Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 69

Особенно среди них выделялся коротко стриженый здоровяк ростом примерно с дядю. Плечистый, крепкий с аккуратной светлой бородой, которую я сначала принял за седую, едва не приписав вояке возраст вдвое больше его тридцати с гаком.

У него единственного не было никакого оружия – если не считать короткого меча в кожаных ножнах на бедре. Остальные трое хмуро сжимали в руках новомодные немецкие штуцера, и осторожно поглядывали то на нас с Горчаковы, то чуть выше – туда, где на крыше кабины примостилась бронированная шея автоматона. А их командир даже стоял так, словно не боялся никого и ничего. Спокойно, расслабленно, скрестив ноги и подпирая широкой спиной стальной бок внедорожника.

Новенький камуфляж, Дар и светлые волосы. Фамильная черта – почти такая же яркая, как несусветная наглость. И десяток вооруженных до зубов дружинников с сине‑желтыми шевронами родового герба… Варианты? Не так уж много.

Точнее, всего один.

– Сашка… Александр Николаевич, то есть, – процедил Горчаков сквозь зубы. – И чего ему, собаке, надо – на моей‑то земле?

– Поговорить… надеюсь. – Вопрос явно был чисто риторическим, однако я все же решил ответить – чтобы старик ненароком не наделал глупостей. – Иначе просто расстреляли бы из кустов.

Одаренного не так просто убить – и уж тем более трех Одаренных. Но вздумай его сиятельство напасть исподтишка – десяток стволов вполне могли бы наделать в нас достаточно дырок, чтобы отправить на тот свет.

– Ну, раз так – пошли поговорим, – отозвался Горчаков тоном, явно не предвещающим ничего хорошего. И тут же развернулся к оконцу на задней части кабины. – А ты сиди там и не высовывайся, что бы ни случилось. Поняла?

Елена, разумеется, не послушалась. Когда я заглушил мотор и выбрался из пикапа наружу с ножнами в руках, она уже успела схватить штуцер и навести ствол на машины впереди.

Но белобородого здоровяка это, конечно же, нисколько не смутило.

– Костров, – усмехнулся он вместо приветствия. – И почему я не удивлен?..

Средний из братьев Зубовых произнес мою фамилию так, будто выплюнул – поморщившись. То ли старательно изображая презрение, то ли оттого, что я в очередной раз спутал его чертовой семейке все планы.

Впрочем, его сиятельству хотя бы хватило ума обойтись без слов вроде «бастард» – иначе наша и без того не самая учтивая беседа непременно закончилась бы, едва начавшись.

– Нисколько не удивлен, увидев вас здесь, – повторил он, усмехнувшись. – Да еще и в компании почтенного Ольгерда Святославича. И его прелестной дочери, конечно же. – Зубов изобразил учтивый поклон. – Доброго дня, княжна.

Елена не ответила. Горчаков тоже предпочел отмолчаться – хоть и не без труда. Старик хмурился, как грозовая туча, и будто бы невзначай пристроил правую руку на пояс – поближе к топору. И его движение не осталось незамеченным: дружинники по обеим сторонам от Зубов тут же подобрались, почти одновременно скользнув пальцами поближе к спусковым крючкам штуцеров – и только сам он сохранил некое подобие невозмутимости.

– Чего вам нужно, милостивый сударь? – Я шагнул вперед. – И какого, простите, лешего, вы смеете загораживать дорогу – да еще и в чужой вотчине?

Из‑за внедорожников раздались суетливые щелчки затворов. Матерые вояки впереди умели держать себя в руках, но у их менее опытных товарищей, похоже, понемногу сдавали нервы. Подойди я чуть поближе – кто‑нибудь из них, пожалуй, мог бы ненароком и пальнуть.

А Зубов даже не шевельнулся. В отличие от бестолкового и нервного младшего брата этот, похоже, умел держать себя в руках. Видимо, научился еще в юнкерском… или что он там заканчивал? Вряд ли второй в роду наследников богатейшего и самого влиятельного из князей Пограничья надолго задержался на государевой службе, однако выправка сразу же выдавала в нем человека с военным прошлым.

Командира не только по титулу, но и по праву силы и опыта. Да и дружина у среднего Зубова оказалась посерьезнее вояк из Извары: эти хотя бы воспринимали своего князя всерьез. И, судя по хмурым и сосредоточенным лицам – готовились защищать его любой ценой.

