Сладкое создание (ЛП) - Вендел С. И. - Страница 6

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Хакон, явно не успокоенный заверениями Аллариона.

— Это еще предстоит узнать. Пока — ничего, — он снова улыбнулся, находя внезапное напряжение забавным. — Я выбрал себе пару. Присматриваюсь к ней уже некоторое время, а свадьбы имеют свойство пробуждать чувства. Я намерен добиться ее и сделать своей.

Он повернул голову, отыскивая предмет своих новых чувств, и Хакон с леди Эйслинн последовали за его взглядом. В дальнем конце двора суетились несколько служанок, помогавших замковой прислуге разносить эль и сидр.

Там.

Он сразу выделил ее в толпе.

Молли.

Странное имя.

Во всем ее облике не было ничего от фэйри — от каштановых кудрей, обрезанных по плечи, до теплого загара кожи и веснушек, рассыпанных по носу и щекам. Особенно выделялась ее пышная фигура, испытывающая на прочность швы расшитого лифа. Ее улыбки были часты, цвета одежды теплые и опьяняющие, а ее аромат…

Алларион впервые заметил ее, когда она набирала воду из городского колодца. Необъяснимо притянутый движением ее пухлых губ в разговоре с подругами, он незаметно проследовал за ней до таверны. Ничем не примечательное заведение, но в других не было ее.

Алларион не употреблял спиртного, в нем не было нужды. Однако последние несколько месяцев он приходил туда раз в две недели, садясь в дальнем углу с нетронутой кружкой перед собой, просто чтобы видеть ее.



Он был не единственным, кто приходил сюда ради нее. По вечерам таверна обычно была забита под завязку, а Молли поддерживала веселье, подливая гостям выпивку и заряжая их своим искрометным юмором. Было в ней что-то особенное — то, как она встряхивала волосами… Как грациозно извивалась между столов и стульев… Как наклонялась, подавая напитки…

Это пробуждало в Алларионе чувства, которых он не испытывал… пожалуй, уже века. Он вкусил все возможные удовольствия — партнеров одного или многих, оргии, а затем и долгие годы воздержания. Фэйри живут так долго, что успевают изучить все грани наслаждения. Однако по мере того, как магия чахла под властью Амаранты, любое желание угасало в нем.

Молли воскресила былое пламя одной лишь кривой ухмылкой и игривым покачиванием своих пышных бедер.

Фэйри известны своей алчностью, но он никогда не жаждал ни богатства, ни славы. Однако с той самой встречи все, чего он желал — это Молли.

Это был идеальный выход. Человеческая азай, пробудившая его инстинкты и интерес, несомненно ускорит его связь с землей и, следовательно, достижение главной цели. А то, что она заставляет его черную кровь пылать — лишь сладкий бонус.

Казалось, новобрачные не слишком обрадовались, что его планы обрели конкретную цель.

Внимательно наблюдая за парой, Алларион продолжил:

— Ваше обещание заключается в том, чтобы при случае помочь мне — а если не получится, то хотя бы не мешать.

На шее полуорка напряглась жила.

— Хорошо, — сквозь зубы произнес Хакон. — Желаю удачи в твоих… ухаживаниях.

Этого было достаточно.

— Благодарю, друг мой, — Алларион хлопнул Хакона по плечу, затем поднес руку леди Эйслинн к губам, коснувшись тыльной стороны. — Надеюсь увидеть вас на следующем совете, наследница. Возможно, уже в статусе женатого мужчины.

Леди Эйслинн растерянно моргнула, но в конце концов кивнула.

Попрощавшись, Алларион оставил пару, вполне удовлетворенный достигнутым.

Направляясь к конюшням, чтобы представить любопытной принцессе Белларанда, он не мог сдержать усмешки. Какими бы странными ни казались ему люди, орки и прочие — судя по всему, он казался им втройне страннее.

Как забавно.

2



Свадьба наследницы Дарроуленда напоминала сказку — именно такую, что рассказывают детям на ночь. Даже полуорк-жених с зеленоватой кожей не портил картину, скорее, лишь добавлял волшебства этому дню, что Молли наблюдала с восхищением. Он и правда выглядел внушительно под арочным сводом, украшенным гроздьями глициний, глядя на свою невесту так, будто она воплощала все самое светлое в этом мире.

