Набор (СИ) - Видум Инди - Страница 55

— Пока заказчик не передумал? — хмыкнул я.

— Именно, — обрадованно подтвердила она. — Поэтому выезжай немедленно.

— Извини, но немедленно никак не могу, — ответил я, пытаясь понять, нужно мне или нет делать этот артефакт на заказ. С одной стороны — немалые деньги, с другой — как это теперь отразится на репутации?

— Как это не можешь? — возмутилась она. — Ты должен. Я твоя мать, и я не так уж и часто обращаюсь к тебе с просьбами.

Я ее не видел, но был уверен, что после слова «должен» она топнула ножкой, как это у нее было всегда, когда она хотела настоять на своем. На отчима это уже давно не действовало, а сейчас она поймет, что не действует и на меня.

— У меня имеются обязательства, которыми я не могу пренебрегать, — ответил я. — Вот, скажем, месяца через два, ежели твой покупатель не передумает, я сделаю ему купель.

— Но что я ей скажу, ты подумал?

— Скажи, что нет важного ингредиента, который добывается в зоне только летом, — предложил я.

— Юрочка, ты слышишь? Он мне отказывает, — всхлипнула мама, обращаясь к отчиму, который стоял рядом с ней.

— Наденька, я тебя предупреждал, что Петр — занятой человек и не будет бегать по первому твоему требованию, как это делает Мотя, — слабо донесся до меня голос отчима.

— Но он же мой сын! — возмутилась маменька. — Я столько пережила, рожая и воспитывая его. И такая черная неблагодарность.

— Наденька, он же не отказал? Значит, приедет и сделает когда-нибудь.

— Но Мария Петровна может передумать — и я лишусь своего процента за посредничество.

— Это намного лучше, чем если бы она передумала потом и начала требовать свои деньги к возврату. У Марии Петровны семь пятниц на неделе — сегодня она хочет, а завтра уже всё расхотела. Наденька, если у тебя всё, то ты не могла бы мне передать трубку?

Раздался всхлип, и мягко застучали маменькины каблуки — она не только отдала трубку отчиму, но и покинула кабинет, даже не попрощавшись и тем самым решив показать свою обиду.

— Петя, мы нашли подходящее помещение для завода, — сказал отчим. — Требуется твое одобрение.

— Юрий Владимирович, я полностью вам доверяю в этом вопросе. Вот что касается главного инженера — с ним бы я хотел пообщаться до того, как вы примете его на работу.

— Кандидатура есть, — признал отчим. — И даже не одна, но решение будет за тобой, обещаю. Когда ты собираешься в Верх-Иреть?

Я прикинул, что приедь я слишком рано — и маменька точно заставит меня мастерить купель ее подруге, с которой еще и деньги наверняка придется выбивать с боем. Всё, кроме комиссионных маменьке — уж это моя дражайшая родственница непременно возьмет до выполнения заказа.

— К старту гонки не поздновато будет? — уточнил я.

— Поздновато, Петя. К этому времени можно уже запустить процесс.

— А с шинами на колеса что? — уточнил я. — Из зоны колес с механизмусов не натаскаешься, да и стоить они будут столько, что пойдут лишь для премиальных вариантов, а нам нужны варианты и побюджетнее. Нужно несколько линеек.

— Вот поэтому ты мне и нужен, — ответил отчим. — Это не та тема, которую можно решить по телефону. К гонке у нас должно быть хоть что-то, что мы можем предложить потенциальным покупателям.

В его словах звучала уверенность в моей победе, а ведь он даже толком и не видел мой автомобиль. И всё равно оказалось приятна такая вера в мои умения. Осталось только ее оправдать.

— Юрий Владимирович, давайте тогда так. Я разгребусь с делами в Озерном Ключе, вернусь в Святославск, решу пару вопросов там и вылечу в Верх-Иреть.

— За это время Мария Петровна как раз может передумать, — намекнул отчим.

— Думаете, не стоит заниматься артефактом для нее? — правильно понял я его.

— Разве что через посредника. Очень скандальная особа.

Среди близких знакомых семьи Беляевых никакой Марии Петровны я не помнил, поэтому поверил отчиму на слово.

