Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 141

– К диаконисе?

– К ней самой. Матушка Серафима из самой Москвы к нам приехала. Их там много чему учат… Может, и подскажет, как с этой гадостью справиться.

Я снова кивнул. Ответ Горчакова не то чтобы обнадежил, но хотя бы заставил поверить, что в этом мире – и, к счастью, не так уж далеко – есть люди, которые знают, как избавиться от нежелательного аспекта. И если диакониса сумеет остановить процесс, превращение в темного колдуна со всеми вытекающими мне точно не грозит. А остальное…

Остальное – ерунда.

– Ну, значит, поеду в Орешек. – Я все‑таки нашел в себе силы подняться на ноги. Не дело сидеть на холодной земле – даже если дома тебя ждет дипломированный целитель третьего ранга. – Ольгерд Святославович, а о чем вы, кстати, хотели поговорить? Перед тем, как я побежал за кабаном?

– Да так… Потом! – отмахнулся Горчаков, поворачиваясь ко мне то ли боком, то уже спиной. – Пойдем‑ка лучше поглядим, о чем там Матвей Георгиевич с остальными толкует.

Действительно, старший Друцкий уже успел собрать остальных князей в небольшой кружок и теперь увлеченно что‑то вещал, разве что не размахивая руками от избытка чувств. И даже если их беседа не подразумевала ничего запредельного важного, наша с Горчаковым определенно закончилась – и не исключено, что насовсем.

Старик явно темнил, но наседать на него я не собирался. Хотя бы потому, что и сам теперь только догадывался, что принесет моя новая сила. И если уж мой сосед и будущий совладелец лесопилки решил пересмотреть наши соглашения или вообще отказаться вести дела с горе‑некромантом, заставить его уж точно не получится.

Впрочем, такое он сказать бы наверняка не постеснялся.

– … и кольчуги, и из петровских времен – точно вам говорю, – донесся до моих ушей голос старшего Друцкого. – От мундиров одни пуговицы, считай, остались, и те позеленели – но такие разве спутаешь?

– А вот эти? Камуфляж новый – такой на Пограничье только зубовские носят.

Аскольд опустился на корточки рядом с поверженным упырем, который лежал прямо около Велеса. А может, и Триглава – я кое‑как запомнил имена старых варяжских богов, однако различать между собой вырезанные из дерева суровые физиономии еще не научился.

Когда мы с Горчаковым подошли поближе, Аскольд повернулся, на мгновение встретился со мной взглядом – и тут же опустил голову, густо покраснев. Видимо, парню до сих пор было стыдно. То ли за свое поспешное бегство от хряка‑переростка, то ли за то, что он до сих пор так и не потрудился хотя бы поблагодарить меня за спасение. Вечером нашлись дела и поважнее, а ночью нам всем было не до разговоров.

Впрочем, как и сейчас.

– И правда из зубовских, не иначе. – Старший Друцкий перешагнул через неподвижную тушу упыря и легонько ткнул копьем его товарища. – А этот? Форма армейская, нового образца, лет пять назад появились.

– Четыре с половиной, ваше сиятельство, – вполголоса поправил Сокол. И продолжил, поморщившись: – Наш это, из крепости. Бомбардир из орудийного расчета. Хороший мужик был…

– Знакомый твой? Вон оно как… Упокой Матерь его душу. – Друцкий протяжно вздохнул. – Судари, вам не кажется, что нам следует похоронить их… некоторых. Предать земле – как положено, или хотя бы…

– Лучше сжечь. Всех, – проворчал Горчаков, нахмурившись. И повернулся ко мне. – Игорь Данилович, вы не могли бы?..

– Мог бы. Только чуть позже. – Я со вздохом огляделся, оценивая фронт предстоящих работ. – Спалить такую толпу будет непросто.

– Разумеется, мы тоже поможем, – закивал младший Друцкий. – Но кто‑нибудь объяснит, откуда взялись все эти… твари? Да еще и в таком количестве?

– Некоторые погибли совсем недавно, – отозвался кто‑то за моей спиной. – Но остальные выглядят так, будто пролежали в земле не одну сотню лет.

– Пролежали. А теперь, выходит, не хотят больше лежать. – Горчаков снова оперся на копье, устало сгорбившись. – Странные дела в Тайге творятся, судари. Автоматоны, твари… Еще и упыри на нашу голову.

