Набор (СИ) - Видум Инди - Страница 54

— Да мы заметили. Он поначалу куда адекватней был, а потом уже и физические признаки начали проявляться, и в разговоре странности проскакивали. Мы уже подумывать начинали, не прибить ли его превентивно. Но, сами понимаете, пока человек в себе — рука не поднималась. Всё же если бы не его помощь — и мы бы не выжили.

Разговор полностью ушел с интересующей меня темы, но ясности он не принес: загадка ячейки так и не выяснилась. И всё же мне казалось, что в ячейке находился именно тот странный контейнер с рунами. Я был в этом почти уверен, как и в том, что с помощью содержимого возможно разрушение реликвии. Не зря же у Резенского с собой такой был — как раз на случай, если Верховцеву удастся активировать реликвию в столице.

Клятву у магов я принял.

Гольцев пообещал немедленно заняться работой и посетовал, что архив придется заводить с нуля. Я его порадовал, что основа у меня имеется, но в Святославске. И до того как заняться работой, предложил устроиться. У нас пострадавшим от зоны выдавалось пособие, на которое можно было купить вещи первой необходимости. Выдавал его Маренин, который внезапно после ухода магов предложил:

— Петр Аркадьевич, а давайте этого уволенного из банка к себе возьмем?

— Зачем? — удивился я. — Мы не можем помогать всем.

Нет, пообщаться с этим мужиком я бы не отказался. Он может знать, какая именно ячейка интересовала начальство, что там лежало и кто это принес. А может и не знать, что более вероятно: будь он в курсе махинаций начальства, его бы просто так на улицу не выставили, а если выставили бы, то трупом. Но брать его ради разговоров на работу?

— Не можем, Петр Аркадьевич, — согласился Маренин. — Но нам нужен грамотный бухгалтер. Объемы средств растут. Да и вообще на перспективу — через год нам уже прицельно искать придется человека на эту должность, а здесь — готовый вариант. Дружинники говорили, что он банку был предан как пес. А теперь его выпнули.

— Он может быть под клятвой, — задумался я. — Но если нет, это прекрасная идея, Георгий Евгеньевич. Мне самому даже в голову не пришло. Только лучше бы сделать так, чтобы он пришел сам, а не мы выразили интерес в его найме, понимаете?

— Чтобы банк не понял наш интерес превратно, Петр Аркадьевич?

— Вот именно. Про ячейку я его всё равно расспрошу, но думаю, ничего интересного не узнаю, ради этого я его не брал бы. Впрочем, он может и не согласиться на клятву.

— Придумаем, как это обстряпать, Петр Аркадьевич.

Я встал из-за стола, намереваясь пройти к себе и заняться обдумыванием пауков-диверсантов, но внезапно передо мной на стол вывалился Валерон.

— Комиссия приехала! — возбужденно тявкнул он. — Они сейчас ругаются с Рувинским, настаивают на обыске. Он возмущается, что ему не верят на честное слово, и пока отказывается. Но его продавят. Если подкидывать что-то, то немедленно.

— Не что-то, а запечатанные мешки с казной, — поправил я, сожалея, что больше ничего компрометирующего у нас не было.

Кроме трупа Софии, разумеется. Но его появление вызовет слишком много вопросов и резко ухудшит мое положение. Нет уж, пусть все считают, что она всего лишь хорошо спряталась.

— Один должен быть распечатан, — заметил Маренин, — для большей достоверности. И изъять деньги оттуда нужно будет почти все.

Жадность Валерона оказалась на редкость заразной. Вот и мое доверенное лицо думает, как бы пограбить государство.

— Это деньги армии, — напомнил я. — Выйдет, что мы ее грабим.

— Не мы, а Рувинский, — возмущенно тявкнул Валерон. — Мы не грабим армию. Мы только свое берем.

Чье бы оно ни было…

— А его заставят выплатить всё до копейки, — добавил Маренин. — На обследование у мага разума он не согласится — слишком много постороннего те цепляют, а у него наверняка хватает делишек таких, что воровство казны покажется детским садом. Так что выплатит и не пикнет.