— Еще, Петя, у меня будет к тебе личная просьба. Мне не нравится настроение Леонида. Если сможешь ему как-нибудь помочь, буду весьма признателен.

Эта короткая просьба отчима, весьма сдержанного в личных вопросах, сказала очень много о состоянии сводного брата. Похоже, проблемы там были серьезные. Из тех, что нужно решать срочно. Зря я с Лёней не переговорил перед отъездом. Но чего уж теперь…

— Я с ним непременно поговорю, когда вернусь в Святославск.

— Благодарю.

Больше ни о чем значимом мы не говорили и вскоре распрощались. Маренин, который при разговоре присутствовал, хотя и слышал лишь мои реплики, сделал правильные выводы.

— Собираетесь в Святославск, Петр Аркадьевич?

— Как только вопрос с Рувинским решится. Не хотелось бы оставлять вас с ним в подвешенном состоянии.

— Перед отъездом попросите Наталью Васильевну назначить главную среди женского персонала, иначе переругаются они. Эта, с коровой, так и норовит покомандовать. Жалуются на нее. Мол, все в равных условиях должны быть.

— Основания у нее есть, — усмехнулся я. — И сама вышла, и семью вытащила, и даже корова с кошкой при ней. А если главной назначить, так и жаловаться никто не будет. Начальство как-никак. Кстати, командует по делу или просто так?

— По делу, — признал Маренин. — Может, вы и правы. Действительно, почему бы не она?..

— Решать будет Наталья Васильевна. Это ее область, — сразу предупредил я.

Мало ли, может, эта баба только нам с Марениным кажется подходящей, а супруга, которая куда чаще общается с ней, посчитает, что лучше поставить кого-нибудь другого, не столь пробивного.

Маренин ушел давать задание новым дружинникам, а я устроился в кресле поудобнее, ожидая известий от Валерона. В его способности я верил, а также в то, что он непременно поделится со мной впечатлениями, а может, и устроит трансляцию. Я пожалел, что не догадался его об этом попросить, но Валерон оказался куда сообразительней меня, потому что буквально минут через пятнадцать я услышал диалог.

— … не имеете права! — показалось, что Рувинский рявкнул мне прямо в ухо.

— Денис Васильевич, не упорствуйте. Махинации с казной — слишком серьезное обвинение, чтобы вы могли просто сказать, что ни при чем, после чего мы уедем. А вы даже от клятвы отказываетесь.

— И что вы от меня хотите-то? — злобно рыкнул доведенный до белого каления полковник. — Деньги я не брал. Меня самого здесь постоянно обворовывают, а местная полиция и в ус не дует. Нагло заявляют, что это происходит на территории военных, поэтому к ним отношения не имеет.

— Разве они не правы, Денис Васильевич? — мягко спросил всё тот же голос. — Всё, что происходит в армии, идет по этой части. Вы же сами не допустите к себе полицейских, не так ли?

— Разумеется, не допущу. Нечего им вынюхивать мои секреты в пользу этого щенка Воронова. Но провести расследование и вернуть деньги они обязаны.

В его голосе, когда он говорил обо мне, сквозила такая ненависть, что ни у кого не должно было остаться сомнений по отношению ко мне.

— Денис Васильевич, прекратите переводить разговор. Я вам предлагаю два варианта на выбор. Либо мы вызываем из Святославска разумника и он вас допрашивает, либо вы разрешаете нам провести обыск в своих помещениях. Со своей стороны могу обещать, что обыск будет поверхностным и в ваши бумаги мы не полезем. Нам нужно подтверждение, что деньги не у вас, вот и всё. Но решать следует немедленно, Денис Васильевич. Иначе мы вынуждены будем вас арестовать.

— Меня? Я уверен — это всё вороновские происки.

— Какие происки, Денис Васильевич? Юноша занимался тем, чем должны были заниматься вы, а вы пытались присвоить его труд по спасению людей, отправив императору лживый доклад. Вам не повезло, что родители спасенной девицы имели возможность лично донести правду до Его Величества. Так что речь идет о ваших происках и непорядочности.

— Мне кажется, вы слишком мягки с полковником, — зло сказал еще один представитель проверяющих. — Предлагаю перестать уговаривать и посадить казнокрада под арест, а уж после провести обыск. Ключи отдал!