Поцелуй Скарлетт (ЛП) - Лоу Хейди - Страница 12

Затем чары рассеялись, и она опустила глаза и застегнула последнюю пуговицу.

Когда я повернулась к ней лицом, она отступила на несколько шагов, насколько это было возможно в узком замкнутом пространстве.

— Что думаешь? — спросила я.

Она окинула меня беглым взглядом, то есть, длиною в секунду, и пробормотала:

— Сидит отлично, — и пулей вылетела из примерочной.

Я нашла её за прилавком, когда вышла с платьями. Я протянула продавщице то, которое выбрала, и она забрала у меня остальные.

Она пробила его по кассе:

— С вас 350 фунтов.

Я начала искать в сумочке свою кредитную карточку. В сотый раз за день вздохнув, пока я не смотрела, Скарлетт протянула свою.

— Расплатись моей, — сказала она.

— Что? Нет, я сама могу заплатить за своё платье.

Бедная продавщица неуверенно улыбнулась, переводя взгляд с меня на неё, не зная, что делать с карточкой.

— Я плачу, — сказала Скарлетт продавщице, полностью игнорируя мои жалобы.

— Это было совершенно лишне, — сказала я, когда мы вышли из магазина. Я чувствовала себя проституткой или кем-то вроде Джулии Робертс в "Красотке". — У меня есть деньги.

— Послушай, это я придумала зайти в тот магазин, и будет справедливо, если я же и заплачу. И не нужно поднимать из-за этого шум. Ну что, можем идти домой, или тебе нужны к платью какие-то аксессуары?

— Нет, сейчас время ланча. По крайней мере, позволь мне угостить тебя ланчем в знак благодарности.

— Нет.

Я нахмурилась, видя, как она теперь избегает моего взгляда, хотя в прошлом без проблем смотрела на меня чёрствыми, расчётливыми глазами.

— Я вынуждена настаивать. Ты потратилась мне на платье. Это меньшее, чем я могу отплатить.

350 фунтов — это почти 400 баксов. Возможно, для кого-то из семьи Резерфордов-Мэннингов такая сумма — карманная мелочь, но для такой, как я, это была серьёзная трата.

Она сложила руки на груди:

— Можешь сколько угодно настаивать, но ответ всё равно будет отрицательным.

— Я лишь хочу поблагодарить тебя. В чём проблема? — спросила я, сбитая с толку её упрямством. — Это всего лишь ланч.

— Послушай, у меня свидание, если хочешь знать.

Я не ожидала такой отмазки. Не только потому, что она в первый раз упомянула об этом, но и потому, что она не казалась той, кто ходит на свидания. Женщины, подобные Скарлетт, были из тех, за которыми нужно ухаживать, типа сцены на балконе Ромео и Джульетты. Свидания казались... не её уровнем.

— Ладно, — сказала я. — Что ж, тогда я поблагодарю тебя в другой раз.

— Знаешь, я бы предпочла обойтись без благодарностей. Теперь мы можем идти?

"Я бы предпочла обойтись," — насмешливо повторила я про себя, труся за ней и стараясь не отставать. Твёрдая, как гвозди, холодная, как выходные на Северном полюсе — трудно было представить, что кто-то захочет пригласить её на свидание, независимо от того, насколько она хороша на вид.

— Правильный ответ точно "А". Но для надёжности я бы взял подсказку "звонок другу", — сказал Маркус позже тем же вечером.

Мы решили провести вечер, развалившись на диване и смотря повторы "Кто хочет стать миллионером". Его голова лежала у меня на коленях.

— Нет, правильный ответ "С", — возразила я, уверенная в своих знаниях.

Он достал мобильный.

— Погуглим, — сказал он, но я выхватила у него телефон.

— Не жульничай, — усмехнулась я, кладя телефон на пол, вне пределов его досягаемости, зная, что он слишком устал, чтобы встать и взять его. Он вернулся со своей горной прогулки совершенно разбитым.

Мы молчали, когда услышали голоса за дверью. Скарлетт вернулась домой со свидания. Хотя я очень мало знала о ней, девчачий смех, исходивший от неё, звучал нехарактерно.

— О, вы двое ещё не спите, — сказала она, войдя в гостиную в сопровождении хорошо одетого мужчины.

