"Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Арзамасов Денис - Страница 520

Я преклонила колено так, чтобы ее ладонь коснулась головы. Благослови и направь.

Но сегодня… сегодня мне нужна была та, что стояла в центре. Та, что звалась Искупительницей. Не девушка, как ее улыбающиеся сестры, а женщина с покрытой головой, чуть строгим взглядом и укоризненной улыбкой. Она протягивала людям две руки. Всегда только две. Она помогала искупить вину, отпускала грехи, прощала и наказывала.

Я задела плошку, в которой плавало сразу несколько плоских, как краюхи хлеба, свечей. Одна из них была розовой, две черными, три зелеными. Цвет желаний, цвет прошений.

Искупить можно все. Или выкупить. Надо только очень захотеть.

Я вложила свои ладони в ее, посмотрела в строгие глаза, и слова вдруг полились сами:

– Спаси их. Спаси и назначь за их жизни любую цену. Я расплачусь.

Пламя мигнуло, в часовне стояла все та же удушающая духота. Девы молчали. Они всегда молчат, и мои слова были всего лишь данью отчаянию. Когда исчезает последняя надежда, остается только обратиться к богиням.

– Возьми меня вместо них.

Порыв ледяного воздуха коснулся ног и пощекотал щиколотки. Ничего. Хотя я и не ждала. Вернее, вру, ждала, как ждет спасения умирающий от ветреной коросты. Ждала чуда и вместе с тем знала, что его не произойдет.

Я верила и не верила в Дев. Я верила, что они создали Эру, верила, что они раскололи ее пополам. Но я не верила, что им есть до нас хоть какое-то дело. Богини ушли. Давно. И вряд ли вернутся.

– Возьми магию, деньги, все что угодно. Спаси отца и брата, и я сделаю все. – Я закрыла глаза. – Только скажи, чего ты хочешь. Даже выйду замуж за графа Хоторна и ни словом, ни делом не упрекну его…

Не знаю, почему я это сказала, наверное, в тот миг это обещание казалось мне самым страшным.

Холод исчез, ладони кольнуло теплом, и на миг мне показалось, что пальцы статуи дрогнули и обхватили мои. Теплые пальцы, словно руки держал живой человек, а не…

Я распахнула глаза. Дева смотрела прямо на меня. Хлопнула входная дверь, я вырвала, на самом деле вырвала ладони из медных пальцев и отскочила назад, все-таки опрокинув несколько свечей и, кажется, растоптав высохший цветок, что принесли в дар ее сестре.

Мне не дали упасть. Старая жрица Грэ придержала меня за локоть рукой, затянутой в нитяную перчатку, помогая сохранить равновесие. Я перевернула ладони. В центре каждой из них стояло три коричневых, словно нарисованных хной, точки.

– Твой выкуп принят, – проговорила старуха, которую я помнила с детства.

– Что? – Я потерла правую ладонь. Точки остались на месте.

– Нельзя бросаться словами, маленькая Иви. Ты пообещала и теперь должна сдержать обещание, – прошамкала она.

– Но это же… Это же… Что это?

Грэ улыбнулась беззубым ртом. Я не знала, сколько ей лет, как не знал и отец. Она уже служила здесь, когда он женился, и, кажется, собиралась служить, когда женится Илберт. Если женится. Лицо у нее было сморщенное, словно печеное яблоко, глаза цвета болотного ила, что появляется в бочагах осенью, и черные как смоль волосы, отчего со спины ее иногда принимали за девушку, а уж когда Грэ поворачивалась… Когда она поворачивалась, звали Дев, на что она улыбалась своим безвольным беззубым ртом, лишь усиливая впечатление.

– Богини редко отвечают на молитвы своих непослушных детей, но отвечают. Они помнят о нас, хотя мы иногда забываем о них.

– Грэ, это же сказки, чтобы собрать побольше денег на храм. Такие каждый день рассказывают на площади Эрнесталя – об излеченных калеках и воскрешенных возлюбленных.

– Посмотри на руки, маленькая Иви, – попросила она, и я опустила голову.

Точки исчезли, кожа была ровной и гладкой.

– Они вернутся, когда надо будет сдержать обет.

– Но мои отец и брат все еще под завалом!

– Если Девы обещают, будь уверена, они сдержат слово. А ты сдержишь свое, отмеченная даром, или…

– Нашли! – закричали снаружи. – Графа Астера нашли! И сынка евойного… и остальных… Нашли! Славьте Дев!

