Тренировочный День 14 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 11

— Железнова тогда же контракт с «Крыльями Советов» подписала. — отвечает Магдалена Прохазкова: — тут ничего удивительного. А вот восьмерка — это да… так играют на чемпионате мира и на Олимпиаде.

— Красиво, — согласилась Павла. Оторвала нитку от наколенника, намотала на палец и сморщила носик: — девчата… как-то это неправильно…

— Погоди, Павла… — останавливает ее сестра: — не встревай. Я что хочу сказать… эти москвичи видимо и правда подготовились. У них в команде необычные игроки, необычные тактики…и эти слухи про «особые» тренировки…

— Либеро у них тоже необычная. — кивает головой Ярослава: — Шустрая, везде успевает. Подвижная и… она меня бесит, если честно. Видели, как она мне язык показала⁈

— Маленькая, — сказала Петра. — Совсем. С перевязкой этой на голове. Ей сколько, двадцать?

— Около того.

Немцова крутила бутылку. Вода булькала внутри — единственный звук в раздевалке, не считая гудения бойлера в углу. Слова Гавела стояли посреди комнаты, и все их старательно обходили — как лужу на тротуаре.

— Ну, подача у Петры и правда сильная, — сказала Магдалена. Заполняла пустоту, как хозяйка, которая включает радио, чтобы не слышать ссору за стеной. — Если подавать в конфликтную зону, между восьмёркой и либеро, можно разбить их приём. Стандартная тактика…

— Стандартная, — кивнула Петра.

— И блок на восьмёрке нужно плотнее. Яра, Мирка, вы же можете зажать её, если прыгать одновременно? Не давать развернуться для этой скидки?

Одна из Коваржовых кивнула. Которая — Квета не разобрала.

Квета слушала. Сидела на своём краю, упираясь спиной в холодную стену, и чувствовала, как по позвоночнику ползёт не то озноб, не то злость. Горячая, тяжёлая, непривычная. Она не умела злиться. Три года капитанства — ни одного конфликта, ни одного скандала, ни одного повышенного голоса. Заботливая мамочка, как говорила Ната. Всех утешит, всех погладит по голове, всем нальёт чаю после тренировки.

Чай кончился.

— Я не буду так играть, — сказала она.

Павла замолчала на полуслове. Петра перестала ковырять наколенник. Немцова — та даже бутылку перестала крутить. Шесть пар глаз уставились на Квету, и в каждой паре читалось одно и то же: ты кто вообще?

— Квета… — начала Павла. Осторожно, как разговаривают с чужим ребёнком в магазине. — Ты же и так не…

— Не играю. Знаю. Сижу на скамейке в куртке, которая мне велика на два размера, и смотрю, как чужие люди играют в моём зале. Это ты хотела сказать?

Павла моргнула. Открыла рот. Закрыла.

— Но я — капитан этого клуба. — Квета поднялась со скамейки. Колено привычно хрустнуло. — Не Гавел, не Грдличка. Я. И в уставе «Олимпа», параграф двенадцать, чёрным по белому: капитан команды определяет состав на матч. Не тренер сборной, который приехал на один день и даже не знает, где тут горячая вода включается. Капитан.

Куртка съехала с плеча. Квета её не поправила.

— И на моей площадке никто не будет бить игроков из другой страны в лицо.

— Но они же тебя… — Павла не договорила. Не нужно было. Все и так слышали окончание: уберут, отстранят. В конечном итоге — выгонят.

Квета криво усмехнулась.

— А что они мне сделают? Уволят из клуба второй лиги, в котором даже тренера своего нет? Из клуба, у которого на один матч отобрали площадку, форму и состав?

Она стояла перед ними, чувствуя себя чужой в форме с цветами своего клуба, чужой в собственной раздевалке. А еще у нее ныла коленка после того матча в восемьдесят третьем… ныла коленка и немела правая рука. Но голос ее был тверд и не дрожал.

— Я и так уходить собиралась после сезона. Мне двадцать восемь, тело уже не то, и я не дура — знаю, когда пора. Так что пусть увольняют. Идут они…

Немцова поставила бутылку на скамейку. Медленно, аккуратно — донышко точно в центр деревянной планки. Подняла глаза на Квету — в первый раз за все это время.

— Я выйду на площадку, — продолжала Квета. — Выпустит меня Гавел или нет — я буду там. Как капитан команды. Потому что так будет правильно. Никто не отстранит меня до конца матча, для отстранения нужны причины, нужна процедура. До конца этого матча я тут капитан. Слышите?

