Развод. Спасибо, что ушел (СИ) - Безрукова Марина - Страница 21

– Это правда? – перебила меня Эльвира.

Врать было бессмысленно.

– Она много чего здесь намешала, может быть, она была пьяна…

– Я задала конкретный вопрос.

– Частично. Так получилось, что у нас, действительно, есть отношения с… с ее мужем. Но это не интрижка. Так случилось, никто не виноват. Заявление на развод подано. А это, - я кивнула на экран, - это просто месть брошенной женщины. Я вообще не понимаю, о каком видео идет речь…

– Я нашла это видео.

У меня чуть не отвисла челюсть. Никаким боком я не собиралась вмешивать в свои дела Эльвиру.

– И что-то мне подсказывает, если я сейчас позову сюда Ивана из отдела коммуникаций, он расскажет много интересного… Я заметила несостыковки. Но без оригинала, конечно, трудно доказать. Наверное, тебе было очень нужно, чтобы видео выглядело именно так, а никак иначе?

Я приоткрыла рот, чтобы заверить Эльвиру в своей невиновности, уговорить ее не обращать внимания на некрасивые семейные разборки, извиниться еще раз, но ничего из этого я не успела.

– Мне, честно говоря, всё равно, что там у вас происходит. С кем ты спишь, мне тоже неинтересно. Мне не нравится, что всё это вышло за рамки вашей семьи. Ты не смогла удержать волну, Илона. Не справилась. Упустила из виду, не просчитала последствия. Ты не ожидала от этой твоей… - Эльвира наклонилась, чтобы прочитать имя, - от Маши такого выпада. Верно? А нужно было просчитать. Ты проиграла.

Она поморщилась, будто почувствовала неприятный запашок.

– Простите, Эльвира, - могла бы, я бы встала на колени.

– Свободна.

Эльвира закрыла соцсеть и открыла гугл-таблицу. Не веря, что всё обошлось, я на негнущихся ногах потащилась к двери.

– Свободна, я имела в виду совсем. Освободи кабинет. Туда сейчас придет Светлана. А ты переведена на ее место.

Я остолбенела. Эта толстожопая деревенщина будет помощницей Эльвиры? Вместо меня?

А как же я?

Глава 25

Илона

– Илон, это правда?

– Что именно?

Полинка трусила рядом, пытаясь заглянуть мне в лицо. Я шла, глядя вперед, прижимая коробку с вещами. Первым желанием было уволиться, но быстро поняла: Эльвира этого и ждет. Проверяет, что победит - профессионализм или эмоции. Она же сказала, что я просчиталась. Так вот теперь я хочу доказать, что умею держать удар.

Я усмехнулась: посмотрим, как она без меня справится, когда уже к концу дня деревенщина - Светка запорет ей все задачи. А я пальцем не пошевелю, чтобы этой выскочке помочь. Пусть сама выкручивается, раз такая умная.

Бесило не то, что Эльвира меня заменила. А то, на кого? Это же без слез не взглянешь! Как ей вообще такое в голову пришло? Эту серую моль в бубусячьей кофте целый день обычно не слышно, не видно. Я думала, что Эльвира даже не знает о ее существовании!

– Так что? Правда? У тебя роман со свояком? – не унималась Полина.

Кружила возле меня назойливой мухой, смотрела круглыми от любопытства глазами.

– С кем? – холодно уточнила я, остановившись.

– Ну…- замялась Полина. – С мужем сестры.

– А, - равнодушно отреагировала я и зашагала дальше. – Это тебе виднее. Ты ж из деревни. Знаешь всё про свояков, деверей, кого там еще…

– Я не из деревни. Я из города. Между прочим, почти триста тысяч население, - обиженно пробормотала Полина и отстала.

Наконец-то! А то не терпится сплетнями подпитаться и разнести по всем кабинетам.

– Илон, - ко мне сунулась еще одна девица, но я окатила ее таким взглядом, что она сразу ретировалась.

Вот и клетушки с матовыми перегородками, куда меня сослали. Где-то здесь и каморка коровы-Светки. Боже, надеюсь, там хотя бы не воняет потом? Не стоят ее запашистые сапоги с мехом? Нет липких пятен на столе и фантиков от конфет. Чтоб такую жопу наесть, это надо килограммами сладкое жрать.

