Развод. Я ухожу из твоей жизни (СИ) - Черничная Даша - Страница 26

— Там клумба! — орет из окна старушка с первого этажа.

Оборачиваюсь на машину Гриши — он действительно встал поперек парковки и заехал передними колесами на клумбу. Из-за снега ее не видно, но прозорливая старушка бдит.

— Сейчас уберу, бабуль! — Гриша машет старушке и зовет меня под гневную тираду соседки: — Настя!

— Ничего не слышу. У меня батарейка села! — кричу не оборачиваясь и спешу к машине.

Но он все равно догоняет меня, преграждает дорогу, а я отступаю.

— Привет.

— Привет, — отхожу в сторону.

— Как ты? — спрашивает, разглядывая мое лицо.

— Отлично, — бурчу и отворачиваюсь, нажимаю на автозапуск машины, как бы намекая Грише, что я не очень готова сейчас разговаривать.

— Насть, я должен тебе все объяснить…

— Не должен, вообще-то, — отвечаю спокойно.

У Гриши меняется выражение лица:

— Нет, Настя. Я должен рассказать, почему я тогда уехал.

— А что, если я не хочу знать? — вздергиваю подбородок.

— О, нет, Настя, конечно же, хочешь, — криво улыбается. — Естественно, ты не понимаешь, какого хера я исчез тем утром. Не позвонил, не написал.

— Я, знаешь ли, тороплюсь, — отворачиваюсь от мужа.

Пока еще не ставшего бывшим.

Гриша перехватывает меня за локоть и дергает на себя. Надо сказать, делает это достаточно резко, я даже теряюсь.

— Я не допущу, чтобы все осталось вот так. Чтобы между нами снова были эти сраные недомолвки и фантазии на ровном месте, — перехватывает меня за второе предплечье, держит крепко и заглядывает в глаза. — Да, уехал. Да, оставил, ничего не объяснив. И снова проебался, Настя. Снова.

Он не отрицает, что понимает мои чувства, и это подкупает. Я молчу, лишь пытаюсь выровнять сердцебиение.

— Мать позвонила, сказала, что Аврора чуть ли не умирает, что ее сбила машина и она в реанимации.

Качает головой и усмехается своим мыслям.

— Аврора отвратительная мать. Хотя даже матерью ее назвать сложно. Но я не мог просто забить на этот звонок, ну никак не мог. Какой бы дрянью она ни была, она родила Сеньку.

— Что с ней? — заставляю себя спросить.

— Ничего, — опускает взгляд. — Провели меня на пару с матерью, как лоха.

Гриша сжимает мои руки и заглядывает в глаза:

— Насть, в любом случае я бы вернулся вечером к тебе, понимаешь?

— Понимаю, Гриш, — отвечаю безэмоционально. — Конечно, понимаю. Как думаешь, стало мне от этого легче?

Молчит.

— Я люблю тебя, Настя, — последний аргумент.

— И я люблю тебя, Гриша, — отвечаю твердо. — Люблю. Очень. Но знаешь, что я поняла за последние сутки?

— Что? — спрашивает с опаской.

— Я люблю всех, кроме себя.

— Я буду любить тебя за двоих.

Фыркаю и вырываю руки:

— Мы барахтаемся все в том же болоте, Гриша. Ходим по кругу. Я устала говорить об этом.

— Неужели та ночь ничего не значит для тебя?

— Она значит для меня слишком много. Ты, Сеня — вы для меня значите слишком много, — говорю устало.

— Чего ты хочешь, Настя? — убирает руки, уже не пытаясь прикоснуться ко мне.

— Я уеду.

— Что? — хмурится. — Куда?

Вчера ночью я распотрошила свою заначку и безжалостно потратила добрую половину на авиабилет в один конец и проживание.

Я и не думала, куда ехать. Открыла сайт по подбору авиабилетов, увидела пальму и пляж, прочитала, что в страну не нужна виза, и приняла решение.

Так я стала счастливым обладателем билета в страну улыбок. Мне показалось это символичным.

— Далеко, — не хочу вдаваться в подробности, но при одной мысли, что я улетаю отсюда, уголки губ дергаются.

— Ты едешь одна? — Гриша начинает заметно нервничать. — Куда едешь? Это может быть опасно.

— За границу. Страна безопасная. И да, еду одна. Ехать с кем-то я не хочу.

— Когда ты улетаешь?

