Не по залёту (СИ) - Беж Рина - Страница 30

Мне стыдно перед Егором.

Может, я и эти снимки заслужила?

Натянув рукава кашемирового свитера так, чтобы спрятать даже кончики подрагивающих пальцев, откидываюсь на спинку деревянной скамьи, обнимаю себя за плечи и на вопрос Ирины…

– Дорогая моя, а ты случаем не приболела?

Отрицательно качаю головой.

– Нет, Ириш, просто нервы ни к чёрту.

С Митиной мы познакомились чуть меньше полугода назад благодаря ее тете, Платоновой Евгении Аркадьевне. Та проходила реабилитационный курс процедур после коронавируса в нашей клинике. Женщина очень приятная, располагающая к себе и общительная. И в одну из встреч мы с ней случайно разговорились. Я поделилась проблемами с поиском хорошего адвоката в связи с очередным переоформлением квартиры бабушки. Точнее, как родственница Максима, я становилась наследницей его доли, но в последний момент появились подозрительные неучтенные лица, и дело застопорилось. А она посоветовала мне свою племянницу – профи, которая умеет решать даже безумно сложные задачи.

Я воспользовалась предложением и ни разу о том не пожалела.

Сказать, что Ирина мне очень сильно помогла – ничего не сказать.

Она мастерски вывела на чистую воду буквально ниоткуда взявшуюся гражданскую супругу моего дядьки, якобы беременную наследником Макса, безумно ушлую и наглую даму, решившую прямо с места в карьер переехать в бабулину квартиру, и доказала, что та не имеет к недвижимости никакого отношения.

А после Митина еще несколько раз консультировала меня в некоторых щекотливых вопросах. Да и сама обращалась за помощью, если нужен был врачебный совет или пояснения. Ей или ее брату, подполковнику полиции.

Так мы и сдружились. Постепенно и незаметно. И даже стали выбираться на встречи без повода, просто где-нибудь перекусить и отвести душу за женскими разговорами о том, о сём.

Вчера вечером я сама набрала Ирину и попросила ее о встрече в обеденный перерыв. Только не в кафе или ресторане, как мы привыкли, а в парке, подальше от любопытных глаз.

Взгляд человека, которому я доверяю, да и дельный совет нужен мне сейчас, как глоток свежего воздуха. А еще возможность выговориться, пусть и не обо всем, что в последнее время тревожит.

– Ир, бред какой-то… Я реально не могу поверить, что Егор мог… мог…

Замолкаю и качаю головой, не в силах произнести вслух слово «изменить».

Впрочем, договаривать его необязательно. Фотографии, которые я передала Митиной, наглядно демонстрируют то, что не могут произнести мои губы. Никаких дополнительных пояснений не надо. Всё и так предельно понятно.

– Знаешь, а я тоже не верю, – немного погодя серьезно произносит подруга.

Она неторопливо перебирает глянцевые прямоугольники и слегка прищуренным взглядом их изучает. Я же смотрю исключительно на нее.

На снимки в ее руках не могу. Слишком они ранят своей реалистичностью.

– Но, если это не… измена, то какие могут быть варианты? – вопрошаю, вытирая манжетой кофты слезящиеся глаза, и тут же даю свой ответ. – Я теряюсь в домыслах. Абсолютно.

– А с Егором не разговаривала?

Сталкиваюсь с Ириной взглядом и отрицательно мотаю головой.

– Нет. Он в Германию на две недели улетел. А по телефону… обсуждать подобное… нет… хочу видеть его глаза.

Митина понимающе кивает, а я, несколько секунд потрепав зубами нижнюю губу, задумчиво добавляю.

– Егор впервые со дня свадьбы рванул в командировку один… Мы никогда прежде так надолго не расставались. А тут он улетел и сразу вылезли фотографии, – горько хмыкаю. – Ириш, может, это как раз-таки знак, что я… ему надоела?

Подруга совсем неаристократично фыркает и демонстративно закатывает глаза.

– Уль, не ищи знаки там, где их нет, – и уже серьезно, без кривляний. – Лучше давай размышлять здраво.

Она вновь прищуривается и пробегает глазами по моей охране, рассредоточившейся по периметру.

Я же подаюсь к ней ближе, ожидая дальнейших слов. И они следуют.

– У вас заключен брачный контракт?

Удивленная вопросом, слегка зависаю, но все же беру себя в руки и подтверждаю:

– Да.

