Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 107

Мужчина вежливо кивнул, а парень рядом с ним начал что-то тихо переводить на ухо инвестору.

— Я, знаете ли, хотел бы, во-первых, представиться, — продолжил Семён Семёныч, плавно жестикулируя. — Семён Семёныч, руководитель отдела по работе с ключевыми клиентами. А это мой коллега, Игорь Семёнов, который будет принимать участие в нашей сегодняшней встрече.

Игорь кивнул и произнёс:

— Здравствуйте.

Семён Семёныч шагнул к столу, протягивая руку. Иностранец поднялся, ответил на рукопожатие с коротким, но крепким пожатием. Парень с планшетом тоже встал и представился:

— Артур… переводчик.

Игорь пожал руку инвестору, потом переводчику. Руки были разными — одна уверенная, с мозолями от тенниса или гольфа, вторая тонкая, с сухими, чуть нервными пальцами.

Семён Семёныч, усевшись напротив гостя, сложил руки на столе и начал свою вступительную речь тем самым нудным, профессиональным тоном, который Игорь уже изучил досконально:

— Итак, господин Хансен, позвольте выразить вам наше искреннее расположение за проявленный интерес к инвестиционным возможностям нашего региона и, в частности, к тем активам, которые, смею заметить, в последние месяцы демонстрируют, так сказать, весьма убедительную динамику роста. Мы, безусловно, подготовили развёрнутую аналитическую базу, которая позволит вам составить максимально объективное представление о перспективах данной инвестиционной стратегии…

Артур, сидящий рядом с инвестором, выслушал этот монолог, повернулся к своему шефу и коротко произнёс:

— De har analyser som viser god vekst.(У них подготовлен анализ, рост активов хороший.)

Господин Хансен, не меняя выражения лица, наклонился к уху Артура и что-то тихо сказал по-норвежски. Его голос был спокойным, почти ленивым, словно он комментировал погоду.

Артур кивнул, выпрямился и обратился к Семён Семёнычу с видом человека, который привык быть мостом между двумя мирами:

— Мистер Хансен хотел бы услышать конкретнее о цифрах, — перевёл Артур.

Семён Семёныч выслушал его, и лицо его озарилось таким светом, будто ему только что вручили премию за выдающиеся заслуги в области корпоративной коммуникации.

— Браво! — воскликнул он, всплеснув руками с такой торжественностью, будто Артур только что прочёл гениальную лекцию. — Превосходный, я бы даже сказал, образцовый подход! Именно так, знаете ли, и должен выглядеть конструктивный диалог между профессионалами: чёткая постановка вопроса, отсутствие двусмысленности и фокус на, э-э-э, ключевых показателях. Я, признаться, всегда придерживался мнения, что лаконичность в деловой коммуникации — это, так сказать, высшая форма уважения к собеседнику, и ваше замечание, коллега, лишь подтверждает эту, э-э-э, аксиому. Итак, позвольте мне теперь перейти непосредственно к цифровым выкладкам, которые, смею заверить, были подготовлены с максимальной степенью, так сказать, аналитической глубины и фактологической достоверности.

Он достал планшет из пиджака, несколько раз нажал, увеличивая графики, и продолжил, набирая обороты:

— Как вы можете наблюдать на экране, господин Хансен, наш пессимистичный сценарий, который, подчеркну, учитывает не только стандартные рыночные флуктуации, но и целый ряд экзогенных факторов, включая геополитическую напряжённость и возможные колебания в сырьевом секторе, демонстрирует, э-э-э, доходность на уровне 8,4 процента годовых. Реалистичный сценарий, в свою очередь, базируется на умеренно-оптимистичных прогнозах по восстановлению деловой активности и предполагает показатель в 12,7 процента. И наконец, оптимистичный сценарий — а мы, как ответственные консультанты, обязаны его рассматривать, даже если вероятность его реализации оценивается нами как, э-э-э, не более чем 23 процента — даёт нам цифру в 18,2 процента. Причём, знаете ли, важно отметить, что все три варианта были протестированы на исторических данных за последние десять лет, и корреляция с фактическими показателями составила следующие…

Артур слушал, и его лицо постепенно приобретало выражение лёгкого ошеломления. Он переводил взгляд с говорящего Семён Семёныча на молчаливого Хансена и обратно, явно прикидывая, как из всего этого потока слов вычленить то немногое, что можно донести до клиента.

