Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 240

В дверь негромко, но очень веско постучали. Баррас выкрикнул позволение войти, и в кабинет вошел Колиньи. Человек без чина и звания, но сыгравший огромную роль в победоносной Итальянской компании. Человек, которого, по слухам, Бонапарт клялся повесить, как только найдет. Но в Париж они вернулись вместе, ничем не выдавая вражды.

— Я не отвлек вас от чего-либо чрезвычайно важного? — Колиньи угодливо улыбался, но дверь за собой притворил вполне по-хозяйски. — О, великие времена! Судьбы Европы и всего мира решаются здесь, в здании Конвента!

— Я бы не был в этом уж слишком уверен! — хмурый Баррас жестом пригласил Колиньи присесть. — Коньяк? Или вы, как всегда, на минутку, бумаги подписать?

— Разве не приятные я вам приношу бумаги? — Колиньи так же, жестом, от коньяка отказался. — Трофеи продолжают поступать! Казна полнится.

— И не только государственная казна! — съязвил Директор. — Генералы бросают северные армии на Рейне, чтобы напроситься в гости к вашему Бонапарту. Тоже хотят увешать стены своих домов картинами итальянских мастеров. Из нашей южной армии только рядовые солдаты еще не озолотились, но мошну и они набили как следует.

— И солдаты, и офицеры, и генералы — все проявили доблесть, которой я был свидетелем! — Колиньи вальяжно закинул ногу на ногу и ослепительно улыбнулся Баррасу. — Конечно, мне немного жаль своей родины. Вы ведь наверняка знаете от своих шпионов, что при рождении я получил другую фамилию? Но, надо признать, на полуострове давно надо было навести порядок. Я рад, что эта честь выпала французскому народу, народу Революции! Генерал Бонапарт позаботился об установлении в Италии республиканских порядков, что, несомненно, в скором времени приведет к благосостоянию моих бывших соотечественников.

— О чем только не позаботился ваш Бонапарт! Успевает везде, что твой Юлий Цезарь. Вернулся в Париж, и вот уже никого, кроме него, не видно и не слышно. Всюду только ваш Бонапарт, во всех делах!

— Вы в третий раз назвали его моим, — заметил Колиньи. — Но на каком основании? Бонапарт принадлежит только себе и Франции. Он великий человек!

— Да бросьте, он вас не слышит! — Баррас встал и раздраженно прошелся по кабинету, разминая затекшие ноги. — Великий, великий… Я знаю, что ему просто несказанно повезло несколько раз. Военная фортуна, не более! И к солдатам он умеет найти подход. И, как я понимаю, не без вашей помощи!

Это прозвучало почти как обвинение, и Колиньи удивленно поднял брови, но Баррас этого не заметил. Чуть помедлив, он махнул рукой и снова наполнил рюмку. От вспышки гнева сердце застучало быстрее, и выпитая залпом рюмка на минуту опьянила его.

— Какого черта вы сидите тут с таким невинным видом, Колиньи?! — почти закричал Баррас. — Вы прекрасно помните, о чем мы говорили здесь, когда решили отослать слишком ретивого генерала на юг! Вы лично сообщали мне, что южная армия в плачевном состоянии, солдаты сидят без сапог и продают ружья!

— Так оно и было. — Кивнул гость с невозмутимым видом. — Согласитесь, в революционной Франции позорно много воруют. Прямо начиная с самого верха. Но я почувствовал в Бонапарте нечто особенное, и помог ему своими личными средствами.

— И откуда они у вас только взялись, такие средства?!

— Оттуда же, откуда и у вас! — все с тем же спокойствием парировал Колиньи. — Да полно вам, мсье Баррас. Что было, то было. В конце концов, если бы не ошеломительный успех Наполеона, Республики могло бы уже и не быть. Войска на Рейне, в которые свои личные средства вложили вы, — тут итальянец позволил себе довольно нахальную усмешку, — потерпели бы полный крах, если бы Австрия сумела послать в Германию подкрепления. Мой друг Наполеон — спаситель нации. А не будь Республики, вы были бы первым кандидатом на гильотину. Бегство же для вас совершенно невозможно, мсье Баррас. И личность вы чересчур известная, и присматривают за вами некоторые влиятельные особы.

