Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 122

Настоящая схватка еще не началась.

Я отступил на пару шагов, одновременно смещаясь влево, чтобы не угодить в клещи, однако солдат это нисколько не смутило: они тут же перегруппировались, снова выстроившись полукругом – и поперли вперед.

Кто бы ни занимался их обучением, он явно кое‑что смыслил и в тактике, и в боксе, борьбе и прочих искусствах рукоприкладства, которые положено знать каждому уважающему себя вояке‑пехотинцу. Четыре крепкие фигуры двигались на таком расстоянии, чтобы не мешать друг другу, и со мной дистанцию держали почти безупречно.

Вытянутая на всю длину рука и еще чуть‑чуть – в самый раз, чтобы хлестко пробить на подшаге, не рискуя при этом раньше времени угодить под мой кулак. Вряд ли кто‑то из местных вояк видел меня в деле, но слухи до казармы точно доходили, и не раз. К тому же у солдат наверняка хватало опыта спаррингов с Одаренными, и они прекрасно знали, на что способен боевой маг – даже не самого выдающегося пятого или четвертого ранга.

Ни одного лишнего движения: вся четверка наступала, сочетая в равной степени и осторожностью, и готовностью взорваться атакой, чтобы не оставить мне ни единого шанса пробить первым или вырваться из полукруга, который понемногу сжимался, смещаясь к углу площадки.

Самого Сокола, впрочем, среди его людей не было. Фельдфебель остался чуть позади, но вряд ли оттого, что боялся получить по лицу – просто наблюдал за мной. Пытался раскусить тактику еще до начала боя, выцеливал, чтобы в нужный момент сократить дистанцию и поймать на ошибке.

Из всей пятерки служивых он был самым опасным. Не самым крепким с виду, может, даже не самым опытным в плане рукопашных схваток, но все же тем, кого следовало опасаться в первую очередь. Да и силы в долговязой фигуре наверняка имелось куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. Тощие руки меня не обманули: мышцы под загорелой кожей Сокола вились жгутами, и я почему‑то не сомневался, что в них скрывается если не мощь движителя таежного автоматона, то что‑то весьма к ней близкое.

Но пока меня зажимали младшие чины, а я осторожно высматривал среди них слабое звено. И, кажется, нашел: Николай – тот самый снайпер, способный прострелить гривенник с пяти десятков шагов – заметно уступал сослуживцам и ростом, и сложением. Драться он наверняка умел не хуже остальных, однако его движениям не хватало той отточенной уверенности, которая была у остальных. А может, просто сказывался возраст – солдат явно разменял четвертый десяток и наша полуминутная пляска, похоже, начинала его утомлять. Пока не настолько, чтобы опустить руки, но желания первым лезть на рожон у Николая уже не было.

Зато у меня его имелось в избытке.

Я выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, и Основа ожила, наполняя тело запредельной легкостью, а мышцы – силой, неподвластной простым смертным. Изобразив обманное движение, я метнулся вперед и, пропустив между головой и плечом чей‑то неуклюже‑медленный кулак, ударил Николая локтем. Целился сначала под дых, но в самый последний момент решил пожалеть и приложил чуть выше – по ребрам.

Хватило и этого. Бедняга‑снайпер шумно выдохнул, отлетел на несколько шагов, рухнул на землю и остался лежать, корчась и хватая ртом воздух. Кости я ему не сломал, но из дальнейшей возни выключил – минуты на две точно.

Впрочем, его товарищи будто только и ждали чего‑то подобного. Невысокий, но плечистый светловолосый парень тут же налетел слева. Я успел заметить, как он слегка прищурился перед тем, как ударить. Видимо, зрение у него и правда было так себе – Сокол не соврал.

И насчет силы, способной сломать подкову, тоже не ошибся. Кулак метнулся вперед почти без замаха, и по моим ребрам будто ударил молот. И не тот, которым я орудовал в кузнице, а полноценный боевой – с длиннющей рукоятью и весом в несколько кило. Не знаю, кто учил Федора – так, кажется, звали солдата – так лупить, но обычного человека удар вроде этого уложил бы на землю. А может, и прямиком на больничную койку.

Я устоял – но только для того, чтобы на меня тут же бросились с двух сторон одновременно. Одного противника я встретил пинком в живот, зато второй успел повиснуть у меня на плече, а через мгновение к нему присоединился и Федор.

