Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 96

– Пожалует – встретим. – Я пожал плечами. – В первый раз, что ли?

– Да погоди ты – встречать. Сыновья у него еще полную силу не набрали, с ними, может, и справимся. Но если сам старик из Гатчины выползет – дело плохо. – Горчаков сдвинул седые брови и со вздохом покачал головой. – Ты не смотри, что ему уже лет почти как мне. Там по трем аспектам второй ранг, а может, уже и в Мастера вышел. Ни тебе, ни мне не по зубам.

Я поморщился, но спорить все же не стал. Даже с силой Стража драться против Одаренного, который набрал по шестьдесят с лишним пунктом сразу в нескольких стихиях, пожалуй, рановато. Не хватит ни резерва, ни опыта – у Зубова в арсенале наверняка под три сотни разных заклинаний. Такой схватки мое тело попросту не выдержит.

Пока что.

– Хм… Ну, раз уж зашел разговор – у меня есть идея. – Я поставил коробочку с жив‑камнями на стол и развернулся к карте, висевшей на стене караулки. – Об этом определенно стоило бы поговорить в другой обстановке, но…

– Чего ты там опять задумал? – усмехнулся Горчаков. – Мне прям интересно.

– В сущности, ничего особенного. Точнее, то, что вам по‑хорошему следовало бы сделать уже давно. – Я отыскал на карте Ижору и съехал пальцем влево – туда, где вилась среди зелени леса выцветшая голубая ниточка. – Перевезти лесопилку отсюда. Куда‑нибудь в другое место – более безопасное. Туда, где хотя бы не шастают вольники и гридни из соседней вотчины.

– Это куда же? – поинтересовался Горчаков. – У нас на Ижоре плотину не поставишь – замерзает зимой. Тосна тоже, а Мга далековато, считай, у самых государевых земель. И там уже не я хозяин буду – вотчина‑то твоя.

Судя по хмурой физиономии, старик то ли принял мои слова за желание ненавязчиво покуситься на его родовое наследие, то ли просто не хотел даже думать о том, чтобы разобрать свое доисторическое барахло и перевезти Матерь знает куда.

В каком‑то смысле я его понимал – некоторые из механизмов лесопилки, не говоря уже о самом сарае, стояли на своем месте уже сотню с лишним лет. И вполне могли не пережить даже не самое большое путешествие в кузове грузовика. Но и оно все же было куда лучшей перспективой, чем визит грозного старика Зубова или очередного отряда вольников с парой‑тройкой бутылок горючей смеси.

– Мне вашего не надо, Ольгерд Святославович, – усмехнулся я. – Но подумайте сами – крупные деревья вокруг лесопилки уже давно вырубили, и вашим рабочим приходится тащить сосны с самой границы Тайги. А если бы мы смогли протянуть электричество…

– Да говорил же я тебе – дорого! – проворчал Горчаков. – Планы у тебя, конечно – на сто лет хватит.

– А почему бы, собственно, и нет? – Я пожал плечами. – Мы и так безнадежно отстаем. Зубовы уже построили форт на этом берегу – приходится догонять. Я ни в коей мере не разделяю методы его сиятельства Николая Платоновича, однако у него есть, чему поучиться.

– И чему же? – Горчаков поморщился, будто от зубной боли. – Подсылать своих людей делать нам пакости?

– Не бояться идти вперед. Даже туда, куда еще не ходили наши предки. И я сейчас не про добычу, Ольгерд Святославович. Настоящее богатство – не в кресбулате и не в жив‑камнях. А в самой Тайге. И не здесь. – Я обвел пальцем небольшой кусок карты между Невой и Котлиным озером. – А дальше. Там, где деревья вдвое выше и растут всего несколько лет вместо тридцати или сорока. Представьте себе, что будет, если поставить лесопилку хотя бы на берегу.

– За Невой, в Тайге? Сомнительно это все, Игорь/ Там ведь не только земля, сам воздух особый – железо не любит. Ржавчина, еще и зверье всякое. А с другой стороны… – Горчаков задумался и снова принялся скрести бороду пальцами. – С другой стороны – может и сработать. Не просто же так Зубова на этот берег так лезут. Тут и речушка есть неподалеку, которая даже зимой не замерзает. И если на нее плотину поставить, если перевезти все добро со Славянке потихоньку…

Здоровенный палец уперся в карту и принялся скользить из стороны в сторону, отыскивая нужный среди притоков Невы. Но его, похоже, вообще не потрудились нанести – или мысль Горчакова попросту потерялась и заплутала среди десятков нанесенных от руки пометок.

