Античный Чароплёт. Том 4 (СИ) - "Аллесий" - Страница 73

Наконец, ЭКЧ ряду своих членов мог делать визу на территорию Человекии и ограниченную — на Парифат. Конечно, конкретно мне она не светила — пока на мне печать эмиссара Лэнга, путь в Человекию моей персоне заказан. Но вот в некоторые парифатские анклавы в других мирах — дело другое. И это тоже по-своему очень ценно.

Сотрудничество должно быть обоюдным, да, но сотрудничать можно по-разному. И подход ЭКЧ я оценил. Это пока что лучшее, что со мной случалось на ниве обучения и работы с кем-то.

***

— Уже семь. Неплохо. Семь — это хорошее число.

Сайам довольно покосился на наставницу. В момент, когда он почувствовал ману по-настоящему, почувствовал свои силы, когда он стал… Учеником, настоящим учеником, а не ребенком на попечении наставницы, её отношение сильно изменилось. Теперь он понимал. Раньше он был… Ну, не совсем даже человеком. Так, дурной приблудой, о которой абгаль вынуждена была заботиться. Конечно, она его не бросила…

На миг на молодого волшебника, только-только делающего свои первые шаги к величию, нахлынули воспоминания, заставившие сжаться кулаки. Дворец разрушен, вырвавшиеся на свободу твари, красные капли, падающие с неба, мерзкая розоватая взвесь в воздухе и хруст черепа деда. Великий маг, магистр! Магистр Гильдии Шестидесяти Знаний! И был убит каким-то бывшим рабом. Рабы… Их место под ногами господ. И он, Сайам, из господ, пусть и молодых. И его род… Они не смогли удержать под пятой всего-то одного вонючего раба. И поплатились за это. Неудивительно, что госпожа Альфира так к нему относилась, но зомби…

Сайам с каким-то внутренним трепетом, приятственностью, приязнью смотрел на свои творения. Своих новых слуг. Именно они стали тем, что заставило наставницу взглянуть на него по-другому. Не как на бродячую псину, коих сотни на улицах городов и за их пределами, и не как на обузу из проклятого рода, доставшуюся ей на шею. А как на… Ну, не равного, конечно. Они с госпожой Альфирой не равны, куда там ему до неё! Но все же — как на… На мага! Да… На того, кто вместе с ней разделяет эту силу, это таинство — владеть величайшим из искусств. И Сайам был в какой-то мере благодарен зомби за это. Не конкретным, понятное дело, а восставшим мертвецам как концепции. Сколь бы странно это ни звучало.

— Я стараюсь, наставница.

— Наставница Альфира. Называй мое имя. Мне нравится, как оно звучит.

— Наставница Альфира, — в целом, ему — Сайаму — тоже нравилось, как оно звучало.

— Этого недостаточно… — Альфира поморщилась. — Ты хорошо постарался, но даже самый существенный прогресс — это все равно недостаточно. У нас с тобой еще год. Чуть больше… И нам нужно успеть подготовиться так, как только возможно.

— Подмастерья учатся много лет…

— Я знаю. Но тебе придется проделать этот путь быстрее. За пять лет, не больше.

Альфира погрузилась в себя. Эти сны, которые к ней приходили последние месяцы… Экалон. В основном являлся он. Но были и другие маги.

“Вы просто тени, приходящие ко мне!”

“Мы тени тех, кто желает тебе поддержки…”

Экалон был некромантом. И он многое рассказывал и советовал. И… Это давало свои плоды.

“Это глупо. Ученики не становится магами за пару лет!”

“Это не глупо, это просто несколько…убого. Но в конце нашей войны мы использовали такое метод. Маги круга были против него, но это позволило быстро получить множество… недоучек, которые могли сражаться. Твоему ученику было полезно готовиться именно так. Ты не оставишь его, он будет развиваться быстро, просто кое-что нужно изучить раньше, чем все остальное… Он талантлив, у него огромный талант!”

“Какого еще Круга? Откуда вы?”

“Мы были членами Троянского Круга магов. И мы все еще Круг. Мы последние, кто остался из Круга. Мы Круг Магов Трои.”