Пара крепких парней, приученных к военной службе и откормленных на казенных харчах. Плюс камуфляжные штаны, исподнее и здоровенные армейские ботинки – итого полторы с лишним, а то и все две сотни килограмм подвижного и недоброго веса. Почти неподъемная ноша для простого смертного.

Не так уж много для Одаренного. Выдохнув, я крутанулся на месте, и солдаты разлетелись в разные стороны, как сухие ветки с дерева во время бури. Здоровяк Федор выругался, приложившись боком об утоптанную чуть ли не до твердости камня землю, а его худощавый товарищ и вовсе покатился куда‑то к жалобно кряхтевшему Николаю. Похоже, мне осталось только разделаться с самим Соколом.

Но он вдруг куда‑то исчез. Только что его долговязая фигура маячила где‑то на самой границе поля зрения примерно в пяти‑шести шагах. И будто растворилась в воздухе. Когда сердитое и натужное сопение раздалось прямо над ухом, я, наконец, сообразил, в чем дело.

Однако сделать ничего уже не успел – Сокол оказался у меня у меня за спиной с каким‑то запредельным проворством. Я рванулся, наугад ударил затылком, но, кажется, не попал. Крепкие руки обхватили меня за пояс, стиснули и приподняли.

Основа добавляла телу силы и скорости, но все же не могла сделать его тяжелее. Я весил ровно столько же, сколько и любой другой рослый и плечистый парень неполных двух десятков лет от роду – и поднять меня не составило Соколу особого труда. Подошвы ботинок оторвались от земли, потом перед глазами мелькнуло серое осеннее небо, и в следующее мгновение я всей своей тяжестью обрушился вниз.

Аж ребра хрустнули. Но реванш не заставил себя ждать: отпихнув ринувшегося на помощь командиру Федора, я вывернулся из хватки Сокола и ударил. Не в полную силу, чтобы ненароком не покалечить беднягу, и все же достаточно увесисто и сердито. Локтем в солнечное сплетение. И второй раз – ребром ладони в основание черепа.

Пусть полежит подольше.

Когда я рывком поднялся на ноги и снова встал в боевую стойку, драться было уже не с кем. Все пятеро моих противников корчились на земле. Зато вместо них на площадке появился еще один персонаж – седовласый высокий мужчина с капитанскими звездочками на погонах.

– Какого черта здесь происходит? – рявкнул он.

Так громко, что эхо от его голоса прокатилось вдоль стен казармы и умчалось куда‑то в сторону Таежного приказа. Половина солдат тут же повскакивала с лавок, а остальные, наоборот, замерли, втягивая головы в плечи, будто надеялись стать настолько крохотными и незаметными, что начальственный гнев мог без особых усилий обойти их стороной.

Кажется, сработало – капитана явно интересовали только я, Сокол и остальные.

– Да ничего особенного, – прокряхтел поверженный фельдфебель, поднимаясь. – Упражняемся.

– Это вы называете упражнениями?

Капитан скользнул недовольным взглядам по остальным. Из всех, кто участвовал в схватке, самостоятельно встать сумели только Федор и сам Сокол. Еще двоим пришлось помогать, а Николай до сих пор сидел на земле, морщась и потирая ладонью ушибленные ребра. Похоже, я все‑таки приложил его слишком сильно.

– Так точно, ваше благородие! – бодро отрапортовал Сокол, вытягиваясь по струнке. – Его сиятельство Игорь Данилович любезно согласился продемонстрировать нам пару приемов рукопашного боя.

Закончив говорить, парень едва заметно поморщился. Мой удар явно не прошел для него бесследно, но бравый фельдфебель изо всех сил старался не подавать виду, как ему больно. Наверняка даже стоять ровно для него сейчас превратилось в почти непосильную задачу.

Удивительно, что вообще поднялся – бить я точно не разучился.

– Пару приемов… – Капитан задумчиво нахмурился. И перевел взгляд не меня. – Значит, вы и есть?..

– Игорь Данилович Костров к вашим услугам. – Я слегка склонил голову, изображая учтивость. – Очень надеюсь, что мы с господами солдатами никоим образом не нарушили внутренний распорядок гарнизона. Но если так – прошу считать меня единственным виновником всего случившегося.