Немцова подняла голову.

— У меня сестра в Брно, — сказала она. — Катержина. Двадцать лет, учится на медика. Такая же мелкая. — Пауза. Бойлер гудел. — Можете передать пану Гавелу, что я тоже не буду.

Петра выдохнула — длинно, со свистом, откинувшись на стену.

— Господи. Я уж думала, одна тут нормальная осталась.

— Ты не одна, — сказала Павла и потёрла лицо обеими ладонями. Потёрла так, что кожа покраснела. — Просто…

Не договорила. Не нужно было.

Все смотрели на Коваржовых. Потому что без них разговор не стоил ничего. Именно они — на сетке. Именно их руки ближе всего к чужим лицам. Именно им Гавел приказал «задеть рукой в блоке над сеткой».

Ярослава стояла у шкафчика. Лицо — закрытое, нечитаемое. Она смотрела на Квету долго, не мигая, и Квета выдержала этот взгляд, хотя ноги уже подрагивали от адреналина, а куртка окончательно сползла и держалась на одном локте.

— Жёстко, — сказала Ярослава. — Но честно.

— Жёстко, но честно, — повторила Мирослава. Первые слова за весь перерыв.

— И я хочу обыграть эту восьмёрку, — добавила Ярослава. — Чисто. Блоком. Прыгнуть выше, чем она скидывает. Мирка?

— Прыгнем.

Квета села. Ноги не держали. Адреналин схлынул, и колено напомнило о себе — тупой, ноющей болью под чашечкой.

— Ну, — Павла хлопнула ладонями по коленям. — Пошли играть в волейбол.

Коваржовы вышли первыми — одновременно оттолкнулись от шкафчиков, одновременно шагнули к двери. Немцова — следом, не оглядываясь. Петра сжала Павле плечо, и сёстры вышли вместе.

Квета поднялась последней. У двери обернулась — скамейки, шкафчики, бойлер в углу, мокрое пятно на потолке, которое она просила заделать с прошлого октября. Это все еще ее клуб, пусть ненадолго. Может быть, у нее в этом клубе уже нет будущего, зато все еще есть настоящее.

Она поправила куртку и закрыла за собой дверь.

— И мы снова в эфире, дорогие слушатели! С вами Властимила Коубкова и Йиржи Пехачек, мы ведём репортаж из спорткомплекса «Олимп», где через несколько минут начнётся решающий третий сет товарищеского матча между хозяйками площадки и московскими «Крыльями Советов». Счёт в матче — один-один. Только что мы пережили как разгром команды гостей в первом сете, так и впечатляющий камбек москвичей во втором! Накал страстей в спортивном комплексе «Олимп» достиг предела, кажется, отсюда я чувствую волнение зрителей и слушателей, трибуны находятся в состоянии спортивного экстаза, пан Пехачек!

— Я не видел такого со восьмидесятого, когда наша футбольная команда взяла «золото» на Олимпиаде в Москве, или с восемьдесят первого, когда у нас в городе прошел финал XXII чемпионата Европы по баскетболу! И Станислав Кропилак, наш национальный герой и кумир молодежи сумел-таки вырвать победу! Да, третье место, но пражане так болели за нашу команду! Вот и сегодня в воздухе висит напряженное ожидание третьего сета!

— Третий сет — решающий, уважаемые слушатели! Если бы вы видели эти трибуны, слышали гул голосов, видели лица пражан, вам бы тоже стало жарко! А все мы знаем, что когда вам жарко, на это есть только один ответ!

— «Оранжада»?

— «Оранжада», пан Пехачек. Освежающий напиток для всей семьи! Натуральный вкус апельсина, витамин С и пожелания успеха в каждой бутылке!

— Снова спонсор. К их чести, могу сказать, что в будочке у нас действительно стоит ящик сэтой самой «Оранжадой» и она довольно неплоха на вкус… даже чувствуется апельсин. Где-то там глубоко… впрочем хватит про спонсора. Вернемся в спорткомплекс «Олимп», где вот-вот начнется третий сет товарищеского матча между командами городов-побратимов Прагой и Москвой! От Праги выступает спортивный клуб «Олимп», городской клуб, капитан Квета Моравцова, от гостей… как там? «Ария Московского Гостя», да? От гостей выступает команда «Крылья Советов», капитан Сабина Казиева, но с нами запасной состав команды, временным капитаном тут Мария Волокитина.