Ковбой без обязательств (ЛП) - Рене Холли - Страница 80

— Он не нужен, — прошептал он так близко, что его губы коснулись моего уха.

Я едва успела перевести дыхание, как он уже тянул меня вниз по ступенькам веранды к озеру. Он прижался ко мне сзади, грудью к моей спине, и его усы защекотали мне шею, когда он наклонился, касаясь губами края уха.

— Я хочу тебя вот такой, — пробормотал он. — Разгоряченной после скачки. Еще дикой.

Я вздрогнула, и он тихо усмехнулся, уловив это движение, его ладонь скользнула выше и мягко сомкнулась у меня на горле. Я развернулась к нему, безрассудная от желания, жадная до того, как он смотрел на меня — будто во всем мире нет ничего важнее.

Я кивнула и приподнялась на носки, прижимаясь губами к его губам. Он обхватил мое лицо ладонью, пальцы жестко впились в челюсть, и поцеловал так, словно без этого не выживет. Его язык скользнул к моему, щетина царапнула щеку. Я тихо застонала ему в губы, уже потерянная для него, но он слишком быстро отстранился, его дыхание обожгло мне лицо.

— Пойдем, — хрипло сказал он и потянул меня за собой.

Мы едва успели обогнуть угол дома, как он остановился и подхватил старый потертый холодильник для пикников, которого я раньше даже не заметила. Я моргнула, все еще задыхаясь, и шлепнула его по руке.

— Кольт Кэллоуэй, ты это спланировал?

Он только ухмыльнулся — самоуверенно, невыносимо притягательно — и притянул меня ближе.

— Может быть.

Он дернул меня так, что наши бедра соприкоснулись, и у меня закружилась голова от резкой смены равновесия. Мне хотелось схватить его за ворот и притянуть к себе, но он уже шел вперед, увлекая меня за собой с жадной, неторопливой уверенностью.

Последний золотой свет ложился низко на горы, когда мы спускались к озеру. Вода вспыхивала отражениями неба — синего, потемневшего, прорезанного огненными полосами.

Его пальцы все так же переплетались с моими, пока мы то бежали, то скользили вниз по склону. Когда его сапог зацепился за мокрый камень, он споткнулся, но не отпустил меня, увлекая за собой, и мы оба чуть не рухнули. Смех вырвался из меня дикий, неудержимый, в груди жгло от бега, пока я пыталась поспевать за его широким шагом.

Он посмотрел на наши сплетенные руки, потом на меня, и вся его бравада вдруг смягчилась, оставаясь при этом такой же необузданной. Резким движением он подхватил меня, руки сомкнулись под моими бедрами, и я вскрикнула — наполовину от смеха, наполовину от чистой радости. Он только усмехнулся и пошел по старому деревянному настилу, прижимая меня к груди.

Доски причала заскрипели под его сапогами, звук разнесся над водой, а я чувствовала только, как напрягаются его руки вокруг меня и как бешено колотится мое сердце.

В конце причала Кольт поставил меня на ноги с неожиданной нежностью, совсем не вяжущейся с огнем в его прикосновениях, придержал, даже когда мои ботинки уже уверенно стояли на досках. Холодильник глухо стукнулся рядом с нами, но он меня не отпустил.

Его большие пальцы зацепились за край моей рубашки, и одним плавным движением он стянул ее через голову. Ткань на мгновение застряла на локтях, и я сама подняла руки, помогая ему.

Он отбросил рубашку на доски причала, и его ладони легли на мой голый живот. Следом за ними пришли губы — сначала мягкие, скользнувшие по впадинке у основания шеи, потом жадные, когда он слегка прикусил ключицу. У меня подкосились колени, и я ухватилась за его плечи, чувствуя под ладонями знакомый рельеф мышц под хлопком рубашки. Он уже расстегивал пуговицу на моих джинсах, и я рассмеялась, пытаясь поймать его руки, но он только покачал головой, и его хищная улыбка стала шире.

— Я не говорил, что тебе можно меня останавливать, — пробормотал он мне в кожу, и низкий голос прошелся по мне дрожью.

— Я думала, мы собирались купаться, — выдохнула я, но мое тело уже выгибалось к нему, жадное до его тепла. Он расстегнул мои джинсы и стянул их до середины бедер, прежде чем я успела возразить, а потом опустился на колени, чтобы стянуть с меня ботинки и освободить ноги полностью.

