Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 64

В общем, старик храпел так, что даже после всего пережитого за день заснуть я не смог. И, проворочавшись на кушетке с полчаса, забрал одеяло и убрался в сарай, где хозяева хранили корм для коров. На сеновале было куда прохладнее, чем в доме – зато тихо.

Рухнув в душистое сено, я отключился моментально. Правда, ненадолго – судя по темноте снаружи, сон продлился всего несколько часов. И возвращаться почему‑то не спешил. То ли я уже полностью восстановил силы, то ли сработало чутье.

Кажется, все‑таки второе: сквозь стрекот цикад послышались шаги. Кто‑то неторопливо шел по тропинке к сараю, слегка цепляя ногами давно не кошеную траву. Ночной гость явно даже не пытался скрываться, но рука все равно сама собой метнулась к ножнам с Разлучником…

И вернулась обратно.

– Эй… – тихо прошептала Елена. – Ты не спишь?

На фоне дверного проема я видел только силуэт. Распущенные волосы, голые коленки, ботинки и длинную, почти по колено рубаху – то ли что‑то из гардероба хозяйки, то ли с плеча самого Бобра. Елена принесла с собой какой‑то здоровенный сверток. Приглядевшись, я все‑таки сумел разглядеть одеяло.

Видимо, не одному мне захотелось сбежать из дома.

– Ну… Теперь точно не сплю, – усмехнулся я. – Что‑то случилось?

– Нет. То есть… – Елена на мгновение замялась. – Только не смейся, ладно?

– Когда где‑то в лесу бродит медведь‑упырь? – Я перевернулся на бок. – Не знаю, как остальным – мне уж точно не до смеха.

– Не могу заснуть. После таких разговоров лежу, и ерунда всякая в голову лезет.

Елене не казалась чересчур впечатлительной особой, однако истории Горчакова определенно не были тем, что стоит рассказывать перед сном девушкам. Даже исходившим всю Тайгу до реки с луком вдоль и поперек.

– Кажется, что этот мертвый княжич прямо снаружи бродит? – улыбнулся я. – Или…

– Да ну тебя! – Глаза Елены сердито сверкнули в темноте. – Можно… Можно я тут посплю?

Вот так неожиданность.

– Не имею никаких возражений. – Я пожал плечами. – Места тут хватит и на десятерых. А если вдруг кто‑то решит наведаться под утро – у меня здесь штуцер и меч. И он довольно острый.

– Ну хватит уже! – рассмеялась Елена.

И швырнула одеяло на сено. На почтительном расстоянии от моего – но все же куда ближе, чем позволяли размеры сарая. Видимо, в хозяйской спальне было слишком одиноко… Или в моей шутке про мертвого княжича оказалось чуть больше правды, чем я сам мог подумать.

– Твой отец не станет возражать? – на всякий случай поинтересовался я. – Не то чтобы меня так уж волновали приличия…

– Чтобы возразить – нужно для начала проснуться. А он храпит так, что в Тосне слышно. К тому же ты кажешься порядочным человеком.

Когда Елена шагнула вперед и плюхнулась на одеяло, я ожидал услышать сухое похрустывание сена. Но вместо него раздался совсем другой звук – то ли рычание, то ли вой. Не слишком громкий, однако все же куда заметнее любого звука вокруг. И мне понадобилось несколько мгновений понять, что доносится он не от моей новой соседки по сараю, а откуда‑то снаружи.

– Эй! – тихо позвал я, снова протянув руку к мечу. – Ты слышишь это?

Звук повторился – и на это прозвучал то ли ближе, то ли громче – раза этак в два. Где‑то в километре с небольшим отсюда, на самой границе обычного леса и Тайги раздавался треск деревьев и что‑то… ревело.

Что‑то очень большое.

Глава 5

– Слышу… – Елена приподнялась на локтях. – Медведь орет, больше некому.

– Ну уж точно не упырь‑княжич. – Я рывком уселся и принялся искать ботинки. – Его сто лет назад сожгли.

– Ты… Что ты делаешь⁈

– Собираюсь прогуляться.

Я вскочил, прихватив с собой меч, и сразу избавился от ножен. Руны на клинке Разлучника тут же послушно вспыхнули, озаряя ветхое нутро сарая тусклым алым светом. В голове мелькнула запоздалая мысль, что не следует разгуливать перед сиятельной княжной с голым торсом: одежды на мне было всего ничего, но я не собирался возиться и искать в доме куртку и все остальное.

