Развод в 55. Простить нельзя уйти (СИ) - Спарк Мира - Страница 14

Может, потому что сам холостяк в двадцать девять, и вряд ли понимает, что значит разрушенное доверие, семья…

Или понимает?

Натягиваю улыбку.

– Ты о чем, сынок?

Голос звучит ровнее, чем я чувствую.

Я отлично справляюсь с ролью.

Арсений медленно проводит рукой по подбородку – жест, который он перенял у отца, но делает его мягче, задумчивее.

Арсений медленно подходит к плетёному креслу Бориса – тому самому, где только что сидела Саша.

Останавливается, замирает на мгновение, будто раздумывая, и резко опускается в него.

Молчит.

Смотрит куда-то вдаль, за пределы веранды, туда, где кроны деревьев сливаются с небом.

Потом поворачивается ко мне.

– Мам, я подслушал ваш разговор с Сашей.

Брови взлетают вверх сами собой.

Маска улыбки – все еще на моих губах.

– Ты сделал… что?

Он кивает, не отводя взгляда.

– Да. Всё верно. И я не согласен с Сашей.

Его пальцы начинают постукивать по подлокотнику кресла – быстро, нервно.

– Мам, ты как вообще держишься? – голос его низкий, сдавленный, но в нём бурлит что-то горячее, почти звериное. – Я бы, наверное, убил свою жену, если бы имел такие доказательства измены...

Я вздрагиваю.

Никогда не слышала в нём столько огня.

Никогда не думала, что под этой холодной оболочкой может скрываться такая ярость.

– Сынок… – начинаю я, но он резко перебивает.

– Нет, мам. Я не согласен с Сашкой. Такое прощать нельзя.

Он вдруг одергивает себя, сжимает кулаки, и на его лице появляется болезненная улыбка.

– Но… решение должна принимать ты. А я… могу только помочь.

Чувствую, как в нем вскипает злость.

Протягиваю руку и кладу на его ладонь сверху.

– Спасибо, сынок.

Он обнимает мою руку и поглаживает.

– А еще эта… проститутка, – начинает Арсений, но я сморщиваюсь и с укоризной смотрю на него.

– Арсений, ну зачем такие грубости…

– А кто она, мам? Залезла в постель к женатому мужику, которому в дочери годится…

– Ну, технически, это он залез к ней…

Арсений застывает, глядя на меня и… смеется.

– Ну, мам, ты даешь. Юморить в такой ситуации – это круто.

Он рывком поднимается кресла и прохаживается по веранде взад-вперед.

– Но, если серьезно, мам. Сашка рассказала, что она у тебя вымогала деньги.

Киваю.

– Да потребовала миллион.

Секунду колеблюсь: рассказать ли сыну о встрече в кафе или нет?

Решаюсь, будто делаю шаг в пропасть.

– А потом подняла ставку до двух…

Арсений резко оборачивается:

– До двух? – его лицо удивлено вытягивается. – Когда она успела? Она звонила тебе после этого?

Качаю головой.

– Я встречалась с ней. Сегодня.

– Ты делала ЧТО? Мама, зачем?

– Тише, Арсюш. А то весь дом сбежится на твои крики. Она предложила встретиться и спокойно поговорить, а я… я не стала прятаться.

– И?

Развожу руками.

– Особенного разговора не получилось. Она только… – мнусь, не зная сколько правды стоит знать сыну.

– Только что, мам? Угрожала?

Он куда более проницательный, чем я думала.

Еще секунду колеблюсь и киваю.

– Вот сука!

– Арсений! – строго одергиваю его я.

Его фигура напряжена. Он как хищник перед прыжком: зубы стиснуты, кулаки сжаты, а в глазах горит ярость.

Делает несколько быстрых шагов туда и обратно.

Ну прям, как тигр в клетке.

Резко поворачивает ко мне:

– Думаешь есть ребенок?

Пожимаю плечами – я сама уже об этом думала и пока не решила, как относится к возможной беременности любовницы мужа.

– А чем угрожала? На что давила? На папин бизнес?

Умный парень.

– Я горжусь тобой, Арсений, – оказывается остановить вспышку ярости так просто. –Ты очень проницателен.

Он сжимает губы и хмурится – щетинится.

Мотает головой, точно как в подростковом возрасте начал отмахиваться от моих ласк.

