Набор (СИ) - Видум Инди - Страница 5

Я заметил за дверью Прохорова, мрачно подглядывающего в щель. Ему точно не о чем переживать: этот алхимик ни на какое руководство неспособен, типичный ведомый, хотя по характеристикам и неплохой специалист, но совершенно безынициативный. Этот подсиживать не будет, будет тихо заниматься своим делом, скорее всего, под боком у супруги, готовить разнообразные целительские зелья и мази, в лечебнице, на создание которой Ксения явно была настроена.

Глава 3

Прохоров после ухода визитеров заявил, что Захар ему категорически не нравится.

— Чую, что он так себе алхимик, — напирал Прохоров. — Намучаемся мы с ним, вот увидишь, Петь. Давай ты только целительницу возьмешь?

— Они идут в комплекте, по отдельности не нанимаются, — сообщил я расстроенному Прохорову.

— Может, уговорим?

— Не уговорим. Они планируют пожениться.

— Да разве они пара? Он же как телок, которому пастух нужен, — возмутился Прохоров.

— Из нее выйдет прекрасный пастух.

— Пастушка, — насмешливо поправила Наташа. — Прекрасная пастушка, да, Григорий?

— Вам бы все шутки шутить, — насупился Прохоров.

— Гриш, ты подумай. Она — девушка с образованием, а тебя на занятия из-под палки загонять приходится.

— Вот уж неправда твоя, Петь. Павел Валентинович говорит, что по основным дисциплинам я хоть сча́с сдать всё могу.

— Сейчас, — поправил я.

— Не суть важно. Главное — могу. А что касается образования… Петь, ну на фига мне университеты? Я ж практик. Мне дипломы ваши не нужны. Курсы окончу — и достаточно. Присмотрел уже. Трехмесячные. Бумага будет — мне хватит. А остальное… Я ж не наниматься к кому собираюсь, а для души делать.

— Ты собирался стать главой моей алхимической службы, — напомнил я. — Передумал?

— Чегой-то передумал?

— Для главы трехмесячных курсов мало. Он должен не только знать все тонкости процессов, но и разбираться в администрировании.

— Каком ещё сри́ровании? В приличных домах клозеты есть.

Наташа не выдержала и засмеялась.

— Так, Гриша, тебе от меня первоочередная задача. Найти в словаре слово «администрирование», узнать значение и запомнить.

— Прямо сейчас?

— А чего тянуть-то? Твоя красивая целительница уже ушла и не вернется.

Прохоров оскорбленно развернулся и вышел из гостиной. Наташа собралась было тоже, но я ее остановил:

— Как ты думаешь, я не зря согласился их взять? Мне настрой Прохорова не нравится. Как бы у него с Захаром конфликт не вышел.

— Можно их развести, — ответила она. — Приставить Захара штатным зельеваром к целителям. Это устроит всех. А на Прохорове будет снабжение всем остальным, в основном дружины. Ты, кстати, ему правильно сказал: должность, на которую он нацелился, требует большой бумажной работы.

— Я вон не нацелился, а бумажная работа всё равно заваливает. Поможешь разгрести? Нужно придумать ответы, да и Маренину написать.

— Маренину через Валерона можно передать и не стесняться в выражениях, — ответила она.

— Да в том-то и дело, что, помимо этого, нужно почтой отправить письмо. Нам священника обещали выделить, поэтому нужно с формулировками быть очень аккуратными.

Я пересказал Наташе всё, что мне посоветовал Николай Степанович, и она признала совет дельным. В кабинет мы пришли вместе. Николай Степанович дождался моего появления, и письмо мы составили втроем. Уверен, те, кто сунет туда нос, будут полностью удовлетворены содержимым.

Николай Степанович вызвался отправить письмо, и мы с Наташей остались вдвоем, после чего я с ней поделился Лёниными проблемами. Сводного брата я пока не видел — не удалось нам пересечься со вчерашнего дня: оба оказались слишком занятыми. Вчера он пришел домой слишком поздно, а сегодня я ушел слишком рано, а когда вернулся — Лёня уже отправился на занятия.

— Это слишком грубо для Щепкиных, — задумчиво сказала Наташа по окончании моего короткого рассказа и демонстрации обоих писем с приглашениями.

