Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 125

– Ну… я бы согласился. – Я улыбнулся. – Не самая плохая возможность сделать карьеру. Особенно сейчас.

– Да? Какая жалость, что у вас уже есть целая вотчина, – беззлобно съязвил Орлов. – Не думаю, что мне стоит ссориться с местными офицерами. Большинство из них сидят на своих должностях уже давно и знают окрестности, как свои пять пальцев… Ну, или сколько их там должно быть? – Орлов с усмешкой поднял искалеченную руку. – Заменить стариков попросту некем. Сам Буровин служит в Орешке уже двадцать лет – и, в сущности, справляется не так уж и плохо. А если учесть, сколько у него осталось людей – даже отлично.

– Отлично? Когда вся служба держится на нескольких офицерах? – проворчал я. – Что ж, если так – вам и вовсе не следует беспокоиться о том, как идут дела в гарнизоне.

– Не лучшим образом. – Орлов покрутил в руке стакан, играя янтарной жидкостью. – Разумеется, я еще не получал никаких донесений, но ходят слухи, что в Тайге гибнут люди?

– Солдаты? – на всякий случай уточнил я. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Что ж, в таком случае, этим непременно следует заняться. Мне – Тайгой, а вам, судя по всему – людьми.

– Пожалуй. Работы явно хватит на всех. – Орлов невесело усмехнулся. – Так что не смею вас задерживать, друг мой.

Провожая меня, его сиятельство все же поднялся из‑за стола, хоть это явно и стоило ему немалых усилий. Когда он шагнул вперед, случился небольшой конфуз – я не сразу сообразил, какую руку следует протянуть для пожатия – правую, как того требовал этикет, или все же левую, чтобы его сиятельство мог в ответ подать кисть с полными комплектом пальцев.

Не сговариваясь, мы ограничились легким прощальным поклоном – и через несколько мгновений я уже спускался вниз, унося с собой столько пищи для размышлений, что древние ступеньки под моими ногами поскрипывали не только под тяжестью прожитых лет. В полумраке первого этажа мелькнул высокий силуэт в фуражке, и я подумал было, что дежурный урядник решил размять ноги. Но нет – тот все так же дремал на табурете у стены.

А меня встречал не кто иной, как фельдфебель со звучной фамилией Сокол.

– Здравия желаю, ваше сиятельство! – радостно улыбнулся он, козырнув.

– Однако… – Я даже чуть замедлил шаг, спускаясь по ступенькам. – Ты чего тут забыл?

– Ну как это – чего? – Сокол развел руками. – Жду распоряжений. Готов нести службу в Отрадном.

За прошедшие с нашего расставания полчаса он успел то ли переодеться в запасной комплект полевой формы, то ли начистил пуговицы и бляху ремня до зеркального блеска, будто собрался на парад.

– В Отрадном? – усмехнулся я. – Если мне не изменяет память, я всю вашу братию по площадке за две минуты раскидал.

– Так точно, ваше сиятельство, раскидали, – закивал Сокол – и тут же снова довольно оскалился во все зубы. – Только на лопатки я вас все‑таки положил.

– Ну так не удержал же.

– Вас попробуй удержи, Игорь Данилович. Сила‑то какая – не то, что у обычного человека. – Сокол развел руками. – Ну так про то и разговора не было. А положить – положили. Вот я и собрался, значит. Чего б не собраться? У нас в гарнизоне все знают – князя Кострова слово крепче кресбулата.

Я улыбнулся. Наглости парню Матерь отсыпала сверх всякой меры – но и голова у него работала, как надо. Уел меня Сокол – и красиво уел.

Драться умеет. Бойцов собрал толковых. Голова варит. Мечта, а гридень. Вот только…

– Знаешь что, сударь. Давай‑ка рассказывай, чего так в дружину рвешься. – Я спустился с нижней ступеньки и легонько хлопнул Сокола по плечу. – Парень ты неглупый. Такой молодой, а уже в фельдфебельском чине. Это на срочной солдатской службе жалования копейки, ну так ты ж вольноопределяющийся. Через год, пожалуй, уже и офицерский оклад получишь – народу‑то в гарнизоне нет… Думаешь, у меня гридни в золоте купаются?

– Никак нет, ваше сиятельство, – осторожно отозвался Сокол. – Не думаю.