Немудрено – их было столько, что даже карта в отцовском кабинете по сравнению с этой показалась бы пустым листом бумаги. Кто‑то – вряд ли сам Хряк, скорее покойный Мамаев – не поленился дорисовать озерца с ручейками и заполнить весь северный берег Невы крохотными значками. Холмиками, валунами, пещерами, даже отдельно стоящими деревьями.

Такой чести, впрочем, удостоились не все старые сосны, а только те, что можно было использовать в качестве ориентиров. Большая их часть выстроилась вдоль отмеченной карандашом линии, которая, по‑видимому, обозначала дорогу. Именно по ней мы с Седым и сыновьями удирали отсюда первые несколько километров – перед тем, как свернули в сторону Невы.

Зубовские гридни явно ездили дальше – и намного. Серая ниточка тянулась наискосок чуть ли не через треть карты и обрывалась где‑то среди лесов. Я почти отыскал взглядом и озерцо к северу от нашей заимки. Вокруг него отметок было уже куда меньше. Точнее, всего три: раздвоенная сосна на холме, поваленное дерево с торчащими корнями и уже знакомая каменюка.

Художественные способности барона – а может, и кого‑то из гридней, ходивших с ним в Тайгу – оставляли желать лучшего, но я все же узнал скалу с фотографии. Только здесь на ней почему‑то красовались криво нарисованные символы, похожие на руны с дядиных татуировок.

– А это что за… загогули? – пробасил Горчаков у меня над ухом. – Скала какая‑то? Камень?

– Потом разберемся. Идти надо. – Я протянул руку и содрал карту со стены. – А то вдруг у зубовских лодки на том берегу.

– Не гони так. – Я в очередной раз чуть не приложился головой об потолок кабины. – А то всю добычу растеряем.

Штуцера обитатели форта все‑таки успели утащить с собой. Пожар пожаром, а оружие всегда следует держать при себе – эту привычку жители Пограничья впитывают еще с молоком матери. Рамиль нашел в «гостинице» несколько камуфляжных курток, а кто‑то из вольников впопыхах оставил даже сапоги, однако в плане огнестрела улов оказался не таким уж и богатым.

Ружье, пара револьверов и несколько пачек с патронами – включая ту, что я забрал из сейфа вместе с жив‑камнями. Уже перед самым отъездом Жихарь с Иваном притащили из подбитого грузовика медвежью шкуру и небольшой мешок, в котором позвякивали куски брони очередного автоматона – и, в общем‑то все. Так что самым… скажем так, весомым трофеем нашей лихой вылазки стал Хряк, который теперь ехал в кузове пикапа, скрученный по рукам и ногам.

– Потеряем – так ему и надо, – ехидно отозвался Иван с заднего сиденья, будто прочитав мои мысли. – Зверям в Тайге тоже кушать хочется.

– Ага… Судари, а это что там впереди? – Жихарь вдруг придавил тормоз и прищурился, вглядывась в полумрак за лобовым стеклом. – Человек?

Действительно, в сотне метров впереди вдоль дороги в нашу сторону шагала высокая фигура. Когда «козлик» подъехал чуть ближе, я сумел рассмотреть посох, шляпу с обвисшими полями и торчащую из‑под нее длинную седую бороду. До Великанова моста оставалось еще километра четыре, не меньше, и я даже не догадываться, что старик забыл так далеко от своей избушки, но ошибки быть не могло.

– Дед Молчан это, – усмехнулся я. – Опять по Тайге бродит.

– И правда. Ну и глаза у вас, Игорь Данилович… И как только разглядели?

В голосе Жихаря на мгновение прорезались нотки зависти. Он по праву считал себя лучшим стрелком в Гром‑камне, однако на этот раз зрение его, видимо, подвело.

– Да его попробуй не узнай. – Я махнул рукой. – Останови. Давай хоть спросим – а то вдруг заблудился?

Жихарь послушно нажал на тормоз, и я приоткрыл дверь прямо на ходу.

– Ну здравствуй, Игорек. Давно не виделись.

Мотор «козлика» наверняка было слышно за километр, но дед Молчан так и не посмотрел в мою сторону. Даже голову не поднял – и все же откуда‑то уже знал, кто именно сидит в кабине.