– Что мне нужно? – Зубов приподнял брови. – Для начала – узнать, почему люди умирают везде, где появляется князь Костров.

– Полагаю, это вам лучше спросить у тех, кто уцелел. – Я пожал плечами. – Или потрудитесь объяснить, что именно вы имеете в виду.

– До меня дошли слухи, что не далее, как вчера днем вы убили нескольких человек. Вольных искателей. – Зубов явно заготовил речь заранее. – Некоторых их которых я знал лично и…

– Мы убили преступников, князь. Воров и мародеров, – проговорил я ледяным тоном. – А может и насильников. Тех, на кого не распространяется милосердие его величества императора.

– Вот как? Насильников? У вас есть какие‑нибудь доказательства?

Зубов не дернулся, когда Елена взялась за штуцер. И даже бровью не повел, когда Горчаков потянулся к своему грозному топору. Но после моих слов нахмурился, шумно выдохнул через нос и чуть возвысил голос. Похоже, его сиятельство не привык к тому, что его перебивают.

– Мне не нужны доказательства, милостивый сударь. – Я пожал плечами. – Закон требует от князя вершить справедливый суд в своей вотчине, а мы с Ольгердом Святославовичем и его дочерью стояли на земле рода Горчаковых. Куда ваши… ваши друзья явились без приглашения. Можете так и передать господину градоначальнику в Орешке. Особенно если вдруг снова решите назвать убитых своими людьми и потребовать виру. – Я усмехнулся и покачал головой. – Правда, тогда вам придется заодно объяснить, почему они пересекли границу между владениями и захватили хутор.

– Не говорите глупостей, Игорь Данилович, – поморщился Зубов. – Моему роду нет нужды захватывать что‑то… Однако мы готовы купить!

Горчаков едва слышно усмехнулся в седые усы. Видимо, он уже знал, о чем пойдет речь – и пойдет уже не в первый раз.

– У вас было время подумать, Ольгерд Святославович. И очень надеюсь, что вы примете предложение моего отца, – продолжил Зубов, как ни в чем не бывало. – Ведь более щедрого ждать не стоит.

Горчаков снова промолчал. Но я почти физически чувствовал, как его Основа наливается тяжелой и недоброй силой, готовясь призвать всю мощь родового аспекта, чтобы защитить нас с Еленой.

– Сегодня я в последний раз напомню, что мой род готов заплатить две цены за старую лесопилку и землю вокруг. – Зубов криво ухмыльнулся. – Землю, которые вы уже давно не в силах ни защищать, на даже хоть как‑то патрулировать. И если вам наплевать на собственное благосостояние, Ольгерд Святославович, подумайте хотя бы о вашем долге перед государем. Ведь первейшей обязанностью князя на Пограничье является…

– Шиш тебе.

Слова Горчакова прозвучали негромко – но так, что услышали все, включая гридней, которые стояли за машинами. Наверняка кто‑то из них даже успел подумать, что после такого непременно начнется или ругань, или стрельба, или что‑нибудь еще хуже.

Но Зубов держался… пока что.

– Шиш. Так отцу своему и скажи, – так же тихо и размеренно повторил Горчаков, для пущей убедительности продемонстрировав соответствующую фигуру, сложенную из пальцев. – А теперь – пошел вон с моей земли.

– Осторожнее, Ольгерд Святославович. – На лице Зубова заиграли желваки. – А то я уже начинаю думать, что вы желаете меня оскорбить. Придержите язык, или…

– Или что, князь? – Я решил не дожидаться, пока они с с Горчаковым начнут кромсать друг друга магией. – Вызовете на дуэль старика? Убьете нас всех?

Судя по выражению лица, именно об этом Зубов сейчас и думал. Точнее, просчитывал варианты. На его стороне была почти дюжина стволов. На нашей – Дар.

И оружие, которое в ближнем бою выкосит дружину из Елизаветино быстрее, чем первые гильзы вылетят из штуцеров на дорогу.

– Не стоит. – Я опустил ладонь на рукоять Разлучника и покачал головой. – Право же, не стоит. Даже если вам повезет, государь не оставит без внимания убийство троих человек благородной крови. Такое никому не сойдет с рук – в том числе и вашему отцу.