Хугбранд. Сын Севера (СИ) - Головань Илья - Страница 32

— Первый раз?

— Да.

— Неплохо.

Полежав еще минуты две, Хугбранд оделся и спустился на первый этаж. Спустилась и шлюха, которая тут же направилась к очередному клиенту. Наемников было куда больше, чем работниц, и каждой сегодня пришлось бы обслужить не меньше трех бойцов, чтобы никто не остался обижен.

Глава 8

Женщины и вино

На третий год во дворце случилось то, ради чего дружинников наняли. Их главной работой было не участвовать в сражениях, а охранять императора Лефкии — и дёты справились идеально.

Убийцы были из знати. Восемь человек, которые заявились к покоям императора поздно ночью. Их встретили всего двое, но, отступив в дверной проем, они сдержали атаку. А вскоре подоспели и остальные дружинники.

Сдаваться враги отказались, их решено было убить. Изменники редко когда просили о пощаде, ведь в Лефкии было принято ослеплять и кидать в темницу до конца дней.

От шума проснулся и Рысятко. Он долго вслушивался в звуки сражения, но когда отец вернулся, мальчик не смог его расспросить.

— Спи, — бросил Хугвальд.

Утром отец лег спать, а встал в обед. И только под вечер Рысятко смог спросить:

— Что случилось ночью?

— Изменники, — ответил Хугвальд.

Рысятко уже знал о мятежных аристократах, которые хотели убить императора. Один вопрос не давал мальчику покоя, ведь Рысятко хорошо знал дётов.

— Почему изменники не договорились с нами?

— На тебя плохо влияет дворец, — сказал Хугвальд. — Спрашиваешь, почему бы нам самим не предать императора, ведь так можно заработать еще больше?

— Да.

— Ты прав, Рысятко. Мы не следуем контрактам, когда это выгодно, можем и предать. Они — не дёты. Бумага не стоит ничего. Но я никогда не предам императора, потому что поклялся Эйдуру.

По телу мальчика пробежала дрожь. Эйдур был верховным богом северян, первым из великих, и отвечал он за контракты и сделки. От Эйдура можно было получить что угодно, но цена была суровой.

— Я поклялся императору в верности перед Эйдуром. А дружинники поклялись в верности мне. Никто не предаст императора, если он сам не предаст нас. Мы в этих краях десять лет, и пока срок не выйдет, император под нашей защитой. Клятва Эйдуру серьезна. Не разбрасывайся ею зря, Рысятко.

Два дня Хугбранд делал то же, что и остальные наемники — прожигал деньги. Наемники заливали выпивкой все те ужасы, через которые они прошли, веселились изо всех сил, покупали женщин и ели до тошноты — все, чтобы не думать о походе через горы. В «Спелой Черешне» были и платные спальни, но мужчины ушли на постоялый двор поздним вечером, а как проснулись — отправились пить, чтобы под вечер заявиться к дамам.

Вчера Хугбранд под улюлюканье и подбадривающие крики наемников снял трех красоток на всю ночь. Хватило дёта ненадолго — уже через час дамы тихо ушли, заметив, что Хугбранд спит.

— Уходи! Ты снял комнату на ночь! — сказала хозяйка борделя утром, резко войдя в комнату.

— Снимаю до вечера, — ответил ей Хугбранд и, отсчитав нужное, бросил монеты на край кровати.

— Приятного вам отдыха, дорогой гость, — расплылась в улыбке хозяйка, сгребая деньги.

Проснулся Хугбранд в полдень. Солнце пробивалось через закрытые ставни, а голова трещала. Пошатываясь, дёт встал и начал одеваться. Засунуть ногу в штанину получилось только с третьего раза.

Внизу было шумно. За спиной у Хуго стояла красивая женщина с длинными волнистыми рыжими волосами и россыпью веснушек на лице, которые только добавляли ей привлекательности. Напротив Хуго стоял мужик не из наемников. Оба тяжело дышали, потому что пару секунд назад махали кулаками — и были готовы продолжить это дело.

— Я на нее глаз положил! Моя! — рявкнул пьяный мужик.

— Нет, моя! — рявкнул не менее пьяный Хуго и бросился на мужика.

Проходя мимо, Хугбранд ткнул кулаком, и мужик осел на пол.

— Получается, моя, — сказал дёт, морщась от головной боли.

— Ну, получается, — недовольно пробурчал Хуго и походкой бывалого моряка направился к другой работнице.