– И что в нем написано по поводу измен? Штрафы? Пени? Неустойки?

Ой.

Нахмурившись, обдумываю, как ответить. А после мысленно машу рукой и говорю, как есть:

– Ир, не поверишь… я не знаю. Не вникала. Что Егор дал, то и подписала. Не глядя. А после в шкаф закинула и забыла.

Будто сто лет назад это было. Точно в прошлой жизни.

Отмечаю, как глаза Митиной слегка округляются, и не могу удержать смешка.

– Я ж замуж за него выходила, а не за деньги и статус, – добавляю в своё оправдание.

– Угу, – глубокомысленно выдает подруга и потирает висок.

Звякнувший телефон ненадолго ее отвлекает. Чтобы не мешать, я снова растираю влажные ладони и запрокидываю голову, желая отвлечься хоть на те же облака, плывущие по небу.

Погода всё-таки отличная. Солнце, легкий ветерок, пение птиц и аромат во всю цветущих растений.

– Уль, а вообще, какие у тебя мысли о будущем?

Краем глаза ловлю, как Ирина убирает гаджет назад в карман, и возвращает все внимание ко мне.

Поворачиваюсь к ней всем корпусом и произношу то, что жутко пугает, но и является правдой, если фотографии настоящие.

– Развод, Ир. А что еще? Я не прощу измену.

– Уль…

Митина явно хочет убедить меня не торопиться с выводами, но я, сжав кулаки и приложив их к груди, ее перебиваю:

– Ты же мне поможешь?

Хоть что-то хочу знать наверняка.

Глава 39

УЛЬЯНА

Дождавшись согласного кивка, медленно выдыхаю и прикрываю глаза, пряча притаившуюся в них боль.

Развод.

Само слово не просто пугает, внушает ужас. Морозной коркой покрывает чувствительную кожу шеи, предплечий и спины, шевелит волоски на затылке и ледяными тисками сжимает сердце.

Не представляю себя без Егора.

Ни дня.

Ни минуты.

Легче умереть, чем врозь. Потому что без любимого человека моя жизнь перестанет быть жизнью. Потеряет смысл и краски.

И неважно, что продвинутые коучи и психологи задвигают про то, что в первую очередь нужно жить для себя и ради себя, считать себя не частью другого человека, а цельной единицей, самостоятельной личностью со своими интересами и желаниями.

Без мужа я буду уже не я.

Пустая оболочка. Тело, потерявшее опору и ориентиры.

Но даже морально раздавленная и дезориентированная я не отступлюсь от своего решения развестись, если фотографии окажутся подлинными. И не потому, что, как я сказала Ирине, я не прощу измену. А потому что всем сердцем люблю Савранского и желаю ему исключительно лучшего.

Пусть без меня.

Пусть с другой.

Но лучшего. Самого-самого.

Звучит, наверное, дико. Но так есть.

Я не хочу удерживать рядом с собой супруга, допустившего отношения с другой женщиной. Не хочу мешать ему строить счастливое будущее не со мной. Ведь если он реально пошел на такой шаг, что поставил нас с брюнеткой с фото на одну ступень, – а мой муж никогда не отличался порывистостью и непродуманностью своих поступков, – значит, она стала ему так же дорога, как я, или еще дороже, и смогла дать ему то, что перестала давать я.

Как бы не было смертельно больно, я приму выбор мужа и пожелаю ему счастья. От души. И без камня за пазухой.

Провалившись в собственные нерадостные мысли о будущем в одиночестве, не сразу ориентируюсь в словах Ирины. А Митина снова поднимает вопрос о подброшенных мне снимках, утверждая, что они – подделка и монтаж.

– Ты ж не будешь против, что я их себе заберу? – упирается она в меня пытливым взглядом. – Хочу на фотошоп проверить. Вот прям очень-очень.

– Нет, конечно, забирай, пожалуйста. Видеть их не могу.

Совершенно не преувеличиваю и беззвучно с облегчением выдыхаю, когда Ира собирает глянцевые прямоугольники в стопку и прячет их с глаз долой сначала в конверт, а потом и к себе в сумку.

Справившись, выпрямляется и легкими хлопками отряхивает ладони, будто от грязи избавляется. После чего сдвигает свою сумку в сторону и, опершись локтем на спинку скамьи, поворачивается в мою сторону.