Хугбранд. Сын Севера (СИ) - Головань Илья - Страница 31

В ответ Хугбранд пожал плечами. Он пока и сам не определился с планами на жизнь.

Почему собор — голубиный? Это стало понятно сразу. На крыше виднелись десятки голубятен, и голуби облепили собор со всех сторон, внимательно наблюдая за монахами. Один из служителей Единого вышел с тарелкой и высыпал зерно на землю — голуби тут же слетелись.

— На зерн-о-о! На зерно для голубей! — кричал молодой послушник у ворот храма, протягивая деревянную кружку.

Хугбранд бросил туда несколько медных монет. Послушник заулыбался.

— Пусть Единый ведет вас. Голубь — птица мира…

Приглядевшись, служитель понял, с кем разговаривает. Тогда он сразу поменял свою риторику.

— … Ведь если не будет мира — когда воин сможет отдохнуть от сражений?

— И то верно, — кивнул Хугбранд.

Внутри храм оказался пустоват. Послушники тихо молились, а стоило Хугбранду распахнуть дверь, как под крышей раздался хлопот сотен крыльев. Голуби жили и внутри собора, лучшие годы которого остались давно позади.

— Вам помочь?

Перед Хугбрандом стояла девушка в красно-черном платье, выкрашенным квадратами. Ее короткие аккуратные волосы едва закрывали уши, и дёт сразу узнал жрицу — не хватало только вороненой кирасы.

— Я помню тебя. Ты была на осаде крепости Плача.

— А я узнала вас, — кивнула жрица.

Жрецы исчезли быстро, сразу после взятия крепости Плача. Тогда они решили, что на этом военная кампания Лиги окончена. Впрочем, так думали почти все.

— Вам помочь? — повторила свой вопрос жрица.

— Да. Я хочу исцелиться — ребра поломаны.

— Что приключилось?

— Тролль ударил ногой.

— Тролль?

— Хараф.

Глаза жрицы удивленно расширились.

— Слышала легенды, не знала, что они еще есть.

— Так же.

— Снимайте одежду по пояс и ложитесь на эту лавку. У вас… Есть деньги? Цена большая, не меньше пяти серебряных. Если…

— У меня есть деньги.

Через пару минут подошел другой служитель. Ему было где-то под сорок, он провел над Хугбрандом святым знаком и принялся читать молитву, пока жрица с интересом наблюдала за этим.

«Она не умеет? Или ей не положено?», — думал дёт. Жрица казалась ему привлекательной. Когда-то давно он спросил у отца о жрицах, на что вся дружина рассмеялась. Только Дуф Железный Хрящ, самый старый из дружинников, сказал: «Жрица становится женщиной, если она трофей. Не лезь к жрицам».

— Вы слышали о Едином? — заговорил служитель, когда Хугбранд сел на лавку и начал одеваться. Боль исчезла, будто не было никакого тролля и его огромной ноги.

— От нее, — кивнул в сторону жрицы дёт.

— Единый — это единственный истинный бог, и все остальные боги не большее, чем духи или демоны. Единый дарует нам благо. Ваши раны исцелились благодаря воле его.

— И моей плате, — добавил Хугбранд, вручая монеты служителю.

— Храм Единого всегда открыт для вас!

Одевшись, Хугбранд направился к выходу из храма. «Единственный истинный бог? Ну и бред», — думал дёт. Оскорблять чужих богов — это одно. Но назвать Эйдура и жен его — Йостру и Бригиду — духами или демонами было непозволительно.

— Какой он? — спросила жрица, догнав дёта у входа.

— Кто?

— Хараф. Он правда имитирует голоса?

— И говорить может. Коварное существо, — ответил Хугбранд.

В собор заходили прихожане. Трое начали истово молиться, пока их крики не стали совсем уж громкими. Жрица резко развернулась, и в этот момент тела прихожан резко согнулись и развернулись. Их конечности остались в неестественном положении, будто люди попали под копыта лошадей, а на лицах сияли хищные улыбки.

Без раздумий Хугбранд выхватил кинжал. Что делать, дёт не знал, а вот жрица — вполне. В ее руке оказалась палица, покореженные люди с небывалой прытью бросились на нее, и жрица быстро положила двоих точными ударами в головы. Оставался последний — и его окутал яркий свет, после чего человек упал на землю.

— Кто они?