Несколько мгновений я смотрела в выцветшие зеленоватые глаза Грэ, а потом бросилась вон. Едва не столкнулась с матушкой, но ни она, ни я не обратили на это внимания. Сердце стучало в груди как сумасшедшее.

По горной дороге вытянулась цепочка огней. Она двигалась медленно, слишком медленно, но… рабочие хлопали друг друга по плечам, улыбались, и каждый хотел угостить вином того, кто принес благую весть.

Мы встретили их у каменного моста через Лию. Более двух десятков рабочих, усталый управляющий, чумазый как демон Мэрдок в рваной куртке, с растрепанными, серыми от пыли волосами, и отец с черным лицом шахтера, идущий рядом с повозкой, на которой…

Матушка с криком бросилась вперед.

…на которой лежал Илберт.

– Что… что с ним? – закричала она, хватая брата за руку. – Целителя сюда!

– Хорошо хоть не гробовщика. – Илберт открыл глаза, улыбнулся и тут же поморщился, прижимая руку к бедру.

– Не трогай, тебе говорят, – устало рявкнул отец, было видно, что рявкает он не в первый раз.

Из бедра брата торчал деревянный обломок, расщепленный с одного конца и залитый кровью. Солома в телеге медленно пропитывалась кровью.

– Сам виноват, – ответил на мой вопросительный взгляд брат. – Полез, куда не просили.

– Поздно уже каяться. – Отец хлебнул вина из протянутого рабочим бурдюка.

Женщины, плача от счастья, обнимали вернувшихся вымотанных мужей, еще двое рабочих лежали на телегах, идущих следом, но вполне бодро успокаивали давших волю слезам жен.

– Это господин маг их нашел и вытащил. – Один из шахтеров указал на Мэрдока. – А мы еще брать его с собой не хотели.

Одна из женщин как раз лила из кувшина воду, а усталый Хоторн смывал с рук и лица серую пыль.

– Вот ведь, – теперь в голосе управляющего слышалось уважение, – как камни чует! Шел по следу, аки пес. – Он покосился на графа, не обидело ли его сравнение, но сокурсник даже не поднял головы. – Хозяин, нам бы тоже в хозяйстве такой маг пригодился.

– Будем иметь в виду, – хмыкнул папенька.

А я смотрела на них, на кривящегося брата, на отца, на матушку, что хлопотала у телеги, и даже на усталого Мэрдока, и чувствовала облегчение. Свинцовая тяжесть, целый день давившая на меня, исчезла. Богини сняли этот груз с плеч Ивидель Астер.

Телеги прогрохотали по каменному мосту, у Илистой Норы нас уже встречали целители.

Меня, конечно, в спальню брата не пустили. Оставалось только бродить в коридоре, ловя обрывки разговоров, когда открывалась дверь и проворные горничные носили воду, бинты, даже крепкое вино.

Первой выскочила Лиди, всплеснула руками и убежала вверх по лестнице…

– Крупные сосуды не задеты, иначе бы не довезли, только мягкие ткани. Недели через три, если не будет заражения, уже танцевать сможет, – с этими словами мужчина резким движением вытащил широкую щепу из бедра брата.

Тот даже закричать не успел. Аньес, что помогала целителю, закатила глаза и опустилась на пол с деревянным стуком. Матушка покачнулась, но устояла.

Дверь закрылась, я оглянулась на сидящего в кресле Мэрдока. Сокурсник дремал, запрокинув голову.

Миссис Эванс вывела покачивающуюся горничную…

– Ну вот, почти все, дайте вина болезному, а то что-то бледный, – проговорил целитель, орудуя иглой.

Брат простонал в ответ что-то не предназначенное для дам.

Со второго этажа спустился отец с мокрой головой, в чистой одежде. Рассеянно потрепал меня по плечу и вошел в спальню брата, такую же детскую, как и моя.

– Заваривать траву три раза в день и менять повязки. Иначе может быть нагноение, – услышала я голос целителя, а что ответила ему матушка, не разобрала.

Лиди принесла чистую одежду и вынесла таз с грязно-розовой водой, в котором плавал тот злосчастный обломок.

– Постойте, – раздался вдруг отнюдь не сонный голос сокурсника.

Горничная покосилась на меня, но все же остановилась. Хоторн встал, а потом вдруг совершил невозможное. Он выудил из грязной, пахнущей кровью воды обломок деревянной распорки и понюхал. Лиди попятилась.