– Правильно не думаешь. Ты ж парень, как я уже говорил, башковитый. – Я сложил руки на груди. – Вот мне и кажется – что‑то тут нечисто.

На этот раз Сокол ответил не сразу. И даже попробовал состроить недоумевающую физиономию. Впрочем, тут же бросил это дело – видимо, сообразил, что юлить или пытаться обманывать меня не стоит.

– Да тут такая история вышла, ваше сиятельство, – проговорил он где‑то через полминуты. – Я с полгода назад у одного купчишки девку отбил. И до того некрасиво вышло, что он даже стреляться требовал. Только для дуэли чином не вышел… То есть, оба не вышли.

– А на кулаках морду начистить? – усмехнулся я.

– Ну так я и начистил. – Сокол хищно заулыбался. Видимо, воспоминания о драке грели его душу даже сильнее, чем светлый образ девы, ставшей причиной раздора. – А у того парня отец с его сиятельством полковником большие друзья. Ну и вот.

– И что? На службе совсем жизни не стало?

– Да не то чтобы, ваше сиятельство. Старик Буровин человек порядочный, солдату плохого не сделает. Но першпектив, так сказать, у меня теперь никаких. – Сокол явно нарочно исковеркал слово – видимо, чтобы история не вышла слишком уж жалобной. – И в патрули гоняют, почем зря. Ну я и рассудил, что ежели пропадать в Тайге – так лучше не за просто так. А добыча там, говорят, нынче богатая.

– А ну‑ка, – Я тут же навострил уши, – кто говорит?

– Да разные люди болтают. – Сокол пожал плечами. – И егеря, и вольники…

– Ладно, фельдфебель. Раз уж я обещал – значит, так тому и быть. – Я неторопливо направился к выходу. – Вам с бойцами сколько на сборы надо?

– Да мы хоть завтра в отставку выйдем, ваше сиятельство. Считайте, мигом! – радостно гаркнул Сокол. И тут же помрачнел. – Только это… У нас Михаил‑то еще вроде как на срочной службе. И чтобы неделю не ждать, надо бы его сиятельству полковнику коньячку сообразить. Он тогда прямо сегодня бумагу и подпишет.

– Надо – значит, сам и сообразишь. И чтобы через два дня у казармы с вещами. В это же самое время. – Я покосился на часы на стене. – Опоздаете – ждать не буду.

Глава 10

Пять одетых в камуфляж фигур стояли примерно в сотне шагов за Таежным приказом. Прямо на повороте дороги, которая вела мимо столовой и офицерских квартир к казарме. И, судя по красным носам и количеству окурков на тротуаре, стояли уже давно.

Не час, конечно, но явно пришли заранее, чтобы ни в коем случае не прозевать грузовик, который увезет их в новую жизнь. Вряд ли прекрасную и уж точно не самую простую, однако сулящую куда больше, чем служба в гарнизоне.

Сокол, как и прежде, возвышался над товарищами примерно на полголовы. Но на этом различия теперь и закачивались: когда мы подъехали поближе, я заметил, что фельдфебельские полоски на погонах исчезли. Как и у остальных – ефрейторов среди моих новых гридней больше не было. Лычки они спороли вместе с шевронами императорской армии и прочими ненужными уже атрибутами государевой службы.

Все правильно: чистая совесть – пустые погоны.

Оружие у нескольких человек, впрочем, осталось. Видимо, языкастый Сокол уболтал местного интенданта списать пару штуцеров и револьвер армейского образца вместе с одеждой и казенными сапогами.

– Смотри‑ка – стоят, – донесся из кабины насмешливый голос Жихаря. – А ты говорил – испугаются, передумают…

Вместо ответа сидевший рядом Василий вытащил откуда‑то из‑за пазухи сложенную вдвое пятирублевую купюру и молча протянул товарищу. Пари он, очевидно, проиграл. Ни я, ни уж тем более дядя не жаловали азартные игры в гриднице, но после засады у лесопилки и сражения у Гром‑камня наступило такое затишье, что парни явно заскучали – и развлекали себя, как умели.

Пусть балуются. Всяко лучше, чем самогон.

– Здравия желаю, ваше сиятельство! – Сокол вытянулся, лихо щелкнул каблуками и приложил руку к околышу фуражки. – Первого Пограничного полка отставной фельдфебель Сокол к службе готов.

– Ну, раз готов – полезай, – усмехнулся я, протягивая руку. – Добро пожаловать на борт, так сказать.