— Думаешь? — удивился я. — На мой взгляд, князья не особо выбирают выражения в общении с теми, кого считают ниже себя по положению.

— В том-то и дело, что Беляевы стоят довольно высоко, — ответила Наташа. — Разумеется, Щепкины не считают их равными себе, но не до такой степени, чтобы забыть элементарную вежливость. Что-то здесь не так. Нужно точно узнать у Лёни, что ему сказали. Каждое слово важно.

— Думаешь? — удивился я. — Ему всё равно отказали, так какая разница, в каких выражениях?

— Разница есть, — возразила Наташа. — Возможно, там был отказ до выполнения определенных условий. Они могут казаться Лёне невозможными, но таковыми не быть. И требования поставлены именно для того, чтобы заставить его двигаться в нужную сторону.

— Думаешь? — еще сильнее удивился я.

— Чувствую. Петь, они его принимали, зная, что он ухаживал за Анастасией, значит, отказать от дома по этой причине не могли.

— Короче говоря, нужно расспросить Лёню?

— Именно так. Чувствую, всё не так просто. Тем более ты мне пересказываешь с чужого пересказа, а не со слов сводного брата, ведь так?

— Так, — признал я. — Так что, отвечаем Щепкиным? Идём на бал?

— Тебе так хочется потанцевать?

— С тобой? Разумеется. Разве что-то может быть лучше танца с такой красавицей?

— Ой, не начинай, — она недовольно фыркнула.

— Наташа, прими за аксиому, что тебе намеренно внушали, что ты некрасивая, чтобы ты чувствовала себя ущербной и была согласна на любой предложенный родителями вариант. А им было выгодно, чтобы ты никуда не делась от сестры. Успокойся ты по поводу своей внешности. Ты — красавица.

— Не надо врать. У меня куча недостатков, например…

— Это всё не недостатки, а то, что отличает одного человека от другого, — отрезал я. — Ты мне нравишься именно такой, как есть.

— Что-то я этого не заметила, — мрачно сказала она. — Ты еще скажи, что я красивее этой целительницы.

— Для меня — без сомнения, — уверенно ответил я, — потому что я не Прохоров.

А потом от слов перешел к делу, потому что поцелуи в данном случае куда доказательнее. Подозреваю, что будь в кабинете что-то горизонтальное, помимо стола, поцелуями бы дело не ограничилось, и это хорошо, потому что, когда я уже начал подумывать о том, что стол — тоже подходящая поверхность, на него материализовался Валерон.

— Вот так вот, — возмутился он. — Здесь бегаешь, не покладая лап, а они развлекаются.

— Стучать надо, а не вламываться, — проворчал я. — Мы тоже имеем право на личную жизнь, хотя бы иногда.

— Ты реши вопрос со своей клятвой, а потом займешься личной жизнью, — отрезал Валерон. — Наше зелье я забрал.

— Какое наше зелье? — спросила Наташа, потому что я промолчал.

— Которое несправедливо использовалось Куликовыми, конечно, — ответил Валерон. — Делал-то его Петя, а Пете ничего не досталось.

— Отцу нужно княжество поднимать с нуля, — напомнила Наташа.

— Ему кое-что осталось. Для личных нужд хватит, — ответил Валерон, как будто бы он именно это и задумывал, а не не сумел подобраться ко всем запасам. — И у твоего отца есть ресурсы, а нам княжество действительно с нуля поднимать. Если ты не в курсе, твой муж решил еще деньги спустить на целителей и газету. Как будто у нас их куры не клюют.

При упоминании кур морда Валерона смешно сморщилась в отвращении — наверное, вспомнил нашу с ним неудачную попытку в птицеводстве, когда наглые пернатые твари, даже не будучи тварями зоны, всё равно не проявили должного уважения к моему помощнику. Неправильно оценили врага, за что и поплатились. Перед ними даже выбор не поставили: мясо или яйца, пустили всех на мясо.

— Я тебя сейчас еще сильнее расстрою. Я оплачиваю возвращение священника в княжество.

От неожиданности Валерон бухнулся на задницу.

— А этот-то тебе зачем? Нет, мы так не договаривались, — возмутился он. — Еще чего не хватало — за наши деньги церковников кормить. Пусть сами кормятся.

— Я рассчитываю на их помощь против Рувинского и Базанина.