Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 108

Хансен, немного подумав после того, как услышал перевод, чуть заметно улыбнулся — впервые за всё время, затем он что-то сказал Артуру, тот кивнул и обратился к Семён Семёнычу:

— Мистер Хансен хочет узнать: какой максимальный пакет акций доступен для приобретения? И какова будет конечная стоимость этого пакета?

Семён Семёныч воспринял этот вопрос как сигнал к новой лекции, он снова поправил очки, одёрнул пиджак и заговорил, явно входя во вкус:

— Великолепный вопрос, коллега, просто великолепный! Потому что именно здесь, знаете ли, раскрывается вся глубина нашего предложения. Дело в том, что рассматриваемый пакет акций, э-э-э, структурирован таким образом, что допускает несколько вариантов входа, в зависимости от, так сказать, инвестиционных предпочтений клиента и его аппетита к риску. Базовый вариант предполагает приобретение пакета в размере 15 процентов от общего объёма эмиссии — это, знаете ли, минимальный порог, дающий право на участие в стратегическом управлении компанией. Однако, если господин Хансен заинтересован в более, э-э-э, весомом присутствии, мы можем предложить пакет в 25 процентов, что открывает доступ к, так сказать, расширенному спектру управленческих решений, включая право вето по ключевым вопросам…

…Ну и, наконец, максимальный пакет, который, смею заметить, представляет наибольший интерес с точки зрения долгосрочного инвестирования, составляет 40 процентов. Это, э-э-э, стратегическая доля, позволяющая фактически определять вектор развития компании, при этом, знаете ли, сохраняется определённый баланс, поскольку 51 процент остаётся у основателей, что гарантирует, так сказать, преемственность управленческой команды и, как следствие, стабильность операционной деятельности…

…Что касается стоимости, то она, э-э-э, рассчитывается по формуле, которая учитывает текущую рыночную капитализацию, мультипликаторы по сопоставимым компаниям и, разумеется, дисконт за объём, который мы готовы предоставить при приобретении пакета свыше 25 процентов. Базовый пакет в 15 процентов оценивается в, э-э-э, 47 миллионов норвежских крон, пакет в 25 процентов — 74 миллиона, а максимальный, 40-процентный, с учётом всех, так сказать, преференций, обойдётся в 112 миллионов. Разумеется, все эти цифры, знаете ли, являются предварительными и могут быть скорректированы в процессе сделки, который, смею надеяться, мы проведём в ближайшее время, если, конечно, господин Хансен проявит, э-э-э, встречный интерес к нашему предложению.

Семён Семёныч выдохнул, вытер вспотевший лоб и с гордостью посмотрел на Артура. Тот молчал несколько секунд, переваривая услышанное, затем повернулся к Хансену и произнёс одну короткую фразу:

— Femten, tjuefem og førti prosent. Prisene: 47, 74 og 112 millioner kroner. (Пятнадцать, двадцать пять и сорок процентов. Цены: 47, 74 и 112 миллионов крон.)

Хансен снова задумался, что-то прикидывая в уме, после он повернулся к переводчику и сказал несколько слов на норвежском, затем Артур кивнул и обратился к Семён Семёнычу:

— Мистер Хансен хочет узнать: можно ли будет заключить сделку сегодня?

Семён Семёныч аж привстал в кресле от воодушевления. Его лицо засияло, глаза загорелись, и он начал говорить с таким энтузиазмом, будто ему предложили не просто заключить сделку, а спасти мир:

— Безусловно! Более того, я бы сказал, что сегодняшний день — это, знаете ли, оптимальный момент для, так сказать, фиксации условий. Дело в том, что текущая рыночная конъюнктура складывается, э-э-э, крайне благоприятно для покупателя, поскольку мы наблюдаем краткосрочную коррекцию котировок, связанную с сезонными факторами, и, смею заметить, уже к концу недели ожидается, так сказать, восстановительный рост. Если же говорить о юридической стороне вопроса, то все необходимые документы находятся в полной готовности: договор купли-продажи, акционерное соглашение, а также, э-э-э, дополнительные соглашения по структурированию сделки были подготовлены нашими юристами заранее и прошли, так сказать, предварительную экспертизу…

