Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться - Ицкофф Дэйв - Страница 53

Хотя боль изнуряла Роба, он говорил и говорил, а его рассказы вдохновляли Робина, он наконец-то понял отца. Робин извлек следующий урок: он сам должен решить, какая ему нужна жизнь и затем осуществлять задуманное. «Он дал мне тот глоток воздуха, – рассказывал Робин об отце, – который мне помог и в работе, и в комедии. Отец сказал: ”Ты в это веришь? Ты правда хочешь это сделать? Так делай. Не бойся“. В молодости он отказался от многих желаний и фантазий, и когда я рассказал о своих, ему это понравилось. Отец работал изо всех сил, чтобы у него в жизни все вышло, но слишком много людей втягивало его в автомобильную промышленность, которая тобой пользуется и выбрасывает – так же, как и киноиндустрия. Он видел, что у меня в жизни происходят изменения, но я их контролирую».

Роб Уильямс умер во сне 1 8 октября 1987 года дома, в Тибуроне. Утром в воскресенье Лори позвонила Робину и спокойно сказала: «Робин, отец умер». «Мама была немного в шоке, – вспоминал Робин, – но в какой-то степени она была счастлива, потому что он ушел без боли».

Печаль по ушедшему отцу воссоединила Робина с его сводными братьями Тоддом и МакЛарином. Хотя последний не был кровным родственником Роба, но всегда относился к нему как к отцу и даже изменил свою фамилию на Смит-Уильямс как подарок Робу на День отца. «Его смерть объединила нас как семью, каковой мы не были раньше», – говорил Робин. Роба кремировали, и вся семья собралась на побережье Тибурона, чтобы развеять его прах над водой.

«В какой-то момент я развеял пепел, – вспоминал Робин, – и он растворился в тумане, а надо мной летали чайки. Умиротворяющий момент. Затем я заглянул в урну и сказал брату: ”Там осталось немного пепла, Тодд, что с ним делать?“ Он ответил: ”Это же отец, он все еще держится!“ Я подумал: «Да ты же прав, он держится». Отец был потрясающим человеком, которому все-таки хватило смелости ни в чем не ограничивать своих сыновей: ”Я вижу, что ты хочешь этим заниматься – вперед!“

Ко времени своей смерти Роб смирился с актерскими амбициями Робина. Он наблюдал, какого необычайного успеха добился его сын, но так и не увидел, как он полностью реализовал свой потенциал. Теперь Робин должен был максимально использовать свои таланты и доказать сам себе, что он всего этого достоин.

Продолжалось постпроизводство фильма «Доброе утро, Вьетнам», приближалась дата выхода, запланированная на Рождество, а Левинсон и его команда чувствовали, что в Touchstone нарастало напряжение. Прошло всего десять лет с момента падения Сайгона, тема Вьетнамской войны и ее последствий до сих пор были болезненной для многих зрителей. До этого времени в Голливуде сняли несколько фильмов о войне, например «Возвращение домой», «Охотник на оленей», «Апокалипсис сегодня», это были серьезные фильмы, в открытую рассказывающие о человеческих жертвах и жестокости; всего за несколько месяцев до этого полуавтобиографическая драма Оливера Стоуна о том, как целая рота погибла в битве, «Взвод» выиграла четыре «Оскара», в том числе в номинации «Лучший фильм».

Touchstone переживали, что «Доброе утро, Вьетнам» может оказаться фильмом, в котором шутят на тему, над которой далеко не все были готовы смеяться. Из-за этого и переживал Левинсон, когда только приступал к работе над этим фильмом. «Вьетнам – сражающиеся солдаты, – говорил он. – Это плохая война. Поэтому, когда я первый раз услышал о сценарии, то подумал, что вряд ли захочу этим заниматься. Но когда я прочитал сценарий, то сказал сам себе: ”Боже мой, каким я был наивным и узколобым“».

«Все забыли, – рассказывал Левинсон, – что это длилось двенадцать лет, и была повседневная жизнь, которая не имела прямого отношения к солдатам».

Touchstone не препятствовал релизу фильма, не вносил в него существенных изменений, но план выхода был сокращен всего до четырех кинотеатров 25 декабря. Таким образом, фильм еще успевал к «Оскару», а студия могла проверить, готовы ли зрители к подобному эксперименту. Печатная кампания, где на фотографии был запечатлен Робин в форме летчика в позе дяди Сэма с микрофоном в руках и указывающего пальцем на американский флаг, в тексте своем подчеркивала, что Адриан Кранауэр был отправлен во Вьетнам, чтобы поднять там моральный дух, и описывала его как «неправильного человека в неправильном месте в правильное время».

