Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 70

Второй из лично знакомых мне Зубовых оказался самым обычным солдафоном. Отнюдь не с безупречными манерами, грубоватым и прямолинейным. Он не блистал сообразительностью – но и идиотом явно не был. А значит, уже наверняка сообразил, чем все закончится, если выстрелит хоть один штуцер.

– Может, вы и правы, князь, – произнес он, явно через силу натянув на лицо кривую улыбку. – Впрочем, полагаю, у нас еще будет возможность продолжить закончить эту беседу так, как подобает двум бывшим военным… Пусть лишь один из нас носит чин офицера. Что же касается вас, Ольгерд Святославович, – Зубов снова развернулся к Горчакову, – я непременно передам отцу ваши слова.

– Милости прошу, – проворчал старик, убирая руку с топора. – Надеюсь, мы закончили?

– Разумеется, – кивнул Зубов. – Больше разговаривать не о чем. Доброго дня, судари.

Моторы внедорожников дружно взревели, и машины тронулись даже чуть раньше, чем гридни со своим князем успели усесться внутрь. Первая тут же развернулась и умчалась по дороге в сторону Гатчины, едва не проехав колесами мне по ботинку, однако вторая, похоже, не торопилась: проехала всего несколько метров и остановилась прямо рядом с нами.

– В вашем возрасте следует проявлять благоразумие, Ольгерд Святославович. Лесопилка на Славянке – не просто достояние рода, а то, что нужно всему Пограничью, – процедил Зубов сквозь полуопущенное стекло на задней двери. – Мне будет искренне жаль, если с ней случится какая‑нибудь беда.

Горчаков набрал в легкие воздуха, чтобы ответить, но так и не успел. Внедорожник рявкнул мотором, подняв тучу пыли из‑под всех четырех колес, и рванул следом за вторым. Так быстро, будто Зубову почему‑то внезапно расхотелось задерживаться на чужой земле.

– Скатертью дорожка. – Горчаков сердито плюнул вслед машине. – Совсем страх потеряли.

– Это… Это уже не просто слова! – Елена с лязгом швырнула трофейный штуцер на дно кузова. – Он явно что‑то задумал!

– Похоже на то, – кивнул я. – Полагаю, следует ждать гостей. Этот Зубов явно не из тех, кто бросает слова на ветер… Сколько у вас людей?

– Двое. Позорище, конечно, но где ж еще толковых возьмешь? – Горчаков мрачно усмехнулся. – Ну, может, еще человек пять наберу из прислуги – и если по Ижоре пройтись. Кто‑то да согласится…

– Это ни к чему. От бойцов без опыта немного толку – даже если дать им оружие. – Я покачал головой. – А телефон? Он у вас есть?

– Найдется, – вздохнул Горчаков. – Ты чего задумал, сосед?

– Да чего тут думать? Некогда в Отрадное ехать, получается. Надо вот этого пока к вам в Ижору закинуть. – Я указал на автоматона в кузове. – И оттуда же домой звонить – позову своих.

– Ты… ты поможешь нам? – Елена прижала руки к груди. – Правда?

– Да куда ж я денусь? – Я пожал плечами. – Вас сожрут – сразу за меня примутся, если не раньше. А вместе еще повоюем.

– Когда? – спросил Горчаков.

– Сегодня. – Я развернулся обратно к пикапу. – Зубов ждать не будет.

Глава 8

– Да не придут они уже, – прошептал Жихарь, отложив в сторону заряженный арбалет. – Темень такая, что хоть глаз выколи. А утром поздно: на рассвете далеко видно, под пулю попасть – нечего делать… Я бы к полуночи шел.

Я бы, наверное, тоже – чтобы сделать дело быстро, и отступать в такое время, когда даже при полной луне лес просматривается от силы на два десятка шагов. В темноте легко сломать ногу, и еще легче напороться глазом не острую ветку, однако она укрывает от выстрелов надежнее самой крепкой брони из кресбулата.

– А я думаю – придут, – едва слышно отозвался Иван. – Средний Зубов мужик упрямый. Если чего задумал – сделает. И ждать не станет.

Седой тихо фыркнул. То ли таким образом хотел намекнуть сыну, что не стоит называть мужиком другого князя в моем присутствии, то ли просто не испытывал от происходящего никакого. Будь его воля, осторожный искатель, пожалуй, предпочел бы не встревать во всякие сомнительные мероприятия вроде ночной засады у лесопилки – особенно в чужой вотчине.