Он посмотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде было столько обожания и голода, столько любви, что у меня заныло в груди. Мне хотелось самой опуститься перед ним на колени и благодарить вселенную за то, что она привела ко мне этого мужчину — пусть даже долгой и трудной дорогой.

Он поднялся, уронил шляпу на доски и одним нетерпеливым движением стянул с себя рубашку. Я жадно рассматривала каждую мышцу, каждый шрам и веснушку — следы лет тяжелого труда. Он наклонился и поцеловал меня, его руки скользнули вверх по моим ребрам, и мне снова показалось, что я теряю вес, будто лечу, хотя ноги стояли на твердом дереве.

Губы Кольта все еще были на моих, когда он шаг за шагом отступал, пока перекладина лестницы не уперлась мне в икры. Он прервал поцелуй, и на секунду мы оба замолчали. Слышно было только, как вода тихо плещется о причал, как вдалеке ржет одна из наших лошадей и как бешено стучит мое сердце.

Он усмехнулся — озорство и вызов в одном взгляде.

— Дамам вперед, — сказал он, но глаза ясно давали понять: я могу сделать что угодно, и он все равно пойдет за мной куда угодно.

Я завела руки за спину, неловко нащупывая застежку лифчика. Его взгляд следил за каждым движением, темнея, когда бретели скользнули с моих плеч. Ткань на мгновение застряла между нами, прежде чем упала на доски. Я замерла, вдруг застеснявшись, несмотря на все, что уже было между нами, и медленно зацепила пальцами край трусиков. Его дыхание сбилось, когда я стянула их вниз по бедрам, и вечерний воздух коснулся каждого сантиметра обнаженной кожи.

Я позволила взгляду скользнуть по нему, а потом нарочно опустила его ниже — туда, где его все еще сдерживали джинсы. Я изогнула бровь, губы тронула озорная улыбка.

— Ты слишком одет, — прошептала я, и слова дрогнули на языке, как вызов.

Он проследил за моим взглядом, усмехнулся и приоткрыл рот, будто собирался сказать что-то самоуверенное, но я не дала ему этого шанса. Кожа уже покалывала от ожидания, каждый нерв звенел от его прикосновений и памяти о его руках и губах. Я развернулась на пятках и нырнула — головой вперед, прямо в озеро.

Холод ударил по всему телу, когда я рассекла воду, и я судорожно вдохнула, вынырнув на поверхность. Перевернулась на спину, раскинула руки и ноги и приоткрыла один глаз в сторону причала. Кольт стоял там, скрестив руки на голой груди, и не сводил с меня взгляда.

Он нарочито медленно расстегнул джинсы, будто времени у него было сколько угодно. Я смотрела, как он стянул их вместе с бельем, отбросил в сторону и небрежным движением ног скинул в кучу рядом с сапогами. Потом замер на краю причала, широко расставив ноги, и просто смотрел на меня, а его взгляд стал темным, сосредоточенным.

Мой взгляд скользнул вниз по его бедрам, задержался на твердом члене, потом медленно вернулся к его лицу. Жар залил меня, несмотря на прохладную воду. Я выгнулась, насколько могла, позволяя груди показаться над поверхностью, и запрокинула голову.

— Чего так долго, ковбой? — поддразнила я. — Боишься прохладной водички?

Он сначала не двигался, просто стоял и смотрел, и я видела каждый резкий изгиб его мышц и тот голод в глазах. Я вытянулась еще больше, провела ладонью по груди и позволила пальцам скользнуть ниже, не сводя с него взгляда.

— Я и сама справлюсь, знаешь? Я столько раз делала это, думая о тебе.

Уголок его губ дернулся, а взгляд лениво скользил по мне, будто он никуда не спешил. Он разглядывал меня всю, задерживаясь именно там, где знал, что я могу смутиться, но я не отвела глаз. Я хотела, чтобы он видел меня — всю.

— Может, я просто наслаждаюсь видом, — наконец протянул он голосом, тягучим, как мед. — Ты всегда так хороша. Без стеснения и чертовски красивая. Тут любой мужчина захочет не торопиться.

Слова слетели с его губ, и мне пришлось прикусить щеку, чтобы не расплыться в улыбке.

Я следила, как он медленно наклоняет голову, как его взгляд скользит от моего горла к талии и ниже, туда, где под водой двигались мои ноги. В этом было столько откровенного, собственнического желания — такого типичного для Кольта, — что я сама невольно выгнулась под этим вниманием.