рявкнул Стрежень, — За мной, господа, — в его голосе послышалось злое веселие. Дворяне возмущенно зашипели. Пусть пошипят. Начнут показывать гонор, мои парни вызовут их на поединок. Тут нет холопов. Все вольные. А ушкуйники и охотники приравнены законом княжества к дворянству.

А я повел эту странную процессию — Наследника Великого Князя, Верховного Жреца, князя-воина, по сути министра обороны Княжества, и старшую жену самого могущественного после Ингвара человека к ожидающему нас трофейному лимузину. Он отвезет нас в охотничью усадьбу, некогда принадлежавшую Шуйским. Там нас ожидают мои невесты. Там проведем переговоры. Там же и состоится обряд, благо древнее капище расположено неподалеку.