Савонарола - Старшов Евгений - Страница 2

Говоря о биографиях фра Джироламо, опубликованных у нас, мы также имеем весьма немногое, и по большей части переводное, исключение – две довольно небольшие дореволюционные работы А. К. Шеллера-Михайлова (причем можно говорить даже об одной работе, так как первая почти дословно вплетена во вторую), также «восходящие» к Виллари. Добротнейший труд этого итальянского исследователя (впервые вышел в середине XIX века), ставший основой для многих биографических исследований, в частности в Великобритании и США, был переведен у нас еще в 1913 году. Считается – отчасти справедливо – несколько устарелым и однобоким, однако ничего лучшего пока не издано. К сожалению, многочисленные подлинные документы, приложенные автором к итальянскому изданию, были в русском переводе опущены (их заменили парой писем и фрагментами проповедей, о чем уже упоминалось ранее). Несмотря на то что в постсоветское время этот труд неоднократно переиздавался, это серьезнейшее упущение так и не было исправлено. К сожалению, бόльшая часть англоязычных изданий пошла по тому же пути, и лишь в лондонском издании 1863 года перевода Леонарда Хорнера была представлена часть этих уникальных документов, включая послания Савонаролы, бреве папы Александра VI, текст приговора и т. п., благодаря чему и появилась возможность представить их теперь читателю в нашем переводе. Более того, некоторые документы Хорнер добавил из других изданий.

Вышедшая в 1982 году работа немецкого историка Хорста Херманна «Савонарола. Еретик из Сан-Марко», к сожалению, представляет собой сочинение довольно невысокого уровня, единственная ценность которого – постоянные параллели с историей немецкой Реформации. Во-первых, мы не «слышим» никаких подлинных мыслей самого Савонаролы, автор буквально игнорирует писания своего героя, но вместо этого погружается в умильное самолюбование. То есть если кто-то надеется увидеть в ней четкое изложение социальных или богословских позиций Савонаролы, то будет горько разочарован. Изложение начинается с конца, перескакивает с одного на другое и т. п. Рассуждать о мыслителе, практически не используя текста его трудов, по крайней мере странно. Наконец, о многих фактах жизни неистового монаха читатель узнает только из приложенной «Хронологии». Один раз немецкий автор именует свою работу «эссе», и только в этом смысле тогда ее и возможно рассматривать – без каких-либо ожиданий. Редактор работы, видный исследователь науки и философии итальянского Возрождения А. Х. Горфункель, недаром писал в предисловии: «Феномен Савонаролы, принадлежащий к числу наиболее интересных и сложных явлений в истории итальянского Возрождения, еще ждет глубокого исследования. Хотелось бы надеяться, что появление в русском переводе популярного жизнеописания Савонаролы Хорста Херманна послужит толчком к более основательной разработке этой проблемы в советской исторической литературе». К сожалению, известные процессы, уничтожившие СССР, сделали благое пожелание редактора невозможным. В 1998 году в издательстве францисканцев появилась небольшая биография Савонаролы пера католического священника Тито Санте Ченти – не совсем уж плохая, но с соответствующим клерикальным оттенком и под конец начавшая изобиловать грубыми фактологическими ошибками; но, опять же, это переводной труд.

Характерной чертой нашей работы является то, что мы постарались дать как можно больше слова самому Савонароле. У кого-то пространные и частые цитаты вызовут недовольство (всем ведь не угодишь) и обвинения автора в лени, но это не так. Просто, знакомясь с трудами о Савонароле, ясно осознаешь: каждый автор словно рисует портрет, и в итоге Савонарола у каждого свой. Виллари густыми, сочными мазками нарисовал монументального борца за свободу – вполне в духе того эпохального времени объединения Италии, в которое жил и творил данный автор. Отец Тито Ченти нарисовал совершенно иконный лик, плоский и обескровленный. Херманн – какую-то абстракцию в стиле кубизма. Потому и важно «разговорить» самого нашего героя, а на основании его речей и писем каждый читатель уж нарисует себе «своего» Савонаролу. По крайней мере, мы на это надеемся, хотя и сознаем, что наследие феррарца настолько обширно, что при отборе цитат все равно действует авторский субъективизм. Ничего не поделаешь. Ведь у автора перед мысленным взором тоже живет «свой» фра Джироламо…