— Одержимые. Они приходят иногда, — ответила жрица. — Мы, последователи Единого, боремся с нежитью и демонами. За это последние нам мстят. Извините, у меня много работы.

— Как вас зовут?

Жрица обернулась.

— Элейна.

Хугбранд вышел из собора, пока толпа не сбила его — люди спешили покинуть храм. Единый не был интересен дёту. Но по тому, что рассказала Элейна, становилась понятно: жрецы Единого зря время не теряют. У них есть работа, кроме как трясти деньги с доверчивых прихожан, и жрецы ее выполняют.

— Элейна… Она хороша.

Жрица долго тренировалась владеть палицей. Движения были быстрыми, точными и сильными. В рядах «Стальных братьев» Элейна легко бы обошла почти всех — кроме Брюнета, Ражани и еще пяти-шести наемников.

— Теперь можно и в бордель.

Трехэтажный синий дом нельзя было спутать ни с чем. Особенно зазывающе выглядела вывеска: «Спелая Черешня», крича о том, что можно найти внутри.

Когда Хугбранд вошел, в борделе стоял балаган. Почти все «Стальные братья» собрались на первом этаже, который в «Спелой Черешне» был питейной. Красивые девушки-работницы в коротких платьях разносили еду и выпивку, и их даже можно было хватать за задницы — здесь за это тебя никто бы не выкинул на улицу. Девушки и сами пытались усесться мужчинам на колени, чтобы подлить пива: это сейчас они были разносчицами, а уже через час наемники будут драть их в комнатах этажами выше.

— О, Брандо, ты вернулся! — прокричал Хуго, на каждом колене которого примостилось по красавице.

— Вылечили, — сказал он, и бордель разорвало от радостных криков. Уже через минуту Хугбранда затащили в водоворот веселья. Еду только успевали приносить, наемники набрасывались на нее, как голодные звери — ими они и были. Все это сдабривалось пивом и вином в каких-то непомерных количествах: всего за час огромную кружку Хугбранда наполняли семь раз. Работниц сначала это удивляло, но потом им быстро объяснили, кто такие «Стальные братья» и сколько трудностей пришлось перенести. В глазах дам наемники стали выглядеть интереснее, но особенно выделился Хугбранд.

— И он набросился на этого храфара, как зверь, как дьявол, черт его дери! Тварь орала от боли, когда наш Брандо кромсал ее на куски. В последний момент зверюга отбросила моего друга и сбежала. Не ударься Брандо о дерево — он бы догнал храфара и отрубил ему голову! — кричал Хуго, и его слушали не только работницы, но и наемники. Бой Хугбранда и тролля мало кто видел — Хуго тоже не входил в число зрителей.

Внимание многих женщин сосредоточилось на Брандо. Работницы были разными — и еще неумелые молодые, и двадцатилетние красотки, и опытные женщины за тридцать. На любой вкус и, что важнее, любой кошелек.

— Ты, — ткнул Хугбранд на одну из работниц, что наливала пиво в такой позе, чтобы показать все свои «прелести».

— Десять медных, — шепнула шлюха на ухо.

Цена кусалась. Хугбранд выбрал красотку с хитрыми, подведенными сажей глазами и с длинными темными волосами, собранными в косу. Покачиваясь, дёт взял работницу за талию и направился к лестнице.

— Комната с ванной — пять монет.

— Идет, — кивнул Хугбранд, добавляя еще. Помыться стоило.

Вместе с работницей он поднялся на второй этаж. Ванну уже наполнили водой, шлюха помогла раздеться, а потом принялась тереть Хугбранда, постоянно подливая пиво и принимая плату.

Девушка оставалась едва одетой — на ней была только сорочка с глубокими вырезами на бедрах. Когда Хугбранд встал, работница обтерла его и потянула в сторону кровати.

Дёт резко развернул девушку и толкнул на кровать. У него не было опыта, но он хорошо знал, что делать. Девушка стонала — наигранно, так, как хотят того посетители борделя. Рука Хугбранда схватила толстую косу и потянула на себя. Понемногу дёт приноравливался, и тогда послышались уже совсем другие стоны — не такие красивые и громкие, как первые, но проникающие в самые глубины мужского самолюбия.

Когда спустя десять минут Хугбранд завалился рядом с женщиной, она быстро уселась на кровать и спросила: