Охотясь на злодея (ЛП) - Кент Рина - Страница 10

Но, может, это и к лучшему. Чтобы я мог убедиться, что все это абсолютный бред.

Есть у меня некая теория, что после того, как любимый папочка меня до этого избил, с головой у меня стало не все в порядке.

Точно. Абсолютно логично. Остановимся на этой гениальной способности моего мозга находить решения.

— Вещи первой необходимости, — отвечает Вон на мой вопрос, не отрывая взгляда от деревьев, растущих по обе стороны от нас.

— Вещи первой необходимости? Господи, зачем они тебе для рубки дров?

— Они нужны мне для всего.

— Почему-то я не удивлен, — я склоняю голову набок. — Ты ведь в курсе, что нам еще тащить эти дрова обратно?

— И?

— И как ты собираешься это делать с твоей-то громадиной на спине?

— Надену рюкзак спереди.

— Только таскаешь на себе лишние килограммы.

— Мы в дикой природе, здесь нельзя быть готовым ко всему. Я хорошо подготовлен к чрезвычайным ситуациям, в отличие от некоторых, кто только взял с собой бутылку воды.

— А мне ничего больше и не нужно, — я встряхиваю бутылкой в руке. — Боже, что ты вообще туда положил? Отпугиватель для медведей?

— У нас с собой оружие.

Я закатываю глаза, изо всех сил стараясь не смотреть, как при каждом шаге перекатываются мышцы его ног под шортами.

Сейчас на нем надеты уже другие шорты. Темно-зеленые и немного короче, чем прошлые, потому что очертания его бедер стали заметнее. Добавьте к ним и эту черную футболку, и у меня сейчас такое чувство, будто я на кон поставил свою чертову жизнь, только бы не пялиться на него.

— Ты серьезно надел треккинговые кроссовки? — спрашиваю его я, пытаясь отвлечься.

— Да? Мы же в горной местности, или я не прав?

— Но мы здесь не для того, чтобы гулять часами.

— А как еще ты это, гений, назовешь? — он смотрит на меня так, будто я самый глупый человек на свете, которого он когда-либо встречал. — И, кстати, я удивлен, что ты их не надел, учитывая, как часто ходишь в горы.

— Ха-ха-ха, какой же ты смешной. У меня аж в горле пересохло.

— Я не пытался быть смешным.

— И отлично. Вряд ли я встречал человека более занудного чем ты. Юмор – явно не твое, — он бросает на меня сердитый взгляд, что, сказать честно, странно, потому что это не в его стиле. Обычно кажется, будто ему совершенно ничего неинтересно. И вот в такие моменты, когда он так смотрит, кажется, словно ненависть в его взгляде достигла своего апогея.

Но мне нравится, как закрываются его глаза; как дергается вена на его шее.

Я хочу больше.

— Спорим, девчонки в твоем присутствии готовы слезы лить от скуки, — я в шутку толкаю его плечом.

— Вообще-то, по мне куча девчонок сохнет.

— Из-за твоей внешности и денег. Возможно, из-за твоих интеллектуальных способностей, но точно не из-за характера.

— Бред.

— Подумай хорошенько: что именно они тебе говорят? Что ты умный и красивый, да? Но хоть одна из них сказала, что ты очень забавный?

Его губы приоткрываются, но затем он снова их поджимает.

— Ха, сказал же! Мои соболезнования, Mishka. Девчонки предпочитают веселых парней таким душным интеллектуалам, как ты.

Он бьет меня в бок.

— Я говорил тебе не называть меня так.

— Оу, задел за живое?

Он впечатывается в меня всем телом, размазывая по дереву, и крепко хватает за воротник.

— Я весь день пытался игнорировать твои провокации, но ты слишком меня бесишь и должен уяснить, когда тебе нужно, блять, заткнуться. Перестань пытаться спровоцировать меня на драку.

Мои губы приоткрываются.

Я не собирался его ни на что провоцировать.

Да, я хотел вывести его на какую-то реакцию – не знаю почему, – но не думал о драке с ним.

Но теперь, когда он об этом сказал…

Я ухмыляюсь, собираясь нанести ему первый удар, когда в лесу раздается звук выстрелов.

А потом я вижу это.

Человека, одетого в черное, который целится в нас.