Альфира прокручивала информацию в голове раз за разом. Последние годы она чувствовала постоянную экстерманентную угрозу. Угрозу, исходящую от одного-конкретного мага. Хорошо, что она не успела понести. Хоран мог бы стать отцом её ребенка, а не Сайама. И тогда бы все было куда как хуже. Она вызывала Орголар’Хота. Эмиссара Элигора из Лэнга. Она имеет право на вопросы и имеет право вызвать его раз в десять лет, чтобы их задать. Йен тоже с ней многим делился. Всем, если быть точным. Альфира знала всю подноготную тайн их рода, конфликта с Пифом…

Если раньше она была довольной жизнью молодой аристократкой, не чуждой чарам и совершенно чуждой всеобщим ограничениям, то теперь каждый месяц словно бы оставлял незримую морщину на её лице. Кожа была чистой, мягкой, нежной и молодой. А вот ум менялся стремительно. Во время войны с куклусами она, помнится, несколько раз устраивала оргии со своими собственными солдатами. Была там пара красивых… Мелькнувшее воспоминание исчезло. Умелые и прекрасные любовники сейчас уже не могли бы её заинтересовать. Как вообще можно было делать что-то столь бесполезное? Жизнь, биение её сердца ускорялось. Каждый удар отсчитывал время. И времени оставалось мало. Она должна стать магистром до того, как вонючий Пиф вернется с Парифата. Сильным магистром, настоящим. Пусть Гильдия её даже не признает. Главное — сила. И Сайам тоже должен стать как можно сильнее. От него должна быть хоть какая-то польза, когда придет время. Или он хотя бы не должен быть обузой.

— Дворец придется покинуть… — Это были скорее мысли вслух, но ученик их услышал.

— Мы куда-то отправимся?

— Да. Далеко на восток. На север Хараппы. В дикие пустоши. Там жили некроманты и маги теней… И я, кажется, знаю, где еще сохранилось их наследие. Нам обоим будет полезно.

***

— Мэтр, это была отличная лекция, — мэтр Лаконелли прибился к моим слушателям недавно. Он занимался в основном вопросами исследования праны и писал множество работ в столичной академии. Точнее, не множество… Он просто писал работы. Раз в полгода примерно выпускал что-то интересное. Всякую мелочь собирали и печатали его ученики, ставя наставника в соавторы. Но имя Лаконелли было известно довольно широко.

Заклятие Раздвоения было настоящей находкой. Я сумел его освоить. И сумел применить вместе с зеркальными двойниками. На Парифате зеркальная магия работала странно и несколько необычно, но не настолько, чтобы мои чары перестали действовать. Хотя погружаться ни в мир Тафипы, ни в мир снов я не рисковал. Особенно — физически.

Именно благодаря чарам раздвоения парифатцев, которые работали пусть и не так замечательно и качественно, как двойники, но зато были долговременными, я мог читать лекции в Академии параллельно с подготовкой ЭКЧ. Применение же вместе с зеркальными двойниками позволяло мне создать на некоторое время целых шесть двойников. Или двух двойников и четыре иллюзорные копии, имитирующие ауры. Это была маленькая армия. И лишь объем маны сдерживал меня в этот момент от грани настоящего превосходства, которое могли бы дать возможность применять сразу шесть разноплановых чар и практически полная неуязвимость, ведь уничтожить сразу шесть двойников было бы… сложновато. Практически кому угодно сложновато.

Именно в момент первого разделения на шесть тел в моей голове возник новый шедевр. Идея. Двойники — это хорошо. Но они тратят много маны и имеют лишь две основные функции: позволяют творить множество чар одновременно и не позволяют меня мгновенно убить. Дело же в том, что заклинание зеркального двоения можно было бы пытаться применить не на тело. Точнее — принцип зеркального двоения применить. У Эскетинга были похожие чары, позволявшие дублировать некоторые чары. И множество других зеркальных заклятий. И я к ним постепенно возвращался, доосваивая то, что раньше мне было недоступно вследствие недостатка силы или опыта, но лежало грузом знаний на дне моей виртуальной книги. Но вот кое к каким чарам зеркальное двоение было бы неприменимо.