В результате один мешок с казной мы вскрыли и извлекли примерно три четверти, после чего Валерон умчался подкладывать деньги нашему злейшему врагу, немного опечаленный этим фактом. Не фактом подкладывания, разумеется, а тем, сколько денег на это уйдет. Он предпочел бы подкладывать что-то другое, вредное организму Рувинского и бесплатное для нас. Но я его успокоил: на случай, если комиссия деньги не найдет или решит замять это досадное недоразумение, разделив средства между собой, я разрешил мешки опять забрать.

Глава 28

Маренин вопрос со Степаном, работником банка, решил просто: поручил незаметную вербовку Гольцеву. Мол, всё равно поедут тратить подъемные в Озерный Ключ, вот пусть совместят сразу два дела. Кому, как не им, незаметно внушить бывшему товарищу по вынужденному заключению нужную мысль? Отправив эту троицу на первое дело в своей дружине, Маренин вернулся ко мне, но уже в мой новый кабинет.

— Давайте-ка, Петр Аркадьевич, рассказывайте, что там с трупом Софии Львовны, — чуть ли не с порога заявил он.

— Георгий Евгеньевич, даже Симуков не уверен, что он есть, этот труп, — сразу пошел я в отказ.

— То, что Симуков не уверен, Петр Аркадьевич, это хорошо — решит, что повод отобрать имущество может выйти такой, что до императора информация о грабеже дойдет, и тогда он больше потеряет, чем получит. Император такие дела не любит, штрафует, а может и в тюрьму отправить, чтобы преступник подумал, что можно делать, а чего нельзя. А вот то, что вы, Петр Аркадьевич, уверены, что труп есть, а со мной делиться информацией не хотите, это плохо. Потому что я могу где-то ошибиться по незнанию.

— Почему вы решили, что я уверен?

— Петр Аркадьевич, я вас достаточно хорошо знаю. Так как она умерла?

— Мария Алексеевна отравила, — сдался я. — Ну и поскольку труп не в наших интересах, я просил Валерона проследить, а он, когда это увидел, всё прибрал.

— Да уж, Мария Алексеевна учудила, — покрутил головой Маренин. — Точно ли она сама подсыпала яд?

— Валерон утверждает, что она, без помощи своих охранников.

— Вот ведь, — опять он покрутил головой. — Не ожидал. Мария Алексеевна — дама со странностями, которые с возрастом усилились, но до смертоубийства она никогда ранее не опускалась.

— Давала приказы другим?

— И приказы не давала. Странно это, однако. Мария Алексеевна — властная особа, не желающая признаваться в своих слабостях, но она никогда не была жестокой.

Вот и супруге внука подсыпала самый быстродействующий яд, чтобы та не мучилась. Разве это жестокость? Только необходимая мера по улучшению жизни Антоши.

— Ради Антона она на многое готова.

— Ей есть кому поручить грязную работу, — возразил Маренин. — Пытался же ее охранник проникнуть ночью в главное здание, чтобы убить Софию Львовну и вас?

— Меня?

— Без вашей смерти постановка с письмами смысла не имела. Значит, София Львовна сейчас в вашем помощнике?

— Именно так. И что с ней теперь делать, ума не приложу.

— Пока не начнет разлагаться и вонять, пусть в вашем помощнике и полежит.

— Валерон утверждает, что не начнет. Мы хотели ее захоронить в зоне, но теперь это слишком явно укажет на меня.

— Ее бы подкинуть Антону Павловичу. Причем при свидетелях, чтобы он не отвертелся, — предложил Маренин. — Но сейчас нужно учитывать Симукова, которому нужен повод забрать у вас всё, что вы имеете. Еще вариант с Куликовым есть. Короче говоря, нужно крепко подумать, Петр Аркадьевич. Не торопиться, использовать имеющийся козырь с умом и к месту. И на будущее: это те проблемы, которые должен решать я, в том числе с Симуковым, а для этого как минимум я должен о них знать. А вы умалчиваете о столь важном деле, не желая меня впутывать. Неправильно это.

Нравоучительная речь прервалась телефонным звонком, на который я сразу же ответил.

— Аллоу, — раздался важный маменькин голос.

— Алло, — подтвердил я.

— Петенька, это ты?

— Да, маменька.

— У меня радостное известие, Петенька, — оживленно затараторила она. — Я нашла покупателя на купель. Ты должен как можно скорее приступить к изготовлению.