Тренировочный День 15 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 7

— Тамара Михайловна… — сотрудник делает шаг назад и таможенница — выступает вперед.

— У нее ничего с собой не было. — говорит она, внезапно начав чувствовать себя неловко: — все же везут. Все везут. Ну, вы же понимаете, товарищ полковник. А она — не везет.

— Нет, не понимаю. — говорит полковник: — что значит — все везут?

— Ну… джинсы, духи, колготки, сигареты… все везут…

— То есть если советский гражданин назад, на свою родину ничего с запада не везет — то это причина его заподозрить, я правильно понимаю? — поднимает бровь человек в штатском. — Если он не спекулянт, то значит его надо досмотреть тщательно, раздеть догола и еще и внутрь заглянуть? А если кто везет с собой джинсы и сигареты чтобы потом продать — то он свой и можно пропустить?

— Я не… — Тамара Михайловна запнулась и сглотнула. Нет, она все сделала правильно, девушка очень подозрительная, но вот аргументация… если они сейчас ничего не найдут — как она это объяснит? С одной стороны она права — все ведут себя вот так, а эта — не ведет себя как все. Подозрительно? Очень. А с другой стороны, с точки зрения официальной… ну не должен советский человек барахольщиком быть. В теории. Но как начальству теорию от практики отделить так, чтобы неприятностей не огрести? Никак.

— Все с вами ясно. — человек в штатском наклоняется к микрофону, — Отставить личный досмотр! Вещи девушке верните и извинитесь!

Дородная женщина за односторонним стеклом отступает от спортсменки и пожимает плечами, стягивая с рук хирургические перчатки.

— Это же наши спортсменки. — выпрямляется человек в штатском, заложив руки за спину: — «Крылья Советов», товарищи. Они большое дело за границей сделали, мне только что генерал Ермаков звонил, просил, чтобы их встретили нормально и препятствий не чинили, а вы… — он строго посмотрел на присутствующих в комнате: — совсем момента не чувствуете! Девушки всю страну за рубежом представляли! А их по приезду обыскивают как преступников! Тамара Михайловна… — он поворачивается к ней: — ступайте на свой пост. Вы сделали выводы?

— Так точно, товарищ полковник! — ответила она, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Кто это такой — она не знала, но ей было достаточно реакции сотрудников в комнате, чтобы понять какие неприятности могут ее ждать. Выводы? Конечно, она сделала выводы. Команду не досматривать, пусть хоть ядерную бомбу проносят.

— Ну все, уже, все закончилось… — Виктор накинул на плечи Евдокии теплый плед, приобнял, выводя через служебный вход: — все позади.

— … твари. — тихо сказала девушка, шагая рядом с ним: — ненавижу.

— И я тебя прекрасно понимаю. Вон наша машина. Команда уже уехала на автобусе, у нас рейс завтра, сегодня погостим у «Крылышек» на базе. — говорит Виктор.

— Вот твари… — Евдокия никак не могла успокоиться, ее трясло. Наполовину от злости, наполовину от ужаса. Она же специально ничего с собой не взяла, ничего! Даже деньги отдала этой Масловой, чтобы соблазна не было. Ни парфюма, ни колготок, ни джинсов, ни сигарет. Потому что обожглась на молоке и теперь на воду готова дуть, потому что в прошлый раз ее на таможне и взяли! Она сразу себе сказала, что из Праги домой ничего не повезет, чтобы не было возможности прицепится к ней.

Но эта таможенница вызвала наряд! У нее сердце вниз рухнуло, когда она услышала «пройдемте». И самое главное — за что? Где она ошиблась? Сперва она даже подумала, что кто-то из команды ее подставил — как в прошлый раз, хотя она проверяла свою сумку и карманы, наученная горьким опытом, чтобы ничего не подкинули, но вдруг ей что в подкладку куртки вшили? Ужасный момент, когда она стояла там, на холодном полу, совсем голая и эта толстая тетка напяливала на себя перчатки, чтобы посмотреть внутри нее! Как будто она — сумка какая-то!

— Уроды… — прошептала она, садясь в машину. Виктор аккуратно прикрыл за ней дверь и сел с другой стороны. Машина тронулась, но она все еще была там — в той комнате с безжалостным светом, холодным полом и односторонним стеклом, откуда на нее пялились твари в погонах.