— Через четыре дня.

Я складываю руки перед собой, потому что жду протестов и рассказов о том, что все это неправильно и я в страшной опасности, но неожиданно Яшин улыбается. Растягивает рот в довольной улыбке.

— Я отвезу тебя в аэропорт, — выдает твердо, отчего я даже теряюсь.

Он рад, что я уезжаю?

— Что? Как? Зачем? — хмурюсь. — И что, даже лекцию мне не прочтешь?

Гриша теперь уже выглядит совершенно довольным и делает шаг вперед, поправляет на мне шапку:

— Никаких лекций. Я рад за тебя. На самом деле. Хотя нет, — усмехается. — Если честно, я безумно хотел бы поехать с тобой, но вижу, что тебе сейчас это совершенно не нужно. Только у меня будет одна просьба.

— Какая?

— Я хочу знать, что с тобой все в порядке. Ты наверняка там купишь новую симку. Мне нужен ее номер.

— Хорошо, — соглашаюсь легко, я же понимаю, что все равно буду звонить оттуда. Маме, отцу, Сеньке.

Хмурясь, нерешительно разворачиваюсь и иду к машине, по дороге пару раз оборачиваюсь на Гришу. Тот стоит неподвижно на том же месте и провожает меня взглядом.

Открываю дверь машины, заношу ногу, но резко передумываю и спрыгиваю на землю, быстро иду к Грише:

— Почему ты так легко меня отпускаешь? — мне кажется, со стороны я выгляжу истеричкой.

— Есть у меня один мотив, — отвечает таинственно. — Да и этот отдых пойдет тебе на пользу.

Глава 38

Настя

Меня предупреждали, что тут можно легко сгореть. Я честно мазалась солнцезащитным кремом, но все равно сгорела в первые несколько дней.

Наверное, потому, что очень много времени проводила на море и в бассейне.

Первые дни я практически не отходила от моря. Пила свежевыжатые соки, объедалась фруктами и морепродуктами. Мой психолог наверняка сказала бы, что таким образом я заполняю пустоту внутри.

Я бы посмотрела на то, как она голодала бы тут.

Я впервые была в Азии и осталась под огромным впечатлением. Страна, от которой я не ждала ничего особенного, поразила меня. Она совершенно не похожа на нашу, да и люди отличаются, но между тем это не вызывает отторжения. Я будто приехала к дальним родственникам, у которых все иначе, но все равно мне безумно рады.

Я не любитель острой пищи, но ела дико жгучую еду как безумная.

Да, психолог и тут бы сказала, что я пытаюсь себя внутренне согреть.

Она просто не пробовала лааб и настоящий тайский том ям!

На второй неделе отдыха я не узнала себя в отражении.

Кожа бронзовая, волосы выгорели, кончики страшно посеклись. Кажется, по приезду домой мне придется конкретно обкорнать длину.

Выгорели даже ресницы, которые были темными. На носу проступили веснушки.

Но и это не все.

Я понятия не имею, сколько набрала килограмм, но молния на джинсовых шортах просто перестала застегиваться. Так что я еще и обновила гардероб. Ну а что, как раз будет в чем ходить летом.

В конце второй недели я познакомилась с Майей.

Она фрилансер, не особо перегруженная работой. Видимо, девушка настолько скучала по общению и соотечественникам, что была рада сблизиться со мной. Мы сдружились, хотя точек соприкосновения у нас практически не было.

— Господи, как перестать есть? — бормочу я, доедая блин с бананом и шоколадом, который купила прямо на улице.

— Никак, — фыркает она, доедая свою порцию. — Вот завтра на рынок поедем, там купим живых лангустинов и попросим их там же приготовить.

Я стону в голос, но на следующий день мы отправляемся на рынок и закупаемся неопознанными морскими гадами, которых нам сразу же и жарят на гриле.

Как не потолстеть тут — понятия не имею. В конечном итоге я покупаю еще и новый купальник, чтобы нигде ничего не перетягивало.

— Предлагаю завтра поехать на соседний остров, там охренительный пляж!

Я даже и не думаю отказываться.

На пляж нас везет паром, а потом услужливый мужчина на мотоцикле за символическую плату доставляет к бухте с голубой водой.

Идеальный день, чтобы наступить на морского ежа.

Я даже не расстраиваюсь — наоборот, смеюсь, пока один из местных тайцев что-то делает с моей ногой.