Хугбранд уставился на рыжую. Было в ней что-то другое, отличающее ее от остальных работниц: не так держалась и не улыбалась всем подряд.

— Пойдем, — вздохнула девушка. — Только я не стою дешево.

— Сколько?

— Серебряная.

Цена была просто запредельной. Но Хугбранд достал из кошеля монету и вручил девушке.

Рыжая повела на второй этаж. Там располагались комнаты получше — с ваннами, в которые нужно было таскать воду. Поэтому простой перепихон раздавали выше — на третьем, а на втором — уже с особыми услугами.

— Ты не выглядишь, как заинтересованный в женщине, — хмыкнула рыжая, усевшись на большую кровать, застеленную кроваво-красным покрывалом.

— А ты не выглядишь, как заинтересованная в работе в борделе, — ответил Хугбранд. — Голова раскалывается.

— Ха. Есть у меня кое-что.

Девушка нырнула рукой в прикроватную тумбочку, достав оттуда пузырек.

— Что это?

— От похмелья и прочего.

— Сколько?

— Считай, что включено.

Хмыкнув, Хугбранд открыл пробку. Запах был не из приятных, но он выпил пузырек до дна и отдал обратно.

Голова начала проходить уже через пару секунд.

— Хорошая штука.

— Держу у себя парочку таких, бывает, пригождается, — пожала плечами рыжая. — Как звать?

— Брандо, а тебя?

— Изабель, — ответила рыжая, стягивая через голову платье. — Что за взгляд? Если не хочешь со мной спать — ну и пожалуйста. Но за серебряную монету я обязана хотя бы обеспечить прекрасный вид.

Хугбранд лег на кровать. Тошнота отступала вслед за головной болью, дёт посмотрел на сидящую рядом девушку и спросил:

— Почему так дорого?

— Потому что я дочь хозяйки борделя, — хмыкнула Изабель. — Маменька была против, чтобы я здесь работала, но я здесь выросла, знаешь ли. Сразу поставила хорошую цену — мне детей не кормить. Элитный товар.

— Понятно.

— А почему тот мужик сдался? — спросила Изабель про Хуго.

— Я его командир.

— Такой молодой — и уже командир? Ты же нездешний? У тебя акцент смешной.

— Какой есть, — хмыкнул Хугбранд, глядя в потолок, который едва заметно трясся. На третьем этаже вовсю развлекались, не тратя время зря.

Над головой Хугбранда мелькнула женская нога, и Изабель уселась сверху у лица.

— Слышала, ты не сильно опытный. Хочешь, научу чему-то новому? Другие только ноги раздвигают — вам, мужикам, большего и не надо.

— Особый сервис за большие деньги?

— И мне скучно.

Отказываться Хугбранд не стал. Оказалось, что секс — не так уж прост. Женщины знали и умели больше, чем просто встать в нужную позу.

Когда спустя час Хугбранд лежал на кровати рядом с Изабель, которая прижалась к его груди, дёт думал о разном. Например, о том, что женщины — коварные существа, скрывающие немало тайн. Или о том, что если ты переспал с одной работницей борделя, то о твоем размере члена будет знать каждая.

— Обычно мужики даже слушать не станут, — сказала Изабель.

— Всегда стоит учиться новому. Ты, случаем, не знаешь, где можно продать магические штуки?

— Случаем знаю. На улице… Третьей отсюда, как выйдешь с борделя. Поищи лавку Могрифаля, если кто и возьмет, то он.

— Спасибо. И за остальное тоже.

— Ты за это заплатил, — улыбнулась Изабель, переворачиваясь на живот, чтобы напоследок Хугбранд прошелся взглядом по ее изгибам.

Бронзовая табличка «Лавка Могрифаля» была совсем уж неприметной, затесавшись между большой лавкой мясника и лавкой по продаже шерстяной одежды. В дверь даже не каждый человек смог бы протиснуться, такой узкой она была.

— Он точно маг, — сказал Хугбранд. Могрифаль — слишком специфическое имя и для Лиги, и для Лефкии. Только маги иногда берут имена ушедшей эпохи, подчеркивая свою важность.

Магов в Гернской Лиге было мало. Гораздо меньше, чем в Лефкии. Хугбранд толкнул дверь и сразу оказался на лестнице, ведущей вниз. Свою лавку маг разместил на подвальном этаже — ничего удивительно в этом не было. В подвале гораздо проще защищаться и охранять свое добро, там многое скрыто от людских глаз, а магические эксперименты не принесут большого вреда, если что-то пойдет не так.