Сейчас уж точно не до приличий, а в схватке с медведем‑переростком помогла бы разве что тяжелая броня из кресбулата. Рубаха будет только стеснять движения. Так что хватит и штанов с ботинками – чтобы ненароком не повредить ногу, наступив на какую‑нибудь дрянь в лесу.

– Ты куда?.. Стой! – Елена вскочила за мной следом. – Ночью в лес, к медведю с аспектом⁈

– Я не собираюсь ждать, пока он уйдет в Тайгу. – Я шагнул к двери. – Там мы его неделю искать будем!

Судя по звукам, доносившимся издалека, полумертвый гигант то ли охотился на крупную дичь, то ли нашел себе врага по силе и размерам. А может, просто угодил лапой в капкан и почему‑то никак не мог оборвать цепь или сломать железку.

Как бы то ни было, вряд ли он собирался задержаться надолго.

– Тогда я с тобой. Одного не пущу! – Елена принялась судорожно шнуровать ботинки. – Только за луком сбегаю!

– Стрелой его не возьмешь, – буркнул я. – Штуцер возьми – у стены стоит.

Воспитанный господин на моем месте непременно потрудился бы заметить, что девушке благородного происхождения не следует носиться по Тайге в исподнем, гоняясь за некромедведем. Что куда разумнее будет остаться и предоставить охоту мужчине… то есть, мужчинам – и разбудить отца. И только потом без особой спешки переодеться, вооружиться, взять собаку и идти по следам, чтобы…

Но, видимо, я не был воспитанным господином. Основа внутри ожила всей мощью первородного пламени, следом за ней вспыхнуло лезвие фамильного меча, и вся мишура этикета и подобающих аристократу манер облетела с меня, как сухая шелуха с луковицы. Чутье Стража радостно предвкушало хорошую драку, и во мне снова проснулся тот, кем я был раньше.

И он уж точно плевать хотел на всякую ерунду. Изменился даже голос: в нем зазвучало то, от чего отважная и своенравная дочь князя разве что не вытянулась по струнке. Подхватила стоявший слева у двери штуцер и вышла в ночь за мною следом.

– Отца подними! – скомандовал я, торопливо шагая по тропе в сторону ограды. – И бегом за мной.

Впрочем, будить никого уже, похоже, не требовалось: Астра носилась по хутору кругами и лаяла так, что проснулся бы даже мертвый. Не успел я отойти от сарая, как окна дома засветились, потом за стеклом мелькнул огонек керосиновой лампы, а через несколько мгновений дверь распахнулась, и в проеме появились две фигуры.

Одна невысокая и округлая, явно принадлежащая супруге Бобра, и вторая – огромная, могучая и косматая, облепленная буграми мышц. Как и я, Горчаков выскочил на улицу в одних штанах и ботинках – однако топор, конечно же, не забыл.

– Что там такое? – громогласно поинтересовался он, спускаясь из сеней на крыльцо. – Медведь⁈

– Не иначе, – отозвался я, ускоряя шаг. – Застрял где‑то. Надо брать, пока обратно в Тайгу не ушел!

Я не слишком хорошо представлял, что именно происходит с силой местных тварей по мере удаления от породившей их магической стихии. Однако чувствовал, что прикончить гиганта будет куда проще здесь, у хутора, пока обычный лес не сменился наполненной дармовой маной растительностью. Тайга пополнит и мой резерв, однако мощь медведя там возрастет многократно. А то и подкинет косолапому каких‑нибудь убийственных способностей вроде огненного дыхания оленя – только с поправкой на принадлежность.

Формально Смерть считалась базовым аспектом, таким же, как Ветер Елены и мой Огонь, но что‑то подсказывало: убойная сила у звериных фокусов может оказаться такая, что не спасет даже ледяная броня Горчакова.

– Быстрее! – рявкнул я, переходя на бег. – Уложим тварь!

Старик громыхал ботинками где‑то за спиной, понемногу отставая, зато Елена пока держалась рядом. Воздушная стихия без труда несла ее над землей. И помогала не только хозяйке: не успел я сделать и десятка шагов к ограде, как за спиной будто раскрылись огромные невидимые крылья, и бежать тут же стало втрое легче. Привычная тяжесть меча исчезла, превращая почти метр кресбулата и зачарованной стали в пушинку. На мгновение я даже перестал чувствовать вес собственного тела.