Тренировочный День 14 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 12

— Впечатляющий матч, пан Пехачек, поистине впечатляющий матч. В прошлом сете я даже дышать порой забывала! С нашей стороны, как всегда, на высоте была пара Яра-Мира, сестры Махачковы и конечно же Хана Немцова. Со стороны московских гостей — либеро Лилия Бергштейн и конечно же «восьмерка», загадочная девушка с пластырем на переносице и труднопроизносимой фамилией…

— Знавал я одного пана из Моравии, пана Пшепшеслава Щиборща…

— Команды выходят на площадку. Советская сторона — первая. Тот же состав?

— Они снова сменили состав! Бергштейн, Железнова, эта восьмерка с трудной фамилией, Федосеева, Синицына и Волокитина!

— Капитан?

— Капитан. Номер три. Та самая Мария Волокитина, которая села на скамейку во втором сете.

— И они выпускают её на решающий сет.

— На решающий сет, пан Пехачек. Когда ставки максимальные. Тренер возвращает капитана. Это не про тактику — это про характер.

— А «Олимп»?

— «Олимп» выходит… и… пан Пехачек. Моравцова.

— Опять?

— Опять. Квета Моравцова. Капитан настоящего «Олимпа». Она в стартовом составе на третий сет.

— Вместо кого?

— Вместо Прохазковой. Слушайте, я не знаю, что произошло в их раздевалке за эти десять минут, но обе команды выпускают своих капитанов на решающий сет. Обе. Одновременно. Как будто оба тренера прочитали одну книгу на ночь.

— Или оба поняли одно и то же.

— Возможно. Что этот сет выиграет не тот, кто сильнее бьёт, а тот, у кого крепче хребет.

— Кстати, о хребтах. Я тут наблюдал за залом в перерыве. Знаете, что интересно?

— Что?

— Ложа. Ложа для почётных гостей. Товарищ Грдличка ушёл ещё в середине второго сета, это мы с вами видели. Богдалова — ещё раньше. Так вот, в перерыве в ложу пришли двое новых. Я не разглядел лиц, но один — в военной форме. Советский офицер, судя по погонам.

— Вот как?

— А второй — наш. Чех. В штатском. Они сели рядом. Разговаривают.

— Интересно, пан Пехачек. Очень интересно. Грдличка уходит — военные приходят. Но мы с вами спортивные комментаторы, а не политические обозреватели, поэтому оставим эту тему людям с более высоким допуском и более низкой зарплатой.

— Согласен. Тем более что на площадке происходит кое-что поинтереснее.

— Что?

— Пан Дворник.

— Томаш?

— Томаш Дворник. Он простоял у ограждения весь перерыв. Десять минут. Не сел, не ушёл, не сходил за водой. Просто стоял и смотрел на пустую площадку.

— Может у него ноги затекли, и он боится, что если сядет — не встанет.

— Власта.

— Ладно, ладно. Влюблённый мальчик стоит у ограждения и ждёт свою маленькую богиню приёма. Это мило. Это очень мило. И я бы растрогалась, если бы не четыре бутылки «Оранжады», которые сейчас устраивают революцию в моём желудке.

— А вот и она. Бергштейн выходит на площадку. И… Власта, вы это видите?

— Вижу, пан Пехачек. Вижу. Но оставим некоторые вещи, они не для эфира. Скандал, скандал, конечно… боже эта мелкая либеро приехала сюда на день и уже увезет с собой в Москву сердце нашего чешского кумира всех девушек… обидно, пан Пехачек.

— Я не об этом, Власта. Посмотрите с каким настроем ступают капитаны команд! Решительные лица, уверенная поступь…

— Дуэль, пан Пехачек. Будет дуэль.

— Будет великий сет, Власта.

— Свисток! Третий сет! Подаёт «Олимп»! Подаёт… Моравцова!

— Моравцова? Квета? Капитан подаёт первый мяч⁈

— Капитан подаёт первый мяч на своей площадке, пан Пехачек. На площадке, где она знает каждую доску в паркете. И мяч летит…

Глава 6

Глава 6

Квета подбросила мяч вверх, привычным жестом, отработанным до автоматизма. Обычная верхняя подача, то самое движение, которое она могла бы повторить во сне. Подбросить мяч вверх, проследить за тем, как он взмывает к потолку, останавливается, замирает там, наверху… и потом падает вниз. На второй трети этого падения — оттолкнуться ногами от покрытия, зараннее выбрав слабину в коленях, толкнуть планету вниз, взлетая вверх с отведенной назад рукой.