Мы мельком познакомились с ним, когда он заехал за ней. Это был шотландский юрист из известной компании, лысый и по крайней мере на 10 лет старше её. Выглядел он прилично, но весил намного больше — не совсем "Красавица и чудовище", но недалеко от этого. Он мне не нравился, хотя я и не знала почему.

— Ещё раз здравствуйте, — сказал он, застенчиво помахав рукой. Акцент и ямочки на щеках были милыми — возможно, именно это и привлекло её в нём.

— Вам нужна комната? — спросил Маркус, вставая. — Мы всё равно собирались лечь пораньше, — он схватил меня за руку.

— Спасибо, — сказала Скарлетт.

Я хотела возразить против того, что меня выставляли из гостиной, не дав услышать правильный ответ, но вместо этого я пожелала им двоим спокойной ночи и последовала за Маркусом в нашу комнату.

Он отключился через 5 минут после того, как его голова коснулась подушки.

Не в силах заснуть, с навострёнными ушами, я лежала в темноте, сфокусировав взгляд на полоске света, пробравшейся от уличных фонарей за занавеской. Я слышала всё: её кокетливый смех, его глубокие, грубоватые, невнятные рассказы, которые, я была уверена, были далеко не настолько смешными, затем их отступление в её комнату.

Я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти положение, в котором можно было бы опустить голову и не слышать, как они занимаются сексом. Но толчки и скрип кровати было трудно игнорировать.

Заснуть после этого было невозможно. Как бы я ни старалась не замечать этого, образы шотландского орка, лежащего на ней, затуманивали мне мысли. В конце концов, для меня он стал Шреком, а они вдвоём — Шреком и принцессой Фионой. Так кем же я была в этой сказке? Ослом?

В своей ярости от того, что мне приходится их слушать, я ни разу не задумалась, почему меня так волнует их трах. Я ощущала лишь чувство тошноты, поселившееся внутри и не желавшее отступать.

Прошло некоторое время — я не знала, сколько именно. Может быть, пара часов. "Любовники" вышли из комнаты Скарлетт. Я слышала, как они шепчутся в коридоре. Не в силах объяснить, что побудило меня к этому, я вылезла из постели и чуть приоткрыла дверь спальни, чтобы послушать, о чём они говорят.

— Ничего, если я тебе позвоню? Я довольно часто езжу на юг по делам, — сказал мужчина.

— В этом нет необходимости, — последовал пренебрежительный ответ Скарлетт.

"В этом нет необходимости," — одними губами повторила я, одновременно ошеломлённая и позабавленная её холодностью. Неужели так следует разговаривать с человеком, который только что перевернул её мир? Или, возможно, она была такой холодной, потому что он полное ничтожество в постели? Мне хотелось верить, что правдой было последнее.

— Тебе было хорошо, не так ли?

— Ага, — её ответ звучал неубедительно. — Но теперь мне пора возвращаться к своей жизни.

— Ты ведь не замужем, не так ли?

— Нет. Спокойной ночи и счастливого пути.

Я подождала, пока дверь не закрылась. Она вошла в кухню, и я тихонько вышла.

Когда я вошла на кухню, она стояла, прислонившись к столу, и ждала, пока закипит чайник. Её тонкий зелёный пеньюар мерцал в свете потолочного светильника. Короткий и провокационный, пеньюар заканчивался у её бёдер и обнажал большой участок плоти. Ноги, золотистые от сингапурского загара, она закинула одна на другую. Когда она увидела меня, то расчёсывала пальцами свои тугие кудри.

— Э-э… привет, — сказала я, молясь возможности отвести взгляд до того, как она спалит меня за разглядыванием её ног. Это действительно были потрясающие ноги. Любая женщина бы позавидовала таким.

— Привет, — натянуто сказала она.

— Готовишь чай? Можно мне тоже?

Она прищурилась, глядя на меня:

— Разве ты больше не по кофе?

"А разве ты больше не по женщинам?" — хотела сказать я, но промолчала.

— Как там говорят? Будешь в Риме, повторяй за римлянами. Или, в моем случае, не в Риме, а в Великобритании, — я немного посмеялась над своей дурацкой шуткой и удивилась, когда увидела на её губах едва заметную улыбку.