Античный Чароплет. Том 5 (СИ) - "Аллесий" - Страница 62

— Машда, выходи, — после произнесения имени тихо ойкнула сзади Инни-Надин.

— Приветствую, абгаль.

Вышедшее из-за поворота существо уже мало напоминало энна Гуабы. Что недавно погибшего, что того, который был до него. Быстро очерствевший, ставший похожим на мумию труп волочил за собой кости с остатками разложившихся тканей на них. Труп, судя по ауре, принадлежал Машде при жизни. И сейчас он был… Искусан, истерзан. Кости были сломаны. Я не удивлен, хотя и впервые такое встречаю.

— Ты так не можешь расстаться со своим бренным телом? — Я устало выгнул бровь.

— Ты… — Существо нахмурилось. В груди так и торчал кинжал, который погрузился куда глубже, чем в моем видении. — Аликель! Ты привел сюда этого человека!.. — Голос стал отдавать потусторонними нотками, но тварь, которой стал бывший энн… Два энна… Он не стремился напасть. Понимал ли Машда, ставший «этим», что шансов против двух магистров у него нет? — Почему ты стоишь! Убей его! И что тут делает моя дочь⁈

— Прости, отец… У нас сложные времена. Я отдал Инни-Надин за Тиглата Вавилонского…

— Ты сделал… Что⁈. — в холодных мертвенных глазах, покрытых синеватой коркой, промелькнуло удивление. Я лишь отметил частично живой взгляд, бегающие глазные яблоки, с интересом изучая ауру нежити. Никогда такого не видел. — Не позволю-ю-ю-ю!.. — окончание фразы начало переходить в жуткий инфразвуковой вой, когда неожиданно прыткое существо бросило свое старое тело, кинувшись на нас. Я предвидел этот маневр за секунду до того, как Машда его совершил. Увернуться у него шансов не было: он попал под концентрированный воздушный таран, отбросивший нежить в противоположную стены. Я вложил минимум сил, чтобы не снести случайно опоры подземного сооружения, но край одной из свободных ниш все равно обломал. А вот дальше…

Либатхаша бросила Изгнание. Классическое заклятие шумерской школы, перекаченное маной. Но Машда лишь замотал головой, словно живой. Будто собака, которая глотнула пыли или внезапно влетела мордой в лужу…

— Не изгонишь… Муд-драяяяя…

— Уймись уже, — я бросил Изгнание следом. Особенность моих чар была в том, что в них было вложено полсотни единиц праны. Разница была чудовищная между примененным заклинанием Либатхаши и моим собственным. Словно злой косой ветер прошелся по всему незримому миру, отразившись в ушах неслышимым эхом даже у простых людей. Машда… Мстительный дух. Разновидность, которой он стал, буквально вырвало из тела, развоплотив. Или отправив куда-то. До нас только и донесся, что затухающих крик. Труп энна буквально повалился на глиняный пол, словно марионетка, у которой отрезали ниточки. — Все? Закончили тут? — Я тряхнул ладонью, попутно собирая в клубок и развеивая остатки чар. Не стоит мусорить, особенно в гостях.

— Закончили, — Либатхаша больше ничего не говорила. Несколько шагов вперед подвели ее к трупу. Она старательно всматривалась в тело, затем достала странного вида платой у себя из заплечной сумы. Пропитан кучей алхимических составов. Как минимум. Сиял в аурном восприятии он интересно, но эту какофонию цветов и звуков разобрать я был не в силах. Лишь обернув руку этой тряпицей, магистр вытащила с некоторым трудом кинжал из грудины старого энна. Затем она со всем старанием и тщанием обернула оружие платком, не касаясь лезвия. — Аликель. Этому месту требуется жрец, а лучше — большой обряд, чтобы все мертвые снова обрели покой. Тела захоронишь сам. Они не опасны.

— Конечно, мудрая Либатхаша, — мужчина кивнул. Я развернулся к выходу.

— Пошли.

— А…

— Ты теперь принадлежишь мне. Пошли отсюда на воздух. Иди, — я кивнул головой в сторону лестницы наверх. Инни-Надин подчинилась, пусть и с небольшой задержкой.