Игорь, сидевший чуть поодаль, наблюдал за этой сценой и чувствовал, как уголки его губ начинают предательски подниматься вверх.

«Интересно, — подумал он, с трудом сдерживая усмешку, — … а он всё это переведёт?»

Семён Семёныч наконец закончил, глубоко вздохнул и с чувством выполненного долга посмотрел на Артура:

— Прошу, коллега, передайте господину Хансену мои слова. Я, знаете ли, постарался изложить максимально ёмко, но если потребуются дополнительные пояснения по любому из параметров, я, безусловно, готов предоставить их в расширенном формате.

Артур выслушал это, перевёл взгляд на Хансена, задумался на пару секунд, явно отсеивая всё лишнее, и произнёс по-норвежски одно короткое предложение:

— Åtte, tolv og atten prosent. Avhengig av hvor dårlig det går. (Восемь, двенадцать и восемнадцать процентов годовой прибыли. В зависимости от того, насколько всё сложиться.)

Хансен кивнул, постучал пальцем по столу и ответил на том же языке, бросив короткий взгляд на Семён Семёныча. Игорь же сидел, сцепив руки под столом, и изо всех сил делал вид, что внимательно изучает документы перед собой.

Переводчик Артур, услышав ответ Хансена, повернулся к Семён Семёнычу и, слегка склонив голову, спросил:

— Мистер Хансен хочет уточнить: вы хотите сказать, что в любом случае рост обеспечен? Даже при пессимистичном сценарии?

Семён Семёныч, услышав этот вопрос, развёл руками с таким видом, будто ему только что предоставили возможность объяснить устройство Вселенной.

— О, это ключевой вопрос! — воскликнул он, поправляя очки и принимая свою любимую позу лектора, читающего важную лекцию. — И я, признаться, рад, что господин Хансен обратил на это внимание, потому что именно здесь, так сказать, и кроется основная ценность нашего предложения. Дело в том, что рассматриваемые активы имеют диверсифицированную структуру, которая позволяет даже в условиях неблагоприятной рыночной конъюнктуры обеспечивать положительную динамику за счёт, во-первых, долгосрочных контрактов с государственными корпорациями, во-вторых, встроенных механизмов хеджирования валютных рисков, а в-третьих — и это, пожалуй, самый важный момент — наличия, так сказать, опциона на обратный выкуп по фиксированной цене, который активируется при достижении определённых пороговых значений.

…То есть, даже если внешние факторы будут развиваться по самому неблагоприятному сценарию, мы имеем, э-э-э, юридически закреплённую возможность зафиксировать доходность на уровне не ниже 6 процентов, что, безусловно, делает данное вложение, так сказать, крайне привлекательным с точки зрения риск-менеджмента. Конечно, я говорю сейчас в общих чертах, но в нашем инвестиционном меморандуме, который мы подготовили специально для господина Хансена, эти механизмы расписаны с максимальной степенью детализации, с указанием всех юридических оснований и, знаете ли, прецедентов успешного применения в аналогичных ситуациях…

Он перевёл дыхание и с ожиданием посмотрел на Артура, который на секунду закрыл глаза, явно переваривая услышанное, затем повернулся к Хансену и произнёс по-норвежски:

— Han sier det er trygt. (Он говорит, что это безопасно.)

Игорь услышал этот перевод и мысленно усмехнулся: «Серьёзно? Он что, всего пару слов сказал? Ха-ха!». Затем он поднял глаза и встретился взглядом с Артуром.

Переводчик смотрел на него с лёгкой, едва заметной улыбкой — не насмешливой, скорее понимающей. Как человек, который каждый день переводит длинные монологи в короткие фразы и давно к этому привык. После чего Артур едва заметно пожал плечами: мол, моя работа такая, а уже в следующую секунду снова стал невозмутимым профессионалом, а Игорь снова сделал вид, что изучает документы.