Развод в 55. Простить нельзя уйти (СИ) - Спарк Мира - Страница 3

Ни на один из вопросов у меня не просто нет ответа – я думать не хочу об этом.

Стискиваю края керамической раковины руками. Пальцы белеют от напряжения.

Хочется остаться здесь и не выходить никуда и никогда…

Мгновение слабости отступает.

Я гордо вскидываю голову и сжимаю губы.

Как бы мне не хотелось, жизнь не замедляет свой бег.

Совсем скоро начнут съезжаться гости. Приедут дети.

Им всем нужно что-то говорить.

Собираюсь с силами и еду домой.

Успеваю поставить вариться кофе, как в дверь радостно стучатся.

Натягиваю улыбку на измученное лицо и открываю дверь.

– Мамуля! – кричит шепотом Сашка и бросается обниматься.

Ее муж – Евгений держит на руках спящего внучка – маленького Борю.

Они назвали первенца в честь дедушки. Эта мысль теперь больно колет в сердце, но я упрямо отгоняю ее. Еще ничего не известно толком и не понятно.

Это похоже на самовнушение или самогипноз… кто-то может назвать такую позицию и более грубо – трусливо прятать голову в песок…

– Проходите-проходите, милые, – отступаю в сторону и поочередно целую Сашку в обе щеки, а потом Женю.

Осторожно наклоняюсь над маленьким сверточком, чмокаю его в носик.

Малыш, которому едва исполнился годик сладко пахнет молоком и забавно морщит носик от прохладного прикосновения.

Провожаю детей в дом, и тут же вновь раздается стук.

Неужели Арсений приехал так быстро? Обещал ведь к обеду…

Глава 4

Надежда

Ну и хорошо, сразу всем сообщу неприятную новость, что отец попал в больницу.

Ни о каком торжестве, конечно, речь не идет.

Что делать с предзаказанным кейтерингом, официантами и ресторанной доставкой и прочим, прочим, прочим – решим позже.

Сейчас это совсем не важно – поскорее бы Боря поправился.

Тут же возникает назойливая колкая мысль – и объяснил все насчет второй жены.

Эти мысли мелькают за несколько секунд пока я возвращаюсь ко входной двери.

Отмахиваюсь от них, как от раздражающего насекомого и открываю дверь.

Сердце сжимается нехорошим предчувствием еще до того, как девушка успевает открыть рот.

Мгновенно охватываю ее взглядом: высокая, стройная, молодая.

Этого сердцу достаточно чтобы начать ускоряться.

– Здравствуйте, – я произношу эти слова спокойным ровным тоном, но внутри все тревожно вибрирует.

Высокая большая грудь – не меньше третьего размера, упрятана под белоснежную шелковую блузку и стеснена ярко-красным жакетом.

Чуть округлые щеки с отчетливыми следами тонального крема и нерастушеванных румян.

Губы не симметричные, припухлые, нижняя больше другой и будто обижено чуть выдается вперед.

Девушка жует жевательную резинку и молча разглядывает меня.

Оценивающе.

Глаза большие, изумрудно-зеленые, с коричневыми крапинками.

Похожи на мои, кстати.

Красивая девушка.

– Нам нужно поговорить, – вместо приветствия наконец произносит она. – Лучше в доме. Для вас лучше.

И пытается пройти в дом.

Я останавливаю ее, мягко выставив ладонь вперед.

– Простите, но я вас не знаю, – я на мгновение теряюсь от неожиданности, но быстро прихожу в себя. – И с какой стати мне приглашать вас в дом.

Девушка пожимает плечами и, продолжая чавкать жевательной резинкой.

– Ой, мне пофиг. Я женщина Бориса…

Мир отдаляется и сжимается в одну точку. Звуки перекрываются бешенной пульсацией сердца.

Мне приходится схватиться за дверной косяк побелевшими пальцами.

– Блин, только давайте вы хоть без приступов обойдитесь, – раздраженно произносит девица, а я тупо смотрю на нее и не могу понять, о чем она.

Я сейчас вообще ничего не понимаю.

На голову будто бы надели здоровенный чугунный котел и изо всех сил ударили по нему молотком.

Судорожно хватаю ртом воздух.

Непроизвольно на глаза выступают слезы и закладывает нос.

Женщина Бориса?

