Поцелуй Скарлетт (ЛП) - Лоу Хейди - Страница 30

Он изумлённо прищурился — должно быть, заметил, насколько уклончиво я отвечала и насколько мне плевать на него и его обиды.

— С тобой что-то случилось. Не знаю, что именно, но тебя будто подменили. Когда ты впервые приехала сюда, мы были близки. Теперь тебе как будто не терпится поскорее убраться от меня подальше.

— Ты делаешь из мухи слона. Мне надо одеться, чтобы мы могли купить сувениры для моих друзей и семьи. И предлагаю тебе сделать то же самое.

— Знаешь что? Тебе лучше пойти без меня, — сказал он, направляясь обратно в ванную. — Похоже, тебе так больше понравится.

— Да не вопрос!

Хотя он рассмешил меня, заставил снова почувствовать себя ребёнком, пойти с ним куда-нибудь означало разыграть шоу и попытаться играть девушку парня, в которого я не была влюблена. Держаться с ним за руку на публике было неловко, неискренне, чего раньше никогда не было, потому что, находясь с ним, я чувствовала, что предаю Скарлетт.

К этому времени я уже достаточно ориентировалась, чтобы самостоятельно добраться до центра Лондона, и обрадовалась одиночеству. В моём списке было более дюжины имён: родители, двоюродные братья и горстка друзей, которым нужно было что-то купить, — и я решила провести день вне дома, подальше от конфликтов. Когда я вернулась домой, Маркус оттаял, извинился за то, что переборщил, и пообещал больше не пытаться разводить меня на секс. Уровень моего чувства вины резко возрос. Вот он винит себя, хотя изменяла ему именно я. Гореть мне за это, конечно, в аду.

На следующий вечер примерно это и случилось.

— Отец жульничает. Где бы он ни находился в игре, он найдёт способ вывернуться — любыми средствами.

Я помогала Маркусу наполнять миски попкорном, картофельными чипсами и другими закусками, которые мы нашли в кладовой. В гостиной его родители готовились к вечеру настольных игр, вина и шуток. По признанию Маркуса, это случалось только тогда, когда у них были гости.

— Они хотят, чтобы все думали, что мы такая сплочённая, обожающая друг друга семья, в то время как на самом деле мы стараемся проводить вместе как можно меньше времени, — заметил он.

Наблюдая за ними в течение 6 недель, я пришла к выводу, что, несмотря на его заявления о том, что семья не была близкой, они не просто так вместе почти за каждым приёмом пищи, помогают друг другу и вообще делают всё вместе. На такое способны только те, кто по-настоящему заботится друг о друге. Вот почему Скарлетт не улетала из гнезда; вот почему пребывание со мной имело такие серьёзные последствия. Она любит свою семью больше всего на свете, а они любят её в ответ. Жаль, что я тоже её люблю.

— Как можно жульничать в "Монополии"? — рассмеялась я.

— Не знаю, но ему всегда это как-то удаётся: он грабит банк, прячет карты с благоприятными шансами перед началом игры и всё такое.

— Вау, а я-то думала, что он хороший парень.

— Он читер! — усмехнулся Маркус, высыпая пакетик "Доритос" в большую миску. — Но нет никого безжалостнее Скарлетт. Сама увидишь.

— Скарлетт приедет сегодня вечером? — замерла я.

— Конечно. Это же вечер семейных игр. Без неё будет не то.

— Что ты ей рассказываешь обо мне, братишка? — раздался голос позади нас, от которого мы вздрогнули.

Она стояла, скрестив руки на груди, и на её губах играла ухмылка.

— Ничего. Только что едва мы садимся за "Монополию", ты превращаешься в безжалостного тирана, и всё заканчивается битвой между тобой и Норманом.

Она рассмеялась и положила себе горсть чипсов. Я не сводила с неё глаз всё это время, хотя она не обращала на меня особого внимания. Я терпеть не могла, когда она так делает, как будто меня нет в комнате. Я всё понимаю: приходится держать наш роман в тайне — но полностью игнорировать моё существование было уже чересчур.

— Это потому, что вы с мамой не умеете играть. Вы продаёте свои объекты по самой высокой цене, а потом удивляетесь, почему разоряетесь, когда покупаете наши отели.