Молли и другие городские служанки, собранные на обслуживание сотен гостей, пришедших посмотреть, как леди Эйслинн выходит замуж за своего кузнеца, вздыхали от всей этой романтики. Платье наследницы, кристаллы, сверкающие в ее волосах, безудержная улыбка, с которой она смотрела на жениха — все это заставляло и Молли чувствовать сладкое щемление в груди.

Но теперь пришло время работать.

Такие возможности, как сегодня, выпадали нечасто. Семья Дарроу щедро оплачивала труд всех работников — даже временных, вроде нее, — и Молли с нетерпением ждала момента, когда добавит горсть заработанных монет к своим тайным сбережениям.

Она копила эту скромную сумму с тех пор, как поселилась в таверне дяди Брома, твердо зная: когда-нибудь она откроет собственное дело. Никто не прискачет на белом коне и не увезет Молли в закат, сказки не случаются с простыми служанками. Поэтому она припрятывала монетки, которые гости то роняли, то ловко подкидывали ей, прежде чем дядя успевал их «конфисковать». Готовилась к тому дню, когда…

Ну, когда наконец что-то изменится.

Как она часто напоминала дяде Брому, она бесконечно благодарна ему за кров. Обожала своих младших кузенов (у Брома их было аж пятеро от двух жен и любовницы) и даже любила саму таверну. Да, посетители бывали шумными и слишком свободными в жестах, зато веселыми и нередко щедрыми. Порой достаточно было лишь игриво подмигнуть, чтобы получить чаевые.

Но благодарность не означала, что она хочет провести в этой таверне всю жизнь. Двадцать шесть лет, и больше половины из них прошло в заботах о дядином заведении и его пестрой семейке.

Молли не знала, что ждет ее за пределами таверны — «Ничего!» любил твердить Бром — но она хотела получить шанс это выяснить. А для этого нужны были собственные деньги.

Бром, конечно, протестовал против ее ухода на обслуживание свадьбы.

— Кто присмотрит за заведением? — ворчал он.

— Сегодня тут все равно никого не будет, все на свадьбе наследницы, — ответила Молли тем утром. — Справишься и с единственным забредшим пьяницей.

— Но малыши…

— Уже заняли лучшие места, — вероятно, чтобы потом перепродать их с наценкой. Ангельские личики не мешали детям унаследовать коммерческую жилку отца.

Она оставила дядю Брома бубнить себе под нос. Так с ним и надо было — дай ему палец, он и руку отхватит, как убедились все женщины в его жизни. Не случайно все они его покинули, а в Дундуране не находилось желающих выйти за него замуж.

Но сегодня он не имел значения.

Да, сегодня она работала как обычно, но солнечный свет, прекрасная церемония и всеобщее веселье придавали ее шагам особую бодрость. Вместе с другими служанками Молли утоляла жажду гостей, пока свадьба подходила к концу, и люди начали расходиться по двору или выстраиваться в очередь, чтобы поздравить леди Эйслинн и нового лорда-консорта.

Молли щедро раздавала свои лучшие улыбки — не забывая продемонстрировать пышный бюст — когда гости проходили мимо. На ее столик то и дело падали лишние монетки, на что она отвечала игривым подмигиванием и приглашением вернуться за добавкой.

Это была давняя игра с посетителями: достаточно флирта и намека на доступность, чтобы заинтересовать, но не спровоцировать. Она обслуживала столы с тринадцати лет, когда ее женские формы развились куда раньше, чем у сверстниц. Чтобы выжить, пришлось научиться использовать это преимущество.

Глубинная неуверенность в своем теле никуда не делась — грудь привлекала слишком много внимания, а годы еды в таверне сделали бедра округлыми, а живот — мягким. Некоторые мужчины воспринимали ее формы как приглашение к вольностям. Она научилась уворачиваться и давать отпор, знала, когда можно флиртовать, а когда лучше притушить улыбку — но это не всегда спасало от навязчивых рук.