Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 531

— Спасибо, Кристин! — крикнул я, не оборачиваясь. — Уходите скорее!

— Увидимся, Джон! — донесся до меня ответ.

Когда мы все же поднялись на мостик, испанские корабли уже разошлись от «Ла Навидад». Адмирал приказал принести нам стулья, и я даже с комфортом наблюдал за друзьями. Прямо у нас на глазах Кристин спрыгнула в воду, пару раз нырнула, а потом с вызовом подняла вверх руку: в солнечных лучах засверкало золото.

— Хоть не потеряла, идиотка… — проворчала усевшаяся рядом с нами Моник. — Ну, значит, еще свидимся.

Меня потрясало самообладание этой женщины. Она, казалось, просто не умела отчаиваться.

— Расскажите, как вы сюда попали, — попросил я. — Скоротаем время. Граф, кажется, задремал.

— Он постоянно задремывает: старость, — вздохнула Моник. — Как попала? Ну, после моего неудачного выстрела… Надо было стрелять в тебя, Джон. Если бы я только знала, что ты сегодня выкинешь! А так — даже в Кристин не попала… Не понимаю, как это возможно! Меня гоняли между скал, словно лисицу. Особенно, конечно, старался наш общий друг Дюпон. Я карабкалась по кручам и лишь каким-то чудом не сорвалась. Изломала себе все ногти, исцарапала руки! — она стянула тонкую перчатку. — Смотри! В конце концов они загнали меня на обрыв, над самым морем. Внизу — сплошные камни. Клянусь, из сотни мужчин не прыгнул бы ни один! А я прыгнула, и, как видишь, пережила тот день. Утром на остров высадились испанцы, и охотники сами стали дичью. Часть буканьеров, вроде бы, смогла уйти на каноэ, ночью. Но большая часть пиратов мертва. Остальные — в трюме этого корабля. А как ты проводил без меня время, милый Джон?

— Гораздо лучше, — признал я. — Только рассказывать об этом не считаю нужным.

— Ну, мальчик, это невежливо! Проклятье, вот они и снялись с мели…

«Ла Навидад» закачалась на волнах. Матросы полезли на мачты, и вскоре, подняв все паруса, корабль пошел к югу. Это противоречило первоначальному плану Кристин добраться до Кубы, и я улыбнулся — теперь она будет думать, как выручить меня или хотя бы отомстить. Мои друзья были пиратами, но зато они были моими друзьями.

— Не стали стрелять, — заметила Моник, глядя, как удаляется «Ла Навидад». — Я так и подумала, что рядом с тобой — самое безопасное место. Дорожат, Джон, дорожат тобой, гордись! А где сейчас мой дельфинчик ты, конечно, тоже не скажешь?

— Лучше бы вам не знать! — я не сдержал улыбки. — Впрочем…

— Мы позволим себе прервать ваше милое воркование! — целая группа испанцев выстроилась передо мной и мирно посапывающим адмиралом. — Пора исполнять обещанное.

Я опустил пистолет и аккуратно вернул курок в безопасное положение. Хотелось что-то сказать, я повернул голову к Моник… И получил сильнейший удар по затылку.

Очнулся я в клетке, у меня болело все тело — испанцы не любили, когда оскорбляли их адмирала. Слышались приглушенные удары волн, и я понял, что нахожусь в трюме. С трудом приподнявшись, я увидел, что не один в клетке. Ко мне подошли три оборванных, худых человека со следами побоев, и я узнал членов команды «Пантеры».

— Жаль нет ножа — я вырезал бы тебе сердце! — сказал один из них. — Так же, как однажды вырежу сердца всем, кто бросил нас на Тортуге!

— Я не виноват, — а что еще оставалось сказать? — Так сложились обстоятельства. Мы бы обязательно вернулись за вами!

— Не за кем возвращаться! Кроме нас никого в живых не осталось, да и нам жить недолго! Только ты умрешь раньше. Ножа нет, так придется задушить!

— Погодите! — за их спинами появился еще один узник, прежде мной не замеченный. — Надо же сначала хотя бы расспросить! Дайте мне поговорить с малышом Джонни.

Пираты послушались его и отошли. А я, не веря своим глазам, узнал в этом израненном, заросшем щетиной до глаз человеке мсье Клода Дюпона. Он тяжело опустился рядом со мной и я заметил, что у него серьезно повреждена нога.

— Это за то, что слишком резво скакал по скалам за одной козочкой! — невесело пояснил он, заметив мой взгляд. — А рука — за то, что слишком хорошо стрелял! — Дюпон показал искалеченную кисть, замотанную грязным тряпьем. — Душка Моник лично раздробила мне все пальцы рукоятью пистолета. Еще могу показать ожоги, да они на спине, а рубаху снимать больно — присохла.

