Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ) - Скиба Николай - Страница 37

Раннер рванулся вперёд, сбивая с ног цветы. Инферно зарычал, серебристые пряди в гриве вспыхнули тревожным светом, лев почувствовал панику хозяина.

— ХВАТИТ! — голос гладиатора разрезал поляну. — Забирайте её оттуда! Немедленно!

— Ника не переживёт отката, — ровно сказал я. — Прервём — её разорвёт изнутри.

Раннер дёрнулся ко мне, его руки вцепились в мою куртку. Инферно за спиной угрожающе рыкнул. Гладиатор попытался дёрнуть меня на себя.

Я не стал тратить время на слова. Перехватил его запястье, надавив большим пальцем на нервный узел так, что пальцы Раннера сами разжались, и жёстко оттолкнул его назад. Афина рядом издала низкий, вибрирующий рык, предупреждая льва.

— Держи себя в руках, — ледяным тоном отрезал я, глядя гладиатору прямо в глаза. — Остановка убьёт её прямо сейчас. Выбора нет.

Раннер тяжело задышал, сжимая кулаки, но отступил на шаг.

— Если не прервём — она умрёт СЕЙЧАС! — прошипел он. — Ты не видишь? Её рвёт на части!

Девушка стояла у дерева, вцепившись в серебристую кору побелевшими до синевы пальцами — тело всё выгибалось от судорог с каждой новой волной боли.

Каждый пульс зелёной энергии сопровождался новым криком, который она пыталась давить.

— Ника, — сказал я спокойно. — Слышишь меня?

— С-слышу…

— Поговори с ней. Она боится. Покажи ей, что здесь безопасно. Ты единственная, кого она слушает.

Раннер застыл и смотрел, как Ника закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться сквозь волны агонии. Пальцы гладиатора дрожали от напряжения. Потом он медленно разжал руки и отступил на шаг.

— Выбора не осталось, Раннер! — Стёпка положил руку ему на плечо.

— Сестра… Слушай. — сказал Альфа Огня.

Ника направила мысль внутрь. К перепуганному, затравленному существу в своей груди.

Шовчик почувствовал это первым.

Пёс неподвижно лежал у корней дерева с того момента, как Ника подошла к стволу. Но когда зелёный свет начал медленно, по капле, течь из Ники в дерево — зверь вскочил на все четыре лапы и пронзительно заскулил.

Он метался вокруг Ники мелкой рысцой и тыкался холодным носом в её колени, пытаясь влезть между ней и стволом дерева.

Шовчик чувствовал тот самый, еле уловимый запах Мики, который…

Слабел.

Уходил из девочки вместе с Альфой Жизни.

Последняя ниточка к хозяину рвалась на глазах.

Шовчик взвыл.

Стёпа шагнул к псу, наклонился и схватил его за загривок обеими руками. Оттащил от дерева на несколько шагов, сел на траву и прижал дрожащего Шовчика к груди. Пёс бился в его руках, скулил, скрёб лапами воздух, пытаясь вырваться, но копейщик держал крепко.

— Тихо, мелкий, — говорил Стёпа негромко, поглаживая серую шерсть. — Тихо. Дай ей закончить.

Постепенно волкодав затих.

А Ника говорила.

— Здесь безопасно. Эти люди не предадут. Эти люди защищают. Здесь твои братья. Выходи.

Тишина опустилась на поляну, как тёплое одеяло. Даже ветер затих, словно мир замер в ожидании. Я слышал только собственное дыхание.

Зелёный свет изменился.

Яростное рваное мерцание, от которого резало глаза, сменилось тёплым ровным свечением. По поляне прошла живительная волна, от которой трава выпрямилась, цветы раскрылись, а воздух стал пахнуть весной.

Альфа Жизни плакала. Тысячелетнее затравленное существо наконец позволило себе поверить.

И энергия, наконец, потекла. Сначала медленно, потом всё быстрее. Ветви дрожали, листья вспыхивали зелёным огнём один за другим. Свет уходил из девочки.

— Макс! — Лана схватила меня за руку.

— Да…

Ника всё ещё не двигалась, но все мы видели, как тёмные вены на её висках бледнеют. Они исчезали!

Чёрная кровь уходила вместе с Альфой. Девушка уже не кричала и не корчилась. Просто стояла с закрытыми глазами, а по её щекам катились слёзы облегчения.

Дерево приняло Альфу.

Серебристая кора вспыхнула изумрудным светом. Ствол задрожал всей своей массой, земля под корнями вздрогнула, и крона раскрылась ещё шире.