За несколько дней до этого ограниченного релиза Робин казался энергичнее, чем обычно, и четко понимал, что этот фильм резко отличался от того, что он делал раньше. После того, как он ознакомил с трейлером Джонни Карсона и зрителей «Сегодня вечером», Карсон насмешливо заметил: «Думаю, должно быть неплохо», а Робин ответил басом: «Надеюсь, а если нет, то я пойду на игровое шоу».

Несколько дней спустя в газетном интервью Робин мягко отклонил лестное замечание репортера о том, что он был главным комиком Америки. «Мне не нравится это звание, – сказал он. – Это перебор. Полно и других смешных людей». Но скромность Робина не помешала ему предположить, что в мире комедии у него много негласных врагов, которые очень много критикуют и ждут не дождутся, когда он свалится со своего насиженного места. «У всех есть и друзья, а есть те, кто не столь дружелюбны, – говорил он коротко. – Вы находитесь на той позиции, по которой могут вести огонь, и вы должны быть в какой-то степени к этому готовы. Нельзя шутить над другими, а потом сказать: ”Стоп! Вы не понимаете? Я чересчур чувствительный“».

Туман беспокойства стал развеиваться с появлением первых рецензий на «Доброе утро, Вьетнам», и они были сплошным излиянием поздравлений с потрясающей ролью. Из них было понятно не только, что сам фильм стал хитом, но и то, что эта роль стала переломной, как и мечтал Робин. Ссылаясь на список фильмов Робина до этого момента, Винсент Кэнби писал в «New York Times»: «В каждом фильме были свои очаровательные места, но всегда оставалось ощущение, что присущие ему природные данные используются не в полной мере, как если бы Арнольда Шварценеггера попросили сыграть в ”Театре шедевров“. В ”Доброе утро, Вьетнам“ видно, сколько в Уильямсе свежести и лукавого блеска».

Восхваляя бредовые монологи Адриана Кронауэра, Кэнби писал: «Робин плывет по течению собственного маниакального сознания. Он говорит о сексе, драме, связанной с погодой в тропиках, функциях тела, армейских порядках, политике и Ричарде Никсоне, в то время вице-президенте США. Периодически герой ведет интервью с персонажами, населяющими темную сторону его мозга, в том числе с армейским дизайнером, которые недоволен материалом, из которого сшита униформа солдат. «А почему не шотландская клетка или полоска? – спрашивает раздраженный дизайнер. – Когда идешь в бой, то сильно заметно и тадам!»

С его слов, Левинсон смог добиться того, что крайне редко удается в фильмах, а именно – создать персонаж, который настолько смешон, насколько это нужно и насколько его таковым представляют разделяющие это мировоззрение зрители. «Робин в этой роли выступил так, что хотя сама по себе это просто смешная комедия, она, по сути, стала работой одного актера. ”Доброе утро, Вьетнам“ – высший пилотаж одного человека».

Майкл Уилмингтон из «Los Angeles Times» в целом фильмом был не столь очарован, назвав его «добродушным, но не глубоким». Но его переполнял восторг по поводу игры Робина Уильямса. Он писал: «Робин настолько блестящ, что взрывает центр яростными хлопками сюрреализма электронного века. Когда он играет анархические выступления Кронауэра, визжа ”Дооооброе утро, Вьетнам!»“ и изливается всплесками головокружительных, искрометных ассоциаций, перемежающихся с записями компании Motown и роком 60-х – он преображается… Уильямс перед микрофоном – это одержимый, невинный и свободный человек».

Первые отзывы были обнадеживающими, но Левинсон не верил в успех, пока они с женой Дианой, проезжая как-то вечером по бульвару Сансет, не оказались перед кинотеатром Cinerama Dome – одним из тех, где показывали «Доброе утро, Вьетнам».

«Моя жена сказала: ”Почему бы нам самим не проверить, как приняли фильм?“, – вспоминал Левинсон. – Я увидел дюжину человек в очереди на 8-часовой сеанс, и не захотел заходить, поэтому пошла Диана, а я остался ждать. Когда она вышла, то сказала: ”На 8 часов все билеты распроданы. И на 10 тоже“. Я удивился: ”Правда? А кто тогда эти люди в очереди?“ ”Они ждут билеты на сеанс в полночь“. И тут мы воскликнули: ”О Господи!“ Мы увидели, что у массы народа уже есть билеты, а еще большее количество пытались их заполучить. На улице только и было слышно: ”А как вам удалось купить билеты? Они же распроданы“. Вокруг все жужжали как в улье. Все шло великолепно».