— Почему она не убила вас?

— Потому что я кое-что знаю о Круге Времени! — Клод пожал плечами. — А почему еще? Не ради же старой дружбы? Конечно, она меня хорошенько расспросила, пока развлекалась с пистолетом и раскаленной шпагой. Я все рассказал, уж не помню, сколько раз и в скольких вариантах. Ох, когда-то я мечтал проделать с ней все это, но не решался… Теперь знаю, что был прав — когда терять нечего, никто не скажет правды.

— Сочувствую! — я говорил совершенно серьезно. При всем моем неоднозначном отношении к Дюпону, мне было его жаль.

— Да не спеши сочувствовать! Задушить я тебя, конечно, не позволю… Но как бы ты об этом не пожалел — Моник ведь и с тобой захочет поговорить. А адмирал ей мешать не станет, еще и смотреть придет. Старый греховодник! У него внуки в Арагоне, а он тут связался с воровкой… Она обещала ему показать путь к острову Демона. К счастью, в навигации она ничего не смыслит, а карты частью погибли на «Пантере», частью ушли с «Ла Навидад»… — Дюпон наклонился к моему уху. — Мы отсюда кое-что слышали… Они вернутся за тобой, Джон? Если нет — лучше нам умереть побыстрее.

Я внутренне похолодел. Кто не боится боли? Если уж Дюпон превратился в такую развалину, то что станет со мной? Больше всего я боялся, что расскажу Моник все. И тогда она обязательно постарается отнять дельфина у Дрейка. Казалось бы, невыполнимая задача — но что для этой женщины могло быть невозможного?

— Они обязательно вернутся, мсье Клод! Нам нужно терпеть.

— Будем терпеть! — кивнул он. — Только теперь это по большей части твоя задача. Кто там кричал с «Ла Навидад»? Неужели Кристин совсем оправилась от раны? Я, вообще-то, считал ее мертвой. Что ж, это обнадеживает. Моник будет ждать, когда они придут вызволять тебя. Женщина скорее обманет женщину, так что вся надежда на Кристин… Но расскажи-ка мне: почему вы бросили нас на Тортуге?

— Простите, Дюпон. Я не могу вам этого рассказать, и надеюсь не рассказать Моник.

— Вот оно как? — буканьер устало оперся о стену и прикрыл глаза. — Если вы передали дельфина Дрейку, то это… Очень огорчительно. Что ж, я сделал что мог, а теперь уж пусть будет, что будет.

— Ваша лягушка… — решился я. — Когда вы держали ее в руках подолгу — к вам никто не приходил? Не было видений, например, голосов?

Дюпон открыл один глаз, некоторое время смотрел на меня, а потом усмехнулся.

— Многое становится понятным. Или, точнее, появляется еще больше вопросов… Поговорим об этом как-нибудь потом, если останемся живы.

Трое пиратов, которые сперва хотели меня придушить, сменили гнев на милость, когда Дюпон объяснил им, что я — единственная надежда на спасение. Они даже помогли мне перевязать разбитую голову и напоили теплой, вонючей водой из грязного кувшина. Кормили их только с утра, несколькими сухарями, так что больше угостить новичка оказалось нечем.

В тот день меня не трогали, и я вскоре уснул. Проснувшись или, скорее, очнувшись утром я весь день ждал, что Моник пришлет за мной, но ничего не произошло. Ожидание становилось мучительным. Единственное, что хоть как-то развлекало — разговоры с Дюпоном. Он по-прежнему с удовольствием рассказывал увлекательные, а часто и смешные охотничьи байки.

— А знаешь, что удивительнее всего, Джон? Нет, не волшебные предметы, не остров Демона, не Башня Сатаны и даже не наше путешествие во времени! Самое удивительное, что когда Моник пытала меня… Я вдруг простил ей все. Сам не знаю, как это произошло, почему… Стало ее жалко, и все. И простил.

— Жалко? — мне казалось, что Дюпон и слова-то такого не знает. — Жалко Моник? Но с ней, кажется, все в порядке!

— Нет, Джон. Когда она жгла мне спину, я вдруг понял, что жизнь обошлась с ней не лучшим образом. Я терял сознание от боли, и вот, как-то очнувшись в очередной раз, понял, что мне ее жалко. Такая злоба не появляется в людях просто так, особенно в женщинах. — Дюпон вдруг встрепенулся. — Кстати! Тебе ведь, наверное, тоже интересно, откуда у нее появился дельфин! Ты ее не спрашивал?