— Да чтоб меня, — вырвалось у Стёпки. — Если меня спросят, всё ли в этой жизни я видел, я отвечу, что всё.

В основании ствола, между корнями, проступила полупрозрачная фигура, сотканная из коры и света.

Лицо без черт, тело без формы, но в нём пульсировала жизнь.

Такая мощная…

Это было нечто невероятное.

Альфа Жизни смотрела на нас. А потом нас вновь накрыло мыслеобразом благодарности.

Ника упала.

Ноги внезапно подломились — словно нити, державшие марионетку, разом оборвались.

Раннер мгновенно поймал её.

Свечение погасло, как задутая свеча. Чёрной крови больше не было.

Обычная девчонка. Живая и здоровая, наконец свободная от божественного паразита, который медленно убивал её изнутри.

— Дышит, — сказал Раннер. Большие руки дрожали, пока прощупывали пульс на тонкой шее. — Дышит. Пульс ровный. Слабый, но ровный.

Шовчик вырвался из рук Стёпы и бросился к Нике. Пёс принялся лихорадочно её обнюхивать. Втягивал воздух с присвистом.

Я повернулся к фигуре между корнями, которая смотрела на меня бесформенными глазами. Зелёный свет пульсировал в стволе, как кровь в жилах.

— Мика, — сказал я. Горло пересохло, голос вышел хриплым. — Его суть — она в тебе?

Нет. — прошелестело в голове. — Он мёртв.

Я сжал кулаки до хруста костяшек. Последняя надежда умерла.

Ника открыла глаза и поморгала, фокусируя взгляд. Раннер помог ей сесть, придерживая за плечи.

Она плакала и улыбалась одновременно.

Я оглядел поляну.

Что ж…

— Слушайте, — сказал я. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Когда всё закончится — здесь будет наш дом.

Лана положила руку мне на плечо. Тёплые пальцы сжались. Она молчала, но смотрела на поляну, и в её глазах стояло то, что я запомню навсегда. Надежда. Вера в то, что мы действительно вернёмся.

Мы просидели у дерева час.

Ника спала на траве, укутанная плащом Раннера.

Стёпа развёл маленький костёр у ручья и разогрел вяленое мясо из припасов. Ели молча, передавая флягу по кругу. Лана сидела у кромки воды и точила меч — привычное движение, которое успокаивало её лучше любых слов.

Грань лежала у корней дерева — я наблюдал за ней краем глаза, потому что происходило нечто невероятное.

Каменная рысь прижималась раненым боком к серебристой коре — жизненная энергия, хлещущая из корней, текла в зверя через каменные пластины. Трещины на шкуре затягивались на глазах. Мелкие разломы сомкнулись за первые двадцать минут. Крупные сужались и стягивались.

Мирана сидела рядом со своим зверем и держала ладонь на шкуре рыси. Друид Земли подпитывала своего зверя через стихию, помогая энергии дерева проникнуть глубже. Лицо девушки было серым от усталости, но глаза горели упрямым огнём.

Я допил воду из фляги и оглядел поляну.

Травы Ирмы точно приживутся в этом чернозёме. Дамир и Лина обеспечат охоту. Григор приведёт Жнецов. Хороший план на будущее.

Потом я посмотрел на друида, и улыбка ушла.

— Мирана. Ты остаёшься, — бросил я, поворачиваясь к девушке.

Она резко вскинулась, будто от пощёчины. Глаза полыхнули упрямством, подбородок выдвинулся вперёд.

— Нет. Я пойду с вами. Могу показать проход в земле, который выведет…

— Твоя кошка еле на лапах держится, как и ты, — сухо перебил я, сканируя её состояние. Поверхностное дыхание, дрожь в коленях, бледность губ. — В схватке ты будешь не бойцом, а мишенью. Мне придётся тратить силы на твою защиту, вместо того чтобы бить врага. Заляжешь здесь и будешь охранять базу. Мне важна эта зона, и раз ты можешь о ней позаботится — так тому и быть.

Я отвернулся от неё, переводя взгляд на своих людей. Сейчас предстояло самое сложное. То, о чём они даже не догадывались.

— Стёпа, Лана. Вы тоже остаётесь.

Лана медленно поднялась с места у костра. Движения у неё были плавными, но в каждом чувствовалась скрытая пружина.

— Ты шутишь? — голос дрогнул, несмотря на попытку держать контроль. Жёлтые глаза оборотня сузились до щёлок. — Мы прошли всё это дерьмо вместе. Я потеряла годы жизни ради этой войны. И ты хочешь, чтобы я сидела здесь? Мой отец умер из-за этой твари!