…Я, признаться, всегда придерживаюсь принципа, что в делах такого рода промедление не просто нежелательно, а, я бы сказал, прямо противопоказано. Поскольку каждый упущенный день может, знаете ли, обернуться изменением рыночных параметров, которые на данный момент, повторюсь, максимально лояльны к покупателю. Кроме того, если господин Хансен примет решение сегодня, мы сможем запустить процедуру юридической экспертизы уже завтра утром, что позволит завершить все формальности в течение, так сказать, минимально возможного срока, а именно до конца текущей недели. Учитывая, что следующая неделя, как вы знаете, будет сокращённой в связи с праздничными днями, любая задержка, э-э-э, неизбежно приведёт к смещению всех последующих этапов, что, с практической точки зрения, крайне нежелательно. Поэтому, смею утверждать, сегодняшний день предоставляет нам уникальное, я бы даже сказал, э-э-э, окно возможностей, упускать которое было бы, знаете ли, стратегической ошибкой.

Семён Семёныч перевёл дух и с надеждой посмотрел на Артура, тот, спокойно выслушав его долгий монолог, не меняя выражения лица, повернулся к Хансену и произнёс одно слово:

— Ja.(Да.)

Игорь смотрел на всё это с удивлённой улыбкой, которую уже не пытался скрывать.

«Эм… а так и должно быть, или это переводчику просто похуй? Или, может, этот Хансен ему так доверяет?» — задумался Игорь. — «Хм… а может, Хансену важна не детализация, а выводы», — отметил про себя Игорь. — «Семён Семёныч закапывается в нюансы, а клиенту нужно просто знать: риск есть или нет».

Он покосился на норвежца, тот сидел с непроницаемым лицом, но Игорю показалось, что в глазах мужчины мелькнуло что-то вроде лёгкого нетерпения.

Затем Хансен кивнул и что-то сказал Артуру, и тот сразу же перевёл его слова Семён Семёнычу:

— Мистер Хансен согласен и готов подписать документы сегодня.

Семён Семёныч просиял и закивал с такой энергией, будто только что выиграл мировое первенство по деловым переговорам.

Далее еще около двадцати минут Игорь сидел и слушал, как Семён Семёныч профессионально, с той самой нудной основательностью, обсуждал детали оформления сделки.

И иногда, когда переводчик переводил очередной монолог одной короткой фразой, Игорь едва заметно усмехался, но уже не от насмешки, а от какого-то странного восхищения этой идеальной машиной коммуникации: один говорит много, другой — мало, и оба довольны.

Наконец Семён Семёныч поднялся, поправил пиджак и произнёс:

— Ну что ж, господин Хансен, если у вас нет дополнительных вопросов, позвольте пригласить вас в, э-э-э, специально подготовленное помещение для подписания документов. У нас всё готово. — он повернулся к Игорю, и в его голосе торжественные нотки: — Ну что ж, коллега Игорь Семёнов, позвольте поинтересоваться: вы, вероятно, присоединитесь к нам для завершающего этапа? Думаю, наблюдение за процедурой фиксации, так сказать, договорённостей в документальной форме также может представлять для вас, э-э-э, определённую познавательную ценность.

Игорь покачал головой, вставая.

— Я думаю, мне уже пора возвращаться к себе… работать. Но мне очень понравилось, Семён Семёныч, как вы ведёте переговоры. Хороший опыт, спасибо.

Семён Семёныч посмотрел на него с выражением, которое можно было назвать отеческим одобрением.

— Знаете, коллега, это, э-э-э, крайне похвальный подход. Понимание того, когда наблюдение приносит больше пользы, чем участие, свидетельствует о, так сказать, зрелости профессионального мышления. И стремление вернуться к выполнению своих прямых обязанностей — это, безусловно, правильный выбор.

Игорь кивнул, попрощался с Хансеном и Артуром — те вежливо ответили — и направился к выходу из переговорной.

Он вышел в коридор, Семён Семёныч последовал за ним, держась чуть позади со своими гостями. Игорь кивнул ему на прощание и свернул в сторону своего рабочего места, а Семён Семёныч повёл иностранцев к лифтам, рассказывая им что-то на ходу.