Каморка оказалась, как я и предполагала убогой. Светки уже не было, остался только запах дешевого парфюма. Губы тронула самодовольная усмешка – ну-ну, Эльвира Романовна, посмотрим, как избранное вами чучело распугает сегодня партнеров.

Я вынула из сумочки пачку дезинфицирующих салфеток и принялась натирать всё, до чего могла дотянуться. На удивление, в клетушке было довольно чисто. Раздражало, что совсем рядом, за перегородками шевелились, бормотали, жужжали серые тени. Те самые, с кем я здоровалась сквозь зубы и кого считала пылью у своих ног.

Вот уж, наверное, они сейчас глумятся! Скалят зубы, ерничают, отпускают колкости, как шакалы возле Шер-Хана. Я вздернула подбородок: да и ладно! Не на ту нарвались. Я еще не только вернусь к Эльвире, но и дальше пойду, пока они тут захлебываются ядом.

***

Маша

– Мария Юрьевна, - ко мне подбежала Ирина, мама Гоши.

Елена Львовна, оставив в коляске Тима, тоже подошла ближе. На крыльце стояло еще пять мамочек и мужчина, которого я в сумерках не узнала. На руках он держал ребенка.

– Вот! – Ирина держала в руках лист бумаги. – Мы собираем подписи. Мы против вашего отстранения. Мы напишем в департамент здравоохранения!

Огромные ее глаза горели ненормальным огнем. Надо же, уж о кого-кого, а от тихой и вечно извиняющейся Ирины я такого напора не ожидала. Подступили слезы: и от гордости за стойких моих мамочек, которые кинулись в бой, и от упреков самой себе, которыми я уже изгрызла всю душу.

Если бы я тогда промолчала…

– Мы сегодня же Галине Петровне передадим,- частила Ирина. – Они должны прислушаться!

– Спасибо, - попыталась улыбнуться. – И простите, пожалуйста…

– Не за что вам извиняться, - сверкнула глазами Елена Львовна. – Сейчас все эти технологии, ИИ, боты всякие - кого угодно подставят. Сколько уже случаев…

Я еще раз поблагодарила всех, кто пришел меня поддержать, и отправилась за вердиктом к заведующей.

– Ох, я две ночи уже не сплю, - пожаловалась Галина Петровна.

Помолчала, уставившись в темное окно. С подоконника, расставив в стороны ветки, будто руки, на нее смотрело денежное дерево.

– Я видела вашу публикацию, - наконец, проговорила она.

Глянула на меня мельком и снова перевела взгляд на горшок с растением.

– Сочувствую вам. Только вот, наверное, не стоило так… напоказ всё. Неприлично как-то…

У заведующей покраснели щеки. Она тяжело вздохнула и подвинула ближе клавиатуру. Изображать работу, впрочем, не стала.

– Почему? - спросила я. – Что тут неприличного. Это правда. Меня оклеветали, я вынуждена защищаться.

– И всё же… Это же семейная драма, - пробормотала Галина Петровна, всё еще краснея.

– Я ее пережила, - улыбнулась беспечно я. – Меня сейчас интересуют две вещи: здоровье моей дочери и занятия с моими пациентами.

– А вот с этим сложно… - заведующая подняла на меня глаза. – Да, я знаю, есть те, кто вас защищают, ко мне приходили, собирают подписи, и я на вашей стороне, но… там, - она указала пальцем в потолок, - там любят подстраховаться…

Она тяжело вздохнула и с недовольным лицом придвинула мне чистый лист бумаги.

– Пишите по собственному, Мария Юрьевна. Не дадут вам здесь жизни. И нас проверками замучают.

– Я понимаю.

Я не лукавила. Было ясно, что в покое центр не оставят. И самое лучшее, что я могла сделать, это уйти. Внутренне я была к этому готова. Я любила свою работу, любила детей и очень радовалась их успеху. И как никто знала, для полноценной работы на результат нужно, чтобы вокруг детей была дружелюбная атмосфера. Они на раз считывают напряжение и нервозность. Так зачем я из глупого принципа буду всё портить?

У Ани в школе, кажется, есть вакансия логопеда. Не думаю, что там так уж сильно будут придираться. Скандал разошелся в узких кругах. Для родителей обычных детей я буду всего лишь специалистом, вся миссия которого сведена исправить мелкие дефекты речи. Или тут же дисграфию.

Вспомнился рыженький «Том Сойер» и его неприятный папаша. Но ничего, Галина Петровна их пристроит. К Казанцевой пойдут, она точно справится.