Удар! Звонкий шлепок по коже и молния мяча стремительно уносится вдаль, на ту сторону площадки!

Вот то, из-за чего Квета в свое время пришла в волейбол — ей нравилось играть. Нравилось то чувство, с каким она провожала взглядом уносившийся мяч, нравилось подхватывать его за несколько сантиметров до падения, управляя своим телом в полете, нравилось понимать своих девчат без слов — на каком-то немыслимо быстром уровне, когда даже рта открыть не успеваешь, но знаешь, что этот мяч возьмут, а вот тут тебе бы лучше двигаться быстрей.

Нравилось, когда за сеткой напротив тоже стояла команда, которая принимала твои мячи и отправляла их назад, когда это была игра, а не избиение в одни ворота с сухим счетом. И счет в такой игре не так важен, важно то чувство, которое возникает, когда ты видишь, что твой сложный мяч на той стороне приняли и отправили обратно.

Вот из-за чего Квета пришла в волейбол. Но с тех пор многое поменялось и счет на табло стал главным из-за чего они все выходили на площадку. Главное — победа, так учили их. Неважно как ты победил, главное — победа.

На той стороне мелкая либеро с повязкой на голове легко приняла ее подачу и подвесила мяч в воздухе.

— Алди! — прозвучал боевой клич и в воздух взмыли две девушки, сейчас будет пайп!

— Ха! — в ответ над сеткой взлетают Яра-Мира, вытянув руки в двойном блоке! Но девушки с той стороны не бьют, а опускаются вниз… неужели снова из-за их спины вылетит добивающая? Но нет, девушки были приманкой, заставив Яру-Миру выработать свой ресурс на двойной блок, а мяч перехватила «семерка», гениальная Железнова, которая просто закатила его через сетку кончиками пальцев, едва-едва коснувшись…

— Мой! — рванула с места Квета, видя, что Ярослава и ее сестра — не справятся, они только опустились и восстанавливают равновесие, а вот она…

Прыжок! На этот раз не вверх, а вперед и в сторону, она летит над покрытием вытянув руку вперед и… успевает отбить мяч до того, как тот ударится о покрытие площадки. Удар всем телом выбивает из нее дух, она успела только напрячься после успешного отбива. Некоторое время она собирается с мыслями, слышит свисток за спиной. Розыгрыш.

Она встает, поправляет наколенники, бросает взгляд на табло. Да, очко соперникам. Она отбила в аут?

— Я отбила в аут? — говорит она вслух: — курва, пся крев!

— Ты все сделала правильно. — на ее плечо ложится тяжелая ладонь Ярославы Коваржовой: — это мы не успели подобрать потом.

— Верно. — кивает ее сестра Мирослава: — ты все сделала правильно… капитан.

— Тайм-аут! — кричит Милош Гавел из-за линии и машет рукой: — замена игрока!

Квета повернулась. В коридоре, по пути на площадку, он уже попытался её остановить. Загородил проход, начал говорить — спокойно, рассудительно, как взрослый с ребёнком. Она не стала слушать. Сказала «я выхожу на площадку, пане Гавел» и прошла мимо, протиснувшись между ним и стеной. Он не успел ответить — дверь в зал уже закрылась за её спиной, перерыв кончился, матч начался, времени у него не было.

Теперь у него было время. И повод — ноль-один на табло и капитан, которая валяется на паркете после неудачного приёма.

— Что будешь делать? — спокойный вопрос от Ярославы. Квета посмотрела на нее. Ярослава Коваржова, легенда. Она и представить не могла себе что будет играть с ней в одной команде, пусть даже только на один матч.

Ярослава и Мирослава, ее сестра, знаменитые «Яра-Мира», их фото вместе в свое время обошло все чешские таблоиды, кто-то даже своих детей так называл — Яра-Мира. Тут же стоит Хана Немцова, Петра и Павла Махачковы… игроки национальной сборной. Может быть у нее никогда в жизни больше такого не повториться, выйти на площадку с такими людьми. В обычной своей жизни она могла мечтать только попросить у них автографы, а тут — они вместе на площадке, по одну сторону сетки и более того, она — их капитан. Пусть только на одну игру, но все же…