Но приказы, как известно, не обсуждаются – и к тому же оба его отпрыска в один голос заявились добровольцами вместе с Жихарем и Рамилем. Ивана всегда тянуло на приключения, а у Василия имелись с зубовскими свои счеты, и он явно был не прочь поквитаться.

– Вот бы Хряка встретить, – произнес тихий голос. Я так и не понял, чей – в темноте братьев иногда путал даже родной отец. – Уж я бы этой свинье голову‑то пробил.

Василий… наверное. Старший из сыновей Седого не делал особых успехов в стрельбе из арбалета или штуцера, зато в ближнем бою вполне мог потягаться с любым из дружины. Из всего, что нашлось в оружейне, ему больше всего приглянулся здоровенный двуручный топор.

В самый раз проломить череп Хряку. Или еще кому‑нибудь.

– Да, так он сюда и пришел, – усмехнулся Седой. – Сидит себе за рекой, и в ус не дует. А сюда не гридней, а вольников погонят, небось. Его сиятельство Александр Николаевич не дурак, своими людьми рисковать не станет.

– Так и вольники не дураки, – отозвался один из братьев. Кажется, Иван. – Лесопилку на княжьих землях подпалить – это не в Тайге рога со шкурами за полцены Хряку скидывать. Кто в своем уме на такое подпишется?

– В своем, не в своем… Кто‑то да подпишется, – вздохнул Седой. – Одни за деньги, другие в дружину зубовскую, может, хотят. Мало ли у людей причин? Сам знаешь – не от хорошей жизни в Тайгу едут. Такие же как мы простые искатели – а их, считай, на убой погонят.

– Так. Разговоры – отставить! – нахмурился я. – Неважно, кто сегодня придет, и будут ли у них шевроны с гербом. Если эти люди решили служить Зубовым – они наши враги!

Вряд ли хоть кто‑то мог видеть мои глаза, однако все до единого почувствовали, как всколыхнулась Основа. Седой виновато втянул голову в плечи, Иван с Василием дружно дернулись, а Жихарь даже чуть отодвинулся в сторону. Мне нисколько не хотелось пугать своих же людей, но гнев оказался сильнее: в памяти тут же всплыла бородатая рожа и рука, держащая револьвер у побледневшего от страха лица хозяйки хутора.

– Враги. И хороших людей среди них нет! – тихо прорычал я. – А если кто‑то считает иначе – ему лучше было остаться дома.

– Вы не подумайте, Игорь Данилович! Я ж это так, к слову… – В голосе Седого прорезались жалобные нотки. – Что скажете – все с мальчишками сделаем.

– Вот так бы сразу, – проворчал я. – И нечего тут болтать. Хватай «холланда» – и давай наверх. Что делать – помнишь?

– Так точно, ваше сиятельство! – отчеканил Седой. – Помню!

– Раньше времени не стрелять, – на всякий случай повторил я. – И патроны береги, бей наверняка.

Большой штуцер перезаряжается целую вечность, и потратить больше двух или трех дорогущих английских «нитроэкспрессов» Седой не успел бы при всем желании, но дядя все равно тоскливо ворчал по телефону, расставаясь со своей игрушкой. И даже требовал, чтобы я взял его с собой на лесопилку, но в конце концов смирился и остался в Отрадном.

Одной Матери известно, чем сегодня все закончится. И что бы ни случилось – кому‑то надо присматривать за усадьбой, бабушкой и сестрами.

– Так точно – бить наверняка.

Невысокая фигура направилась к плотине, мелькнув на фоне ночного неба, и я не сумел сдержать улыбки. Оружие оказалось размером с владельца, и длинный ствол «холланда» разве что не возвышался над головой. Через несколько мгновений силуэт растворился в тенях на том берегу, и сквозь журчание воды и тихое поскрипывание колеса я услышал стук: Седой отыскал в темноте лестницу и теперь лез на лесопилку, чтобы занять свою позицию. Стрелял он не хуже Жихаря, так что сам вызвался прикрывать ударную группу крупным калибром.

– Давайте‑ка тоже по местам. – Я кивнул остальным. – И не менжуйтесь. Когда начнется, вас жалеть никто не станет – и вы не жалейте.

В прежней жизни все было куда проще. Преторианцы не ведали ни страха, ни сомнений. Они отправились бы за мной даже в Преисподнюю. И не потому, что видели в Страже воплощенную волю Отца и его создание, наделенное почти божественной силой, а потому, что не умели иначе.