Усилием воли, потушив вспышку гнева, Баррас снова налил себе. Из-за проклятого корсиканца он стал много пить. Честолюбие всегда было его слабым местом. Колиньи же сейчас напомнил Баррасу то, о чем он предпочел бы забыть: неудавшуюся попытку бегства, когда таинственный мсье Дюпон и русский посланник Штольц унизили его, схватив в последний момент за шиворот, словно сорванца какого-то. Лидер Директории, самый могущественный человек во Франции, тогда всерьез испугался, и не мог простить этого ни мертвому уже Штольцу, ни исчезнувшему Дюпону, ни каким-то образом замешанному в той истории Колиньи. Странные, волшебные предметы… Баррас боялся их, чувствуя, что в этой игре ставки даже выше, чем в европейской политике. По натуре, не будучи трусом, он все чаще уединялся с бутылкой и топил в коньяке липкий, непривычный страх.

— К слову о влиятельных особах… — Баррас вернулся в кресло. — Не относится ли к их числу и наш молодой гений, генерал Бонапарт? Может, это и не мое дело, но вся эта история с Жозефиной… Я знаю, что вы дали ей фигурку Кролика.

— Я? — Колиньи беспечно пожал плечами. — Может быть, и я. Это было давно, все тысячу раз переменилось. Жозефина теперь принадлежит Бонапарту. Я счастлив, что вы не совершили никаких глупостей в этом отношении. Что же до самого генерала, то да, теперь он весьма влиятельная особа. Все переменилось. И в связи с этим, у меня есть к вам дело, или, точнее, вопрос. Теперь, когда заключен мир почти со всеми врагами, и лишь Британия не смирилась со славой французского оружия, что собирается предпринять Директория?

«А все же ты работаешь на англичан! — ворчливо подумал Баррас. — Я с самого начала это подозревал. Ротшильды те же… Связи, коммерция… Сукно! Вопрос лишь в том, только ли на англичан ты трудишься, знают ли они о других твоих хозяевах, что это за хозяева, и в каких ты отношениях с Бонапартом. Нет, это не вопрос, это гроздь вопросов, на которые ты не станешь мне отвечать, будь ты проклят!»

— После заключения мира с восточными врагами, то есть с Веной и Санкт-Петербургом, Республика может сосредоточить все силы на борьбе с Англией, — вслух сказал он. — Это непросто, их флот в настоящее время значительно сильнее нашего, но теперь у Франции развязаны руки и недалек тот час, когда британский лев лишится своей славы. Мы рассматриваем возможность атаки как на колонии Британии в Вест-Индии, так и…

При слове «лев» у Колиньи блеснули глаза, и весь он подался вперед, будто намереваясь услышать от Барраса нечто важное. Директор осекся. Спустя секунду черты лица странного коммерсанта разгладились и он усмехнулся.

— Простите, мсье Баррас, мне показалось, будто вы сказали… Неважно, я устал сегодня! Наш генерал Бонапарт сам неутомим, словно Пчела, и других умеет загрузить работой по горло.

Колиньи замолчал, в упор, рассматривая Барраса, но тот выдержал взгляд. Он совершенно не понимал, куда клонит этот авантюрист.

— Да, так вы говорили про возможную атаку на Вест-Индию… — Колиньи сложил руки на коленях и мягко улыбнулся. — Вы бы еще про Ост-Индию вспомнили. Адмирал Нельсон будет просто счастлив, встретиться с французским флотом в океане и утопить его вместе со всей армией и пушками. Он, знаете ли, может. Да и мало ли поражений уже имели французы в Вест-Индии? Нет, вы не пошлете туда армию. Даже чтобы убрать Бонапарта из Парижа.

— Я не решаю, куда посылать армии! — хмуро отозвался Баррас. — Это решают все члены Директории, а потом утверждает Конвент.

— Я знаю! — отмахнулся Колиньи. — Что вам надо, то Конвент и утвердит. По крайней мере, пока Бонапарт не решит иначе, да? Или пока наш друг не набрал еще достаточно сил? Вот что, Баррас, есть еще один вариант, который вы не могли не рассматривать.

— Атаковать английские колонии в Вест-Индии с суши? — Баррас поморщился. — Это невозможно. Да, магараджи обещают нам помочь, они ненавидят англичан, но мы едва-едва заключили мир с Австрией и Россией! Они не пропустят нас через свою территорию. Остаются турки, но они…

— Хватит молоть чушь! — повысил голос Колиньи. — Ирландия!