— В следующий раз вези с собой сигареты. — сказал Виктор: — или виски бутылочку. Таможня увидит и отцепится. Может даже конфискует, но зато ты как все будешь.

— … твари… — пробормотала она про себя. Потом ей в голову пришла одна мысль, что крутилась у нее в голове и все никак не давала ей покоя: — А как генерал Ермаков узнал, что творится? Неужели заранее звонил? — она замолчала, поняв, что если бы Ермаков звонил заранее то ее бы никто в комнату досмотров не привел, даже проверять толком не стали бы ни вещи ни самих. Значит ему кто-то позвонил, кто-то попросил… кто-то из тех, кто был рядом и знал о ситуации… этот Полищук и позвонил. Она взглянула на сидящего рядом тренера другими глазами. Не побоялся ее защитить, позвонил аж самому Ермакову, на таком уровне «услуга за услугу» тоже валюта, а он потратил услугу на то, чтобы ее не досматривали в той холодной комнате, чтобы эта толстая тетка не лезла к ней внутрь своими толстыми как сардельки пальцами…

Она все равно ничего не везла, ни на себе, ни внутри и казалось бы — подумаешь осмотрели бы, это как прием у гинеколога, выяснили бы все и отпустили. Но для нее это было важно… и как оказалось — для него тоже.

Она сглотнула.

— Кто ж его знает. — отозвался тренер и протянул ей открытый термос: — будешь? Сливовица. От Новотного. Я подумал, что тебе сейчас не помешает.

Она молча взяла предложенный термос и отпила, не чувствуя вкуса. Позвонил самому генералу, подумала она, другой бы не стал своей связью ради нее пользоваться. А если бы и стал — то потом обязательно что-нибудь взамен потребовал. Известно что. А этот… даже не признался, что это он звонил. И подождал ее. С пледом и термосом, машину откуда-то достал, сколько времени такси его ждало с включенным счетчиком?

Она снова взглянула на него. Обычный парень, таких тысячи по стране. Но… особенный. Никто бы так не сделал. Я слишком эмоциональна, подумала она, это все стресс, это все гормоны, я испугалась, а теперь я в безопасности и мне просто нравится тот кто рядом, я ассоциирую безопасность и спокойствие с этим человеком, а это неправильно… надо взять себя в руки.

— Вить. — тихо сказала она.

— А?

— Ты… можешь меня обнять еще раз? Пожалуйста…

Глава 4

Глава 4

— Привет. — легкие шаги и объятия. Сабина Казиева, бессменный капитан команды «Крылья Советов» отстранилась и окинула взглядом свою подругу. — Выглядишь хорошо! Даже загорела…

— И тебе привет! Сумасшедшая вышла поездочка… — отвечает Маша и отодвигает стул: — садись.

Они садятся за столик. Маша оглядывается вокруг. Кафе при гостинице «Москва» в ноябре — это особый мир. За высокими окнами уже стемнело, хотя на часах едва пять, и фонари на проспекте Маркса размазываются жёлтыми пятнами сквозь запотевшее стекло. Мокрый снег, первый в этом году, лепит по стёклам и тут же тает, стекая кривыми дорожками.

Внутри тепло и уютно. Пахнет варёным кофе из большого никелированного аппарата за стойкой, сигаретным дымом, который тянется сизыми лентами к высокому потолку с лепниной, и чем-то сладким — то ли пирожными «корзиночка» с масляным кремом, то ли ликёром из чьей-то рюмки. Тюлевые занавески, когда-то белые, — скрывают зал от случайных взглядов с улицы.

Столики — маленькие, квадратные, покрытые белыми скатертями с неистребимыми следами от чайных кружек. Стулья — тяжёлые, деревянные, с гнутыми спинками, из тех, что не сдвинешь случайно. На каждом столике — гранёный стакан с бумажными салфетками, алюминиевая пепельница и меню в кожаной папке, потёртой на сгибах до белизны.

Народу немного — середина рабочего дня. За дальним столиком двое мужчин в одинаковых серых костюмах негромко разговаривают, наклонившись друг к другу, перед ними нетронутые чашки. У окна — женщина в каракулевом пальто, наброшенном на плечи, курит длинную тонкую сигарету и смотрит в запотевшее стекло, словно ждёт кого-то. Или делает вид, что ждёт.