Не на ту напали (СИ) - Вовченко Людмила - Страница 80

— Я только что призналась вам в чувствах и почти не жалею. Это уже вызывает вопросы.

— Почти?

— Не зазнавайтесь.

Он остановился ближе.

— Я и не собирался.

— Лжёте.

— Да.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Она улыбнулась.

И на этот раз, когда он её поцеловал, сама потянулась навстречу.

Мягко.

Спокойно.

Без спешки.

Без нужды что-то немедленно доказать.

Так, как бывает между людьми, которые слишком долго жили в броне и вдруг поняли, что им впервые не хочется в ней спать.

Его ладонь лежала у неё на спине. Её пальцы — у него в волосах. Воздух пах яблонями, землёй и тёплой древесиной дома.

Она отстранилась первой, только чтобы положить голову ему на плечо.

И осталась так.

Не прячась.

Не объясняя.

Просто потому, что это было правильно.

— Вот теперь, — сказала она тихо, — я, кажется, действительно дома.

Он обнял её крепче.

— Да.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Пауза.

— Натаниэль?

— Мм?

— Если ты когда-нибудь решишь стать самодовольным, я тебя предупреждала.

Он тихо рассмеялся.

— А если я решу остаться?

Она подняла голову.

Посмотрела на него.

Прямо.

Без страха.

— Тогда останься.

И, наверное, именно в этой простой фразе было больше любви, чем во всём, что она когда-либо слышала от мужчин раньше.

Потому что здесь не было красивого обещания.

Только выбор.

Её.

И его.

Дом за их спинами тихо светился окнами.

Внутри Клара наверняка уже писала новые заметки, Фиби ворчала на тесто и на всех сразу, Том с Джебом закрывали сарай.

А они стояли в саду, в сумерках, среди яблонь и запаха земли, и впервые за долгое время у Элеоноры не было желания бежать.

Только жить.

Глава 16. Эпилог

Эпилог

Прошёл год.

Не тихо.

Не гладко.

Не идеально.

Но — правильно.

Утро в этот день началось с шума.

Не тревожного — живого.

Во дворе кто-то спорил. У сарая стучали молотком. С кухни тянуло хлебом, яблоками и чем-то сладким, что Фиби готовила только по особым случаям и при этом делала вид, что это случайность.

Элеонора стояла у окна.

Рука лежала на животе.

Круглом.

Тёплом.

Живом.

Она уже привыкла к этому жесту — почти неосознанному. Как будто проверяла: здесь? да. со мной.

Её отражение в стекле было другим.

Более мягким.

Но не слабым.

Волосы убраны небрежно, но аккуратно. Платье — светлое, домашнее, но с хорошим кроем. Живот уже невозможно было скрыть, да она и не пыталась. Спина прямая. Взгляд спокойный.

Женщина, которая знает, где она стоит.

И зачем.

Сзади раздался голос:

— Если ты ещё раз будешь стоять босиком у окна, я тебя привяжу к стулу.

Элеонора даже не обернулась.

— Доброе утро, Фиби.

— Оно было добрым, пока ты не решила снова изображать из себя героиню, которой всё можно.

— Мне многое можно.

— Не в моём доме.

Элеонора усмехнулась и всё-таки надела туфли.

— В твоём доме?

— В нашем доме, — буркнула Фиби. — Но следить за порядком всё равно мне.

— Это правда.

Пауза.

— Что ты готовишь?

Фиби прищурилась.

— Ничего особенного.

— Лжёшь.

— Пирог.

— Я так и знала.

— И мясо.

— Праздник?

Фиби кивнула.

— Год.

Элеонора медленно выдохнула.

Год.

Не как дата в календаре.

Как прожитое.

Пройденное.

Выдержанное.

Она обернулась.

— Клара уже встала?

Фиби фыркнула.

— Она не ложилась.

— Опять пишет?

— Опять пишет. И опять смеётся сама с собой.

— Значит, статья будет хорошая.

— Значит, у меня будет головная боль.

Элеонора рассмеялась.

Во дворе было оживлённо.

Сарай теперь выглядел совсем иначе — крепкий, аккуратный, с новыми дверями и железными задвижками, которые Коул всё-таки сделал «чуть толще, чем нужно». Ограда стояла ровно. У яблонь висели первые аккуратно завязанные плоды. У дальнего угла работали двое новых парней — тихие, но старательные.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Том, уже не мальчишка, а высокий парень с уверенными плечами, спорил с Джебом насчёт бочек.