Итак, дерзая на создание первой в России обстоятельной биографии Джироламо Савонаролы, отметим, что при ее написании автор опирался на большое количество материалов, переведенных им с английского языка и доселе практически неизвестных русскоязычному читателю. Это не только документы из упомянутого ранее лондонского издания (1863) работы П. Виллари, но также собрание «Духовных и аскетических писем»[5] (издано Б. Рэндолфом), фрагменты трактата «Триумф Креста» (считается главным произведением Савонаролы, однако на русский язык доныне не переведен) и другое. Неплохой «урожай» цитат и сведений был собран из винтажных англо-американских биографий Савонаролы, хотя творчество самих англо-американских исследователей по качеству весьма разнородно и без Виллари невозможно (в чем все более или менее сознаются), – от капитального труда Г. Лукаса (с роскошным справочным аппаратом и бесценной массой протоколов допросов Савонаролы, переведенных нами и, таким образом, впервые ставших доступными русскоязычным читателям) и добротных работ У. Кларка и Э. Уоррен до откровенной халтуры Э. Адамс, спутавшей отца Савонаролы с дедом. Особо следует подчеркнуть важность исследования писем Савонаролы при составлении его исторического портрета. Именно в частных письмах, адресованных самому разному кругу лиц, начиная от родных и собратьев-монахов до французского короля Карла VIII, огнем и мечом прошедшего по Италии, личность и характер Савонаролы предстают во всем своем многообразии. Даже в отношении какого-либо отдельного лица он одновременно и вежлив – и резок (письма к французскому королю), трепетен – и откровенно груб, если его объяснениям не внемлют и не понимают его высоких стремлений (письма родным); порой действительно фанатично желая загнать легкомысленно-блудливое флорентийское стадо в ограду Божию, он не колеблясь готов принести себя в жертву ради этих самых людей, спасения их душ и утешения в скорбях (краткие, но красноречивые письма брату из охваченного чумой города, который он отказался покинуть); письменная дуэль с коварным римским папой Александром Борджиа делает честь обоим противникам как достойным современникам Макиавелли. Во многих посланиях нам, людям ХХ, а тем более XXI века, видится словно бы некое прикрытие Савонаролой своих взглядов и речей именем и властью Бога – но еще большой вопрос, было ли это сознательным макиавеллистическим ходом хладнокровного расчетливого властолюбца или же упрямо-наивной верой средневекового человека в то, что Бог действительно говорит с ним и он передает Его волю. Фанатизм мученика, с которым прожил свою жизнь и тем более принял свою страшную смерть неистовый монах, свидетельствует, пожалуй, о втором. И если исследовать его эпистолярное наследие с этой точки зрения, будет очевидно одно: за некоторыми негативными чертами характера Савонаролы, явно проглядывающими в его письмах – определенной нетерпимостью, догматизмом, резкостью, авторитаризмом и т. п., мы никогда не увидим главного порока основной массы духовенства и беспринципных политиканов – лжи. Ибо сказано в Писании: «Ваш отец – диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он – лжец и отец лжи» (Ин. 8:44). Так что если Савонарола в чем-то и заблуждался сам, то делал это искренне, и ошибки свои и заблуждения искупил вполне, убитый теми, кто не желал слушать его спасительные слова и следовать им.

А считать его святым или не считать… Ему от этого не будет легче, и излишней правоты и убедительности его словам и деяниям не добавит. Каждый сам для себя должен решить этот вопрос, если чувствует в этом необходимость. Некоторые католики уже не первый век довольствуются несколько наивным, но логическим рассуждением: «Если Екатерина Сиенская, признанная святой, молилась Савонароле как святому, значит, он тоже святой». Гораздо шире на вопрос взглянули индусы, которые в чем-то наивнее, в чем-то мудрее нас. Читатель может и не поверить, но тем не менее: невзирая на европейское происхождение и христианскую религию Савонаролы, они провозгласили его Махатмой. И это правильно, при чем тут цвет кожи и вера, если добродетель духа универсальна (да и это не препятствие: автор лично видел в архиепископском дворце Старого Гоа статую святой Жанны д'Арк с чертами лица индийской национальной героини Лакшми Баи). «Махатма» в переводе с индийского означает «Великая душа». И Махатмой были не только всем известный Ганди, эпические мудрецы-риши и Кришна в «Бхагавадгите», но и Ленин был провозглашен индусами Махатмой, и, если не ошибаемся, Рерихи. Подтверждением служит изданная в Дели в 1933 году работа Бенимадхава Агравала «Итали Ка Шахид (Махатма Савонарола)». Весьма интересно было бы изучить и изложить индийский взгляд на предмет, но хинди автор, к сожалению, еще не выучил, и перспективы этого деяния более чем туманны, ибо, как заметил еще великий и премудрый Гиппократ: «Жизнь коротка, наука длинна». И если пока их обеих хватило на создание предлагаемой благосклонному вниманию читателей биографии великого итальянца, то и это весьма неплохо.