У меня все не выходили из головы слова, сказанные ранее. Мысли крутились в голове, унося мой разум много дальше от Гуабы, чем можно было бы подумать. Инни’Надин шла чуть впереди. Всего-то один подъем на три-четыре метра, и ее стройные, но уже обретшие форму бедра оказываются как раз перед глазами. Ждать свадьбы я не особо хотел, да и проводить ее — тоже. Расслабиться, отдохнуть… Новая молодая красивая женщина здесь — самое то. Но это все в голове было фоном. Слова, которые прочно засели у меня в голове… Семья, кровное родство, особенности передачи принадлежности к роду в Шумере… Формально я вхожу в Эмеш Кель’Таля. Я был рабом, затем стал магом именно в таком порядке. Мага, во всяком случае человека, подданного Императора, обратить в рабство нельзя. Но я и не был магом, когда стал рабом Гази. Гази входил в один род с Йеном. Род основал Кель’Таль. Я вошел в этот род в качестве имущества, покинув Эмеш отца. Далее, став магом, я перестал быть рабом, создав юридический казус. Настолько редкий, что ни традиции, ни обычаи его особо не регулируют. Я остался в роду, будучи его частью, но перестал быть имуществом, став полноправным свободным человеком. Буквально стал частью рода, не будучи усыновленным и кровным родственником. Удобно? Безусловно.

В такой ситуации дело принимает щекотливый оборот. В частности, самый ближайший эквивалент — когда раб получает благословение божества, подтвержденное храмом и жрецами. В истории вроде бы был какой-то такой случай… Один. Что-то лет… Да Пазузу знает, сколько назад в Уруке… Или в Кише. Смысл в том, что ни один глава рода не захочет изгонять такого человека. Юридически же такой раб становится частью рода, но не кровным родственником. Это сложно… Еще теоретически, согласно традициям, он становится кем-то вроде некровного усыновленного родича. Но усыновленного не текущим главой, а всем родом. В целом — та же ситуация, как если бы усыновил прошлый глава рода, ныне покойный. Эквивалентные случаи. В момент обретения свободы или позже такой человек мог бы отказаться от семьи и основать новый род. Законы были бы на его стороне. Я тоже мог. Мог бы.

Но не захотел. Ни раньше, ни позже. Изгнать меня из рода Йен не мог бы при всем желании. Мне же положение такого рода было в высшей степени удобно: я в теории мог бы претендовать на все имущество всех членов рода, когда их вырежу. Включая, кстати, и дворец Йена, руины которого мне фактически отошли после убийства Сайама. Кроме того, для моей мести это был вариант очень удачный: из вражды мага, бывшего раба, со старой уважаемой семьей наши взаимоотношения становились внутрисемейным делом. И я формально не становился безродным выскочкой, хоть в Гильдии с этим и было попроще, чем у знати. Йен же, помимо того, что изгнать меня юридически просто не мог, еще бы и в репутации потерял преизрядно. Магов и жрецов из рода не изгоняют. Это буквально невозможно. Таких случаев просто нет. Вообще. Классический пример — известный на всю Гильдию случай вражды Креола и Троя. Оба родственники, ведущие свой род от одного основателя. Правда понять, кто там старший в роду теперь, наверное, уже вряд ли получится.

Кто-то вообще выделяет потомков Алкеалола Урского в отдельную семью. У того было двое сыновей: Креол и Гишбар. У Креола родился Креол младший, у Гишбара — никто: тот умер подмастерьем, помогая всю жизнь отцу. Семья известная. Отец Алкеалола — архимаг Ур-Намен, его отец — архимаг Кируру, а тот — сын архимага Синликенна. Собственно, последний и является основателем всего рода. И их вражда — Креола и Троя — она внутрисемейная. Даже сам Император не вправе её прерывать. И только шумерский обычай считать Эмеш по древнейшему общему предку мужского пола, которого можно проследить, и не позволяет отдельным ветвям Синликенна разойтись друг от друга окончательно.

Когда я подписывал договор с Лэнгом на убийство оставшихся кровных потомков из Эмеш Кель’Таля, я в том числе подписывался именно как член того же рода. Это было важно. Но на меня договор не распространялся. Ни мой, ни Кель’Таля. Я же не был его кровным потоком. Теоретически. Однако я, будучи ослепленным собственной бумажкой и жадностью, не проверил один момент. Могла ли женщина из числа дочерей или внучек Кель’Таля быть моим предком, перейдя в другой род в прошлом? Если так, тогда ситуация выходила прескверная: я попадал под действие договора Кель’Таля, сам же в своем договоре с Лэнгом дополнительно признав себя частью этого Эмеш, подтвердив права Лэнга на кровных потомков Кель’Таля из его рода, включая и себя. Но это была всего лишь версия из разряда безумных теорий. Однако она объясняла мое беспокойство и требовала проверки. Именно поэтому терять лишнее время я не собирался: лишнего у меня не было. И именно поэтому вместо того, чтобы слушать стоны Инни’Надин в своих объятиях вечером, я буду, видимо, таскаться по Вавилону. Пора сорвать с прошлого покров тайны.