Ковбой без обязательств (ЛП) - Рене Холли - Страница 78

Передо мной была просто она. Моя Блэр. С большими карими глазами и кудрями, обрамляющими лицо. Она смешно наморщила нос, разглядывая мои сбитые костяшки, босая, стоящая на моей земле, и мне захотелось упасть перед ней на колени.

Она была моим домом.

— Тебе не обязательно было это делать, — сказала она спокойно, а у меня дернулись губы при мысли о лице Гранта, когда он забирался в машину.

— Он это заслужил. — Я всматривался в ее глаза, искал хоть тень сожаления, хоть намек на то, что творится в ее прекрасной голове.

— Больно? — Ее пальцы все еще осторожно гладили мою руку, не касаясь разбитых мест.

— Уже нет. Пока ты со мной — совсем нет.

Она смотрела прямо на меня, и вдруг из нее вырвался смех — так внезапно, что я вздрогнул. Тихий, чуть дикий, но для меня он значил все. Она бережно взяла мою руку, словно старалась забрать боль себе.

— Пойдем, — сказала она, потянув меня за запястье. — Надо смыть это, пока Руби не увидела, что ее папа весь в крови из-за меня.

Я ее не заслуживал.

Позади нас скрипнула веранда, и я обернулся, готовясь увидеть Хантера или отца. Но в дверях стояла Руби, прижимая к груди своего медведя.

Она моргнула, глядя на нас, на кровь на моих руках и на то, как Блэр держит меня.

Руби подошла ближе, босые ноги тихо шлепали по доскам, и встала рядом с дедушкой.

— Папа? — сказала она так неуверенно, что у меня внутри все сжалось.

— Привет, малышка. Ты как? — спросил я, и Блэр наконец отпустила мою руку. Мы оба повернулись лицом к веранде.

Руби перевела взгляд с нее на меня и обратно.

— Ты поранился? — спросила она.

Я поднялся по ступенькам к ней и погладил ее по голове здоровой рукой.

— Ерунда, зайка. Царапина. Ничего страшного.

Она нахмурилась, не поверив, и ткнула пальцем в мою руку.

— Выглядит противно.

— Потому что твой папа крепкий, — сказал я, натянув улыбку и сжимая кулак, стараясь не морщиться. Боль прострелила запястье, но уголки губ Руби поползли вверх, и это того стоило. Она попыталась спрятать улыбку за медведем, но я все равно ее заметил. И напряжение в груди немного отпустило.

Блэр поднялась на веранду следом за мной, надела Руби клубничное ожерелье и крепко обняла ее. Я смотрел на них и едва мог дышать. Одна рука Блэр бережно поддерживала затылок Руби, и она подняла на меня теплый, ясный взгляд.

— С ним все будет хорошо, — пообещала она. — С нами со всеми будет хорошо.

Руби пошевелилась в ее руках и выглянула из-за медведя.

— Ты ударил папу Блэр?

Хантер рассмеялся, и я наконец посмотрел на него.

— Нет. Но он знатно разукрасил лицо ее парню.

Руби наморщила нос и резко повернулась к Блэр.

— Я думала, папа — это твой парень?

— Теперь да, — рассмеялся Хантер, а Блэр покраснела. — Блэр нашла парня покрупнее, чтобы он навалял ее мелкому парню.

Блэр тут же закрыла Руби уши ладонями, а я усмехнулся, глядя на брата.

— Серьезно, Хантер. Иногда ты просто невыносим.

Хантер пожал плечами и расплылся в широкой улыбке.

— Да ладно. Ты меня любишь. Не отнекивайся.

Отец стоял на краю веранды, засунув руки глубоко в карманы, и его взгляд метался из стороны в сторону, будто он высматривал невидимую угрозу на горизонте. Я узнал эту тревожную суетливость — она появлялась у него только тогда, когда он не знал, как починить то, что сломалось в ком-то из его детей.

Он дернул большим пальцем себе за плечо, встретившись со мной глазами.

— Мы с братом, пожалуй, пойдем, не будем вам мешать. Хочешь, заберу нашу девочку ненадолго? Я бы нашел Руби занятие.

Ответ Блэр прозвучал так быстро, что я удивился.

— Нет. Не сегодня. — Она крепче прижала Руби к себе. — Я хочу, чтобы она была с нами.

Лицо отца смягчилось. Он кивнул и, наклонившись, быстро взъерошил Руби волосы.

— В этот раз она тебя спасла, Руби. В следующий будешь со мной денники чистить.

Руби скривилась, а Блэр фыркнула.