– Но ведь не только? – смотрит на меня внимательно, и я не вижу смысла дальше изворачиваться перед сыном.

Вздыхаю и рассказываю все как есть:

– Угрожала разрушить нашу жизнь полностью: устроить такой скандал, который уничтожит бизнес отца и ударит по вам с Сашей… В ее словах есть определенный резон.

Арсений складывает руки на груди и топает носком.

На веранде повисает задумчивая тишина.

– И что ты думаешь делать?

Просто пожимаю плечами.

– Не знаю, Арсюш, – честно признаюсь я. – Пока только сняла квартиру для… себя. Не могу оставаться в этом доме…

При этих словах на долю мгновения в его глазах мелькает детский страх, не страх, а ужас – что все уже разрушено окончательно, но он быстро берет себя в руки и кивает головой.

– Да, ты права, ты права… Ты, мама, как всегда права…

От его задумчивого одобрения мне становится гораздо-гораздо легче.

Я чувствую, как во мне появляются силы.

Понимаю, что справлюсь со всем.

– Тебе, мам, надо немного выдохнуть. Я помогу. И у меня уже есть идеи, что нужно делать дальше…

Глава 19

Надежда

Подношу чашку к губам и медленно делаю глоток.

Чай уже остыл, и оставляет на языке только мятную горечь.

Чувствую, как слегка вспотели ладони.

– И что же ты придумал? – задаю вопрос с непонятным волнением.

Арсений откидывается в кресле и чуть прикрывает веки.

– У меня есть знакомый… частный детектив. Хочу понять, кто эта Снежана такая: откуда взялась, чем занимается, кроме того, чтобы скакать по постелям женатых мужчин…

В его расслабленном лице появляется какая-то жесткость.

Он добавляет со скрытой угрозой:

– Если она не уймется, можно будет надавить…

Вздрагиваю и повинуясь больше импульсу, чем разуму беру Арсения за руку и прошу:

– Не надо…

Арсений удивленно хмурится и бросает на меня вопросительный взгляд

Торопливо добавляю:

– Не надо привлекать кого-то, Арсюш. Это наше с папой дело…

– Мам, как ты можешь говорить так после этих угроз и шантажа? – усмехается он.

– Она беременна…

– Не время играть в благородство, мам. Вспомни, что она грозилась и нам с Сашей. Кто знает на что она действительно способна.

– Я хочу сказать, что ее… ее…

– Ее ребенок – мой брат или сестра? – глубокая продольная морщина залегает у него между бровями, но глаза сверкают как сталь.

Отвожу взгляд и смотрю вперед.

Жизнь так запуталась и стала вдруг невыносимо сложной.

Медленно выдыхаю и стараюсь взять себя в руки.

– Мам, может его вообще не его ребенок. Нужно подготовиться.

Я смотрю на небо, изломанно крышами домов и качаю головой.

– Сначала я хочу все выяснить с твоим отцом.

Арсений берет мою ладонь в свои руки и сжимает, соглашаясь.

– Тогда давай я хотя бы помогу тебе перевести вещи.

Я поворачиваюсь к нему и вижу не двадцатидевятилетнего мужчину в полном расцвете сил, а все того мальчика, который всеми силами и любыми способами хочет защитить и уберечь маму.

В голове мелькают быстрые воспоминания: Арсений в детстве готовил для меня печенье, которое мне очень нравилось… Рвал букетики полевых цветов.

– Спасибо, сынок, – улыбаюсь я ему.

Из кухни на веранду доносится изумительный аромат жаренного мяса, с нотками шафрана.

Запах такой манящий, что не смотря на все трудности я впервые за день задумываюсь – когда же я ела в последний раз?

Поднимаюсь с кресла и беру в руки чашку с недопитым чаем.

Глажу сына по плечу, запускаю пальцы в волосы – как в детстве.

– Сынок, все будет хорошо. Я знаю. Главное, что вы рядом со мной.

Мы возвращаемся в дом.

Маленький Боря прячется от Саши за занавеской и радостно верещит. Он в полном восторге от игры, и это прекрасно. Над ним не сгущаются никакие тучи, и так должно оставаться и впредь.

Саша угрожающе рычит:

– Сейча-ас я найду этого проказника, – подбирается ближе к занавеске.