Когда Маркус ушёл в туалет, мы со Скарлетт впервые с вечера её дня рождения остались одни.

У её чёрного топа, который она надела, был глубокий вырез, аппетитный для любого наблюдателя. Сосредоточиться на чём-либо, кроме её груди, было практически невозможно.

— Мы сможем увидеться вечером? — спросила я, услышав отчаянные нотки в своём голосе.

— Я бы с удовольствием, — она улыбнулась. — Если хочешь, можешь принести банджо.

Я негромко рассмеялась. Затем, убедившись, что мы по-прежнему одни, я быстро и неожиданно поцеловала её, застав врасплох. Ощущение её мягких губ окупило любые ожидания. Я планировала раскачивать её мир всю ночь и вернуться в свою постель только тогда, когда мы обе устанем от секса.

Но сначала нужно было пережить вечер игр.

Как и предупреждал Маркус, Норман обожал жульничать. Казалось, он начал игру с большим количеством денег, чем у всех остальных — вероятно, из тайного резерва, который спрятал в рукаве до начала игры. И, верная себе, Скарлетт вошла в образ Маргарет Тэтчер[5], не желая брать пленников в своём стремлении к власти и деньгам. В этом образе она казалась мне только сексуальнее. От её образа властной горячей стервы у меня мурашки бегали по коже — в хорошем смысле. Неужели она с такой же беспощадностью ведёт свой бизнес и в реальном мире? Как она выигрывает свои дела в зале суда?

— Ну, мне нечем платить за аренду, поэтому придётся продать свои аэропорты, — сказала я, глядя на свои скудные запасы. Два аэропорта и две случайные улицы – вот и всё, что я заработала своими усилиями. — И если я попаду на "фиолетовые" улицы Нормана, то я банкрот.

К этому времени Маркус и Фиона уже обанкротились, а я висела на волоске, в то время как Норман и Скарлетт выжимали из меня последние деньги. Я приземлялась на красных улицах Скарлетт, где она возводила отели, и задолжала ей астрономическую арендную плату.

Она злорадно ухмыльнулась:

— Можешь просто отдать их мне, и я спишу долг.

— Нет, продай их мне. Я заплачу больше, — вмешался Норман.

Мне не было никакого смысла играть, они просто богатели за мой счёт. Итак, я отдала Скарлетт свои аэропорты, затем, при следующем броске костей, когда я всё-таки приземлилась на "фиолетовых" улицах, я объявила себя банкротом и вышла из игры.

Маркус обнял меня, и мы смотрели, как сражаются Скарлетт и Норман.

— Ты молодец — долго продержалась против этих двоих.

Я сбросила его руку. Скарлетт подняла голову и поймала мой взгляд.

— Дженна, а вы в семье играете по вечерам? — спросила Фиона, потягивая красное вино и откидываясь на спинку стула.

— Нет. Отец слишком отъявленный неудачник, чтобы с ним во что-то играть, — с ним играть просто неинтересно.

— Подтверждаю, — подал голос Маркус. — Однажды мы играли в покер, и он пытался убедить меня, что фулл-хаус выше, чем каре. Даже когда я погуглил и показал ему доказательства обратного, он этого не услышал.

— Ты уже знаком с мистером Линкольном? — переспросил Норман, кидая кости и сдувая их на удачу. – Ну, а теперь мы знакомы с Дженной. Звучит trés sérieux[6].

О Боже! Ну вот, опять.

— Ну, мы знали, что рано или поздно нам всё равно придётся познакомиться, — сказал Маркус, тепло улыбаясь мне. — Я встретил его довольно рано в наших отношениях. Знаете, он дал мне своё благословение на случай, если я решу сделать ей предложение.

Я вся похолодела, превратившись в лёд, когда Скарлетт посмотрела на меня. Я не могла точно сказать, о чём она думает, но вряд ли о чём-то хорошем.

— Ты мне этого не говорил, — сказала я Маркусу.

— Ну, не хотелось тебя пугать, — он застенчиво почесал в затылке. — Это было, когда вы с мамой были в саду. Он сказал, что я отличный парень и он с радостью примет меня в семью, если я решу в будущем сделать из тебя честную женщину.