Я, совершенно не думая, отталкиваю Вона в сторону.

А затем в моем боку взрывается боль.

Вместо него подстрелили меня.

Да твою ж мать.

Глава 5

Вон

На нас напали.

Мне требуется лишь доля секунды, чтобы это понять.

Я услышал выстрелы, но все равно не успел достаточно быстро среагировать.

Юлиан был быстрее.

Он не только поймал пулю вместо меня, но и каким-то образом смог дотащить меня до кустов, подальше от снайперов.

Я хватаюсь за его руку и тяну его за собой, пока он едва перебирает ногами.

Потому что ранен.

Красное пятно расползается на его боку, насквозь пропитывая полосатую рубашку. Его лицо мгновенно бледнеет, губы сухие, а на висках выступают капельки пота, но его глаза яркие и сосредоточенные.

Настолько, что это даже немного пугает.

Мы бросаемся за куст, и я слежу, чтобы он упал прямо на меня. Опять же, потому что он ранен.

Моя ладонь ложится ему на спину, прижимая его ко мне, пока я опираюсь на землю – или, точнее, на мой рюкзак, лямки которого впиваются мне в плечи.

Юлиан тяжелый, я с трудом удерживаю его, чтобы он меня не раздавил, поэтому впиваюсь в него пальцами, чтобы удержать на месте.

Он смотрит на меня с легкой болезненной ухмылкой.

— Уверен? Я весь в крови. Не противоречит ли это твоему кодексу чистоты или…

— Ш-ш-ш, — я прикрываю второй ладонью его рот, навостря уши, чтобы уловить даже самый малейший шорох. — Помолчи секунду.

Я чувствую, как его губы изгибаются под моей рукой, но он молчит. Вместо этого упирается рукой в грязь возле моего плеча и пытается приподняться.

Но я надавливаю ему на спину и снова укладываю на себя.

— Не двигайся, — шепчу я с оттенком ярости и раздражения.

На самого себя. За то, что был так невнимателен.

Юлиана подстрелили, потому что он меня прикрывал.

С чего вообще он это сделал?

Он не мой охранник и не член моей семьи. Мы даже не друзья. Почти уверен, что он терпеть меня не может и с радостью свалил бы из этого лагеря, как и я.

Так почему…?

У меня нет времени думать об этом, так как вокруг нас эхом разносится череда выстрелов – наших охранников и нападавших.

И тот факт, что никто до сих пор не пришел за нами, чтобы отвести в безопасное место, – плохой знак.

Худший, честно говоря.

Это значит, что среди нападавших столько людей, что важен каждый человек.

— Нам нужно уходить, — шепчу я.

— Да, мы явно в меньшинстве, — он встает с удивительной проворностью, даже когда стонет от боли.

Я хмурюсь, наблюдая, как он резко вдыхает и выдыхает.

Как Юлиан пришел к тому же выводу, что и я?

Почти уверен, что он абсолютный идиот, так как же он так быстро сопоставил все факты…?

— Долго еще будешь пялиться на меня, солнышко? Знаю, я восьмое чудо света, но нам нужно уходить, — он ухмыляется, указывая на север. — За мной. Я знаю одно надежное место.

— Нет, мы вернемся вниз, в лагерь. Где есть наша охрана.

— Мило, что ты думаешь, будто нападавшие не подумали об этом. Либо внизу уже всех убрали, либо у них на каждом пути отступления в лагерь уже стоят солдаты, чтобы гарантировано загнать нас в ловушку. Не знаю, как ты, но я больше никогда, блять, не позволю снова себя похитить.

Снова?

Юлиан уже двигается на север – слишком резво для раненого, хочу заметить, – используя деревья в качестве укрытия. И держит пистолет наготове.

Я смотрю в сторону выстрелов и провожу рукой по лицу. Как бы я ни хотел это признавать, Юлиан, вероятно, прав. Если они устроили это все, чтобы напасть на нас именно в горах, пока мы практически изолированы от мира, они, вероятно, также предугадали, что мы захотим спуститься обратно в лагерь, и расставили ловушки в подходящих местах.

Однако идти за Юлианом тоже не самый надежный план. Да, он уже много раз поднимался сюда в горы, но что, если он с ними заодно?