– Значит, надо разобраться! – Я шагнул вперед. – Лично я не собираюсь ждать, пока вся эта дрянь вылезет к реке и придет в Отрадное. Если где‑то в Тайге есть место, откуда идут древние упыри – лучше сжечь их прямо там.

– Звучит… смело. – Младший Друцкий приподнял бровь. – Но что именно вы предлагаете, Игорь Данилович?

– Собрать людей, отправиться на тот берег. Выяснить, что там творится. – Я пожал плечами. – И прекратить – если это вообще возможно.

– Так‑то оно, ваше сиятельство… Только до холодов‑то всего ничего. Не сегодня‑завтра снег ляжет. – Сокол поправил ремень штуцера на плече. – А по снегу какие дела?

– Никаких дел, стало быть… – Старший Друцкий задумчиво вздохнул. – Надо до весны ждать.

– До весны, не до весны, а Игорь Данилович дело говорит. – Горчаков нахмурился и чуть возвысил голос. – И всякую дрянь к реке подпускать никак нельзя, судари – не для того мы державой тут поставлены. Если надо – значит, будем Пограничье охранять, как раньше охраняли!

– Разумеется. – Младший Друцкий покосился на отца. – Но для начала неплохо бы написать письмо государю. В Москве наверняка пожелают узнать, что…

– Да кто ж их знает, Александр, чего они там пожелают. А вот Николаю Платоновичу сообщить надо. Он человек непростой, но раз уж такие дела начались, значит, тоже должен свою службу нести. – Старший Друцкий на мгновение смолк и, подумав, добавил: – В Гатчину я сам поеду. Раз уж у вас, судари, с Зубовыми недоразумение вышло.

Я бы не поленился весьма красочно описать это самое «недоразумение». И заодно поведать его сиятельству все, что я думаю о Николае Платоновиче, его сыновьях, Москве и самом государе императоре.

Но вслух сказал, конечно же, совсем другое.

– Возможно, так нам и следует поступить, Матвей Георгиевич. Я сегодня же отправлюсь в Орешек, – кивнул я. И, еще раз оглядевшись по сторонам, уточнил. – Как только сожгу здесь все, что еще может подняться.

Глава 18

Храм встретил меня знакомыми уже огоньками свечей и теплым полумраком. Зданию было уже лет триста, не меньше, и ничего похожего на котельную здесь, конечно же, не было. Топить приходилось по старинке, дровами, и кто‑то из местных наверняка трудился с самого утра. И справился: после моросящего ноябрьского дождя на улице внутри было чуть ли не жарко.

Я легонько отряхнул отцовский плащ, позволяя воде стечь на пол, и через мгновение уже стоял в небольшой лужице. Выглядело это не слишком учтиво, но заниматься этим снаружи на крыльце не было никакого смысла. Тем более, что отругать меня все равно было некому – храм будто вымер, и в полумраке я не слышал даже шагов.

Только Светлые смотрели на меня с образов, но в их взглядах осуждения я не заметил. Ученицам и названным сестрам Небесной Праматери гневаться не полагалось в принципе – особенно на того, кто пришел в храм просить о помощи.

Пусть даже этот кто‑то и заявился сюда мокрый и не в самой чистой обуви.

Я без спешки поднялся к алтарю по каменным ступенькам, и огоньки свечей задергались. Осторожно качнулись мне навстречу – и тут же отдернулись, затрепетав. А через мгновение, кажется, вспыхнули чуть ярче, отбрасывая на образа и стены храма вытянутые неровные тени.

Никакой магии я не почувствовал, но она наверняка была. И не только реагировала на мое появление, а еще и, похоже, пыталась то ли защитить храм от посягательства, то ли просто давала знак.

Той, кого я, собственно, и хотел увидеть.

– Здравствуй, князь Игорь. Я ждала нашей встречи.

Только что рядом никого не было – и вдруг фигура в белоснежном одеянии появилась буквально в нескольких шагах. Вряд ли я мог бы не видеть и не слышать, как двигается уже давно не молодая женщина почти с меня ростом, однако она просто возникла справа, будто соткавшись из окружавшего алтарь теплого полумрака.

Диакониса улыбалась. Учтиво и чуть сонно, словно ее слегка разморила темнота в храме, но я все равно почему‑то подумал, что она совсем недавно была где‑то в другом месте. Может, очень‑очень далеко отсюда… У тех, кто служит Матери есть свои секреты – из тех, что неподвластны даже сильнейшим из Одаренных аристократов.