Нельзя сказать, что я застигнута врасплох этой новостью. Ну, по крайней мере, это не стало для меня абсолютной неожиданностью…

Но явиться в мой дом этим же утром – вот так скоро, стоять с самодовольным нахальным видом и заявлять такое?

Да как к подобному можно быть вообще готовым?

– Ну, продолжим тут или все-таки впустите меня?

Я беру себя в руки так быстро как могу.

Отхожу в сторону. Кровь приливает к лицу, а в голове просто пронесся ураган.

Не таким я представляла сегодняшнее утро.

Что и думать обо всем этом – просто не знаю.

Проходим на кухню-гостиную.

Не дожидаясь приглашения, девица нахально плюхается на диван.

Смотрит своими чуть выпуклыми глазищами на меня.

Интересна моя реакция? Чего она ждет? Что разрыдаюсь перед ней или закачу скандал?

Не на ту напала.

Стискиваю зубы. До боли, до скрежета и окончательно беру себя в руки.

Какой бы реакции она не ждет – ничего кроме спокойного равнодушия от меня она не получит.

– У вас, – мой голос предательски дрожит и я, сердясь, откашливаюсь. – У вас тридцать секунд объясниться.

Девушка едва заметно усмехается. Из-за этого движения становится заметен маленький шрамик над верхней губой. Тщательно заретушированный, он все же проявляется и придает ее лицу хищное выражение.

– Ну, если тридцать, то не буду терять время, – насмешливо произносит она и кладет ладонь себе на живот. – Мне нужны деньги. Для начала лям.

Как я ни стараюсь держать себя в руках, но челюсть все-таки удивлено отвисает.

Такого поворота я не ожидала… Хотя, в это утро все идет неожиданно.

– Простите, это с какой стати?

Я облокачиваюсь на стол-островок и ощущаю под ладонью приятную прохладу матовой столешницы.

– И может для начала стоит представиться?

Девица нисколько не смущается.

Да, такую на кривой кобыле не объедешь.

Вместо ответа она достает из маленькой красной сумочки, украшенной дешевыми яркими стразами, скомканную салфетку, выплевывает на нее комочек жевательной резинки и кладет все это на подлокотник моего дивана.

МОЕГО дивана!

Чувствую, как ярость вскипает внутри.

– Меня зовут Снежана, и деньги мне нужны, так как я ношу ребенка вашего мужа.

Обжигает, будто пощечиной.

А потом прилетает под дых.

Я с трудом удерживаюсь на дрожащих ногах, пока эта нахалка презрительно пялится на меня.

Кажется, все происходящее ей доставляет огромное удовольствие.

По крайней мере, никакого смущения или раскаяния не заметно в принципе.

– А ну пошла вон отсюда.

Я не успеваю открыть рот – меня опережает Сашка.

Она появляется у меня из-за спины рассерженной фурией: глаза сверкают, лицо побледнело от гнева.

Сжав кулаки, она делает стремительный скачок вперед.

Едва успеваю выставить руку и остановить дочь, иначе «молодой мамочке» пришлось бы уже плохо.

– Лохудра долбанная, – шипит дочурка, вырываясь.

Впервые на лице Снежаны видны и другие эмоции, кроме презрительного пренебрежения.

– Попридержите свою припадочную, – верещит она, прикрываясь вульгарной сумочкой как щитом.

– Я тебе попридержу, проститутка поганая! Вали из моего дома, пока я тебя за волосы не выволокла!

По длинному радиусу Снежана обходит нас, не спуская настороженного взгляда с Саши.

Сашка у меня – миниатюрная брюнетка.

Полторашка – так ее любя дразнили в универе друзья.

Маленькая, худенькая – выглядела бы как ребенок в свои двадцать пять, если бы не мудрый строгий взгляд взрослого человека.

Сейчас же она смотрит на пришлую девицу просто волком, и даже меня пугает ледяной яростью в глазах.

– Еще пожалеете, – шипит Снежана и выползает из моего дома как настоящая гадюка.

Мы с Сашкой тяжело дышим.

Она от ярости, я – от боли в груди.

– Мам, может объяснишь какого хрена тут происходит?!

Не успеваю ничего ответить Сашке, как на телефон начинают приходить скопом сообщения.

Глава 5

Надежда