Блэр перехватила Руби поудобнее, не сводя глаз с моего отца.

— Спасибо, — тихо сказала она. — За все. — Ее взгляд метнулся к Хантеру. — И тебе, Хантер. Спасибо, что был рядом, когда ты был нужен.

Отец прокашлялся, глядя на Блэр.

— Ты семья, Блэр. Всегда была.

Глаза Блэр заблестели, она попыталась ответить, но Хантер шагнул вперед раньше, чем она собралась с мыслями. Его обычной насмешливой ухмылки не было, когда он обнял и ее, и Руби сразу.

Он поцеловал Блэр в макушку и так крепко сжал Руби, что она пискнула и залилась смехом. Блэр уткнулась лицом ему в плечо, смеясь сквозь слезы. Руби сияла, прижав медведя между собой и грудью моего брата.

Он отпустил их, отступил, и отец снова прокашлялся. Он сжал мое плечо, потом они с Хантером направились к пикапу, шагая рядом. Я смотрел им вслед: рука Хантера лежала на плечах отца, и они шли силуэтами на фоне гравийной дороги. Они не оглянулись. Им и не нужно было.

Блэр опустила Руби на ноги, и мы все медленно вернулись в дом. Руби шла вплотную за Блэр, волоча медведя за потрепанную лапу, и не сводила с нее глаз, будто боялась, что та исчезнет, стоит отвернуться.

Блэр двигалась по кухне, а я включил кран и подставил под холодную воду разбитые костяшки. Она налила стакан воды, взяла обезболивающее и поставила передо мной.

— Выпей, — велела она, и я улыбнулся.

— Есть, мэм.

Руби посмотрела на нас, переводя взгляд с моего лица на Блэр. Ее лобик сосредоточенно сморщился. Внутри у нее назревал вопрос, но она пожевала губу и наконец выпалила своим честным, деловым детским голосом:

— Папа правда твой парень, да? — спросила моя дочка, прижимая медведя и глядя на меня с той самой прямой любопытностью, которую я видел у нее столько раз. — Даже если он не побил твоего другого парня?

Я фыркнул, смех глухо прокатился в груди, но Блэр меня проигнорировала.

Она посмотрела на Руби спокойно и мягко, и я снова подумал, как вообще мог ее когда-то отпустить.

— А ты не против, если это так? — спросила она. — Не знаю, как насчет твоего папы, но я бы этого хотела. Даже больше. Я хочу, чтобы мы были семьей.

Глаза Руби широко раскрылись. Черт, мои, наверное, тоже.

— Как мама? — прошептала Руби, и я впился взглядом в Блэр.

Мы об этом еще не говорили. Черт, она всего пару дней назад сказала, что остается. Я не хотел, чтобы это ее спугнуло.

Но Блэр спокойно и честно держала взгляд Руби, и я никогда в жизни не любил так, как любил их двоих.

Я смотрел на них — на свою дочку и женщину, которую люблю, — и видел очертания будущего, о котором всегда боялся даже мечтать.

— Если ты этого хочешь, — сказала Блэр так тихо, что это почти был шепот. — Но я могу быть просто твоим другом. Решать тебе.

Рот Руби сложился в идеальную букву «О». Она посмотрела на Блэр, потом на меня, и снова на Блэр, будто взвешивала нас, сопоставляя наше обещание со всем, что уже успела потерять и понять за свою короткую жизнь. В кухне повисла тишина, как за мгновение до удара молнии, и я понял, что вцепился в край столешницы. Костяшки побелели и саднили после драки, но я почти ничего не чувствовал, кроме этого момента.

Рука Блэр скользнула к руке Руби, маленькие пальцы переплелись с большими, и Руби уставилась на их ладони, когда их мизинцы сцепились. Мизинцы так и остались соединенными — тонкий мостик между ними, связывающий их вместе, и Руби подняла на Блэр глаза, полные надежды.

— Да, — сказала она так уверенно, что у меня внутри все оборвалось. — Я этого хочу.

И тут же кинулась к Блэр, широко раскинув руки. Блэр подхватила ее, рассмеявшись, закружила Руби по кухне, и они обе захихикали. Звонкий смех отскочил от кухонных шкафов и заполнил все пустоты в доме.

Руби уткнулась лицом Блэр в шею, а Блэр обняла ее так крепко, что казалось, они сейчас срастутся. Я хотел запомнить каждую мелочь — как Блэр покачивается из стороны в сторону, как маленькая ладошка Руби цепляется за ее футболку, как солнце льется в окна золотом, ложится на их кожу, и